А он был женат

Глава 13 — Прошлое

За четыре месяца до расставания — Ярослав

— Мам, я прошу тебя быть с ней мягче, — разговор шёл заранее и по телефону, — я просто молю тебя послушать меня сейчас и сделать всё по правилам. Иначе… моя жена может обидеться. Она очень хрупкая в этом плане.

Да, пришлось отъявленно лгать. Не сделай я этого, меня бы ждала свалившаяся с грохотом Пизанская башня из остального наглого вранья для Ирочки. Она не просто намекнула на знакомство с моей мамой, она настояла на этом, отчего-то взволновав и обрадовав меня. Нас ждала отвратительная игра.

— Одиннадцать лет не показывал, а теперь чего придумал? — у мамы была прорва подозрений, — залетела Анджелка?

Я прикрыл глаза и затянулся сигаретой. Вот в этом была основная проблема.

— Нет, и не нужно с ней пока про это говорить. У неё… — хм-м, что бы придумать, — травма. У нас обоих. Мы планировали, но не получается пока что. Вот и…

Мама хмыкнула.

— Ну допустим, я и не планировала наседать. Чего ты там ещё придумаешь? Дышать-то на неё можно? — её это смешило.

Интересно почему? Понятное дело ситуация странная. Я же не идиот, чтобы знакомить истеричку Анджелу с мамой — они бы не вывезли друг друга, а вот Ирочка маме понравится. Она всем нравится. Но одиннадцать лет без единого общения мамы с женой — изворачиваться здесь придётся искусно.

— Не называй её по имени, — самый главный прикол, — у неё маму тоже Анджела звали, и она умерла тут недавно, поэтому она начинает грустить, если к ней так обращаться. Тяжёлые воспоминания накатывают, знаешь ли. Поэтому давай без этого, ладно?

Тупо, соглашусь. Но Ирочка не оценит чужого имени.

— Господи прости, понятно отчего ты скрывал её столько лет. Она совсем дурёха или это всё её выверты? — мама цокнула.

Прокатило? Ура!

— Почему мы так поспешно женились и не позвали тебя на свадьбу тоже выскажи мне сейчас, пожалуйста, — попросил.

Вот тут мог быть взрыв при Ирочке, это да. Но нужно было пытаться предотвратить это всеми силами. Вот обе они удивятся, узнав, что свадьбы не было. Или нужно было соврать, что я развёлся? Такая себе идея — Ире бы не знать, что я вообще как-то был связан с этой курицей и Кривуном.

— Сидеть и молчать буду, — фыркнула мама, — ты же этого добиваешься? Почему ты жене своей не скажешь, что я ранимая, а? Её бережёшь, как будто не хаишь её каждый раз, как звонишь мне.

Я упал на лавочку в парке напротив дома и тряхнул головой. Если бы я сам что-то понимал! Если бы не рвался на части с тем, что правильно, а что хочу.

— Я уверен, что она тебя не обидит, — отчеканил, — и не говори ей, что я что-то тебе плохое про неё рассказывал. Прошу тебя, мам. Я лишь хочу вас подружить.

Большего ей слышать и не надо было. Она уже начала заканчивать этот разговор:

— Ну давай попробуем. Не жди от меня восхищения и радости. Я не хотела знать её с самого начала, когда вы плевать хотели на моё присутствие на свадьбе. Вот теперь и не надейся, что я плясать буду от вида вас двоих. Всё. И не тащи сюда баулы, я и без тебя умею в магазин ходить.

Небо перед глазами заволокло тучами. По ощущениям подобное же состояние было внутри меня — я шагал по лезвию ножа. Что будет, если Ира меня рассекретит? Что мне делать в эту самую секунду? Так или иначе, сейчас я боялся этого больше всего на свете. Напряжение росло.

— Спасибо, мам. Обещаю, что сильно тебя мы не потревожим.

За четыре месяца до расставания — Ира

Самолёт приземлился в солнечном городе, удивив тем, как сильно отличается погода в, казалось бы, не таких далеких городах. У нас был мелкий дождик, а у них лишь облака, позволяющие проглядывать меж них ярким греющим лучикам.

— Прилетели, — я сперва убрала с лица сопящего Ярика мешающие прядки волос, а после прижалась от умиления губами к его щеке, — ты всё проспал, Ярь.

Мужчина сперва широко улыбнулся, после открыл один глаз, затем чмокнул меня в ответ и только после этого разглядел уже встающих пассажиров, не терпящих длительное сидение в кресле.

— Нервничал, вот и вырубился, — потянулся он, — мама сложный человек, а вот ты… не боишься?

Сложный вопрос. Мандраж, конечно же, присутствовал, но если бы я поддалась ему окончательно, то вряд ли смогла быть самой собой и вообще куда-то лететь. Нужно было расслабиться, но держать себя в руках, как бы это друг другу не противоречило.

— Она ведь нас ждёт, — пожала плечами, — думаю, что всё пройдет отлично, мы же вместе. Да и я смогу подстроиться, если что-то пойдет не так. У меня есть опыт.

Например, с мамой Богдана. Нужно было слушать её часами, когда она раздавала советы. Что-то могло быть сложнее этого?

— Просто прими, что она может выдать что-то неприятное, а иногда и странное, Ирюсь, — он уткнулся носом в моё плечо, — я прошу лишь о терпении. Твои родители невероятно замечательные, а я боюсь разочаровать тебя или сделать неприятно.

Он выглядел очень милым в этот момент. Виноватым, сожалеющим и ранимым. Мне не нравилось то, что он так отзывался о своей маме, но если так выходило, то нужно было корректировать это в нём. На что же он был обижен в детстве, если сам опасался её и ещё меня подначивал?

— Твой отец ушёл из семьи из-за её характера? — решила быть прямой, чтобы, не дай бог, не задеть эту тему при самой женщине.

В проёме почти не осталось людей. Пора выходить и нам.

— Да, и по этой же причине она не позволяла ему общаться со мной, — подтвердил Ярик, — от этого было достаточно неприятно в будущем, когда мы встретились.

Я приподняла бровь.

— Это и правда неправильно, — подумалось мне, — какой бы папа не был, запрещать ему быть отцом — преступление. Не столько по закону, сколько для самого ребёнка. Я не представляю, как мне было бы тяжело без папы. Он слишком мне дорог.

Не знаю отчего Ярик принялся так улыбаться, глядя на меня, потому как я смутилась. Может я успела его этим обидеть? Или заставить хм… завидовать?

— Мне тоже дорог твой папа, он обещал гнать его фирменный самогон и на меня, — мужчина разъяснил причину, — давай руку, тут ступеньки кривые.

Не знаю, что он имел ввиду, говоря это, но держаться с ним за руку при спуске было намного безопаснее и приятнее.

— И если я вдруг с тобой разведусь, а у нас будут дети, то ты не сбежишь с ними от меня? Не запретишь общаться с отцом, который вас… бросил? — уже в автобусе спросил Ярик, — даже если я обижу тебя?

Я снисходительно оглядела его ехидное лицо.

— А ты планируешь? — хихикнула.

— Детей или бросить? — его рука оказалась на поручне вплотную к моей, — обижать в любом случае нет. Ты… понятия не имеешь, что для меня делаешь и как много значишь при этом, — ухмылка, — я так тебя люблю, Ирусь.

Щёки порозовели, поэтому я уткнула их в его грудь и оставшийся путь до здания я висела на нём, держась только пальцами за ткань его куртки на спине. Опорой он становился и в самом деле верной и сильной. Его и просить об этом не нужно было, он вмиг становился твёрдым, серьёзным и внимательным — следящим за окружающей обстановкой соколиным взором. Я в эти мгновения сразу вспоминала, что нам стоило бы почаще ночевать вместе.

— Знаешь, ты неправ насчёт своей мамы, — когда мы входили в зал аэропорта, — ты вырос очень хорошим человеком, Ярь. Поэтому, когда будешь думать, что твоя мама что-то сделала не так, вспомни, что она старалась, и не вини себя во всех карах этого мира. Ты не виноват, что ты обычный человек, который живёт как хочет.

Он отвечать мне не стал, погрузившись в свои мысли и промолчав до самой улицы, где мы должны будем провести ближайшие несколько часов. Предлагать остаться на ночь я не стала, а Ярик не захотел звать. Не навязываться же мне, пускай два перелёта в сутки — такое себе мероприятие.

— Главное, не расстройся сама, Ир, — уже выходя из такси, произнёс Ярослав, — ты слишком добрая и отзывчивая, чтобы понять, что люди вокруг совсем не такие.

Он хотел назвать меня наивной, это было очевидно. Но не стал, подобрал другие слова. Я же замечала разницу между поездкой к моим родителям, когда он шутил без перерыва и быстро смог адаптироваться в их кругу, и той стрессовой серьезностью, что отражалась в его поведении сейчас. Он и сам не хотел сюда ехать, а меня повёз только ради «справедливости».

— Если бы ты сказал, что не хочешь лететь, то я бы поняла и не стала настаивать, — тоже ступила на землю, усыпанную мелкими камешками, — я всегда тебя пойму, Ярь. Поэтому не нужно заставлять себя ради меня. Стоит только объяснить и…

Он обошёл машину, забросил мой рюкзак себе за спину и приклеился к моим губам, одновременно не позволяя говорить и признаваясь в нескончаемой благодарности. Он обнимал меня или целовал всегда, когда я говорила с ним открыто на такие темы. Он мог признаться в чём-то неожиданно и ждать удара слов, прижимая голову к плечам, но всегда ещё сильнее расслаблялся, когда его не получал.

— Ха! — раздалось с покосившегося деревянного крыльца, — вот я так и подумала! Ну здравствуй, сын.

Мы оба с Яриком оглянулись в сторону говорившей, так и оставшейся стоять и поджимать губы на вмиг струхнувшую меня. Мне казалось, что она не станет разглядывать меня так недовольно и неприязненно.

— Привет, мам, — попытался улыбаться Ярик, — вот мы и приехали знакомиться. Пустишь?

Мы же не неожиданно прилетели? Он предупредил?!

— Чай поставлю. Вы себе к чаю что-то привезли? — у неё было полное телосложение с упором на широкие бедра, сухое лицо при этом выглядело немного болезненно.

Только ледяной взгляд и вполне себе обычные, а не тяжёлые, шаги делали из неё не бабулю, а женщину пятидесяти лет. Мои родители были моложе лет на пять, если не больше.

— Собрали все наши вкусняшки для тебя! — Ярик попытался говорить воодушевленно, — знала бы ты как… — взгляд на меня, — старал-лись.

Это он от того, что именно я всё покупала и искала. Он явно желал и себя выставить не беспечным.

— Мне не надо, у меня своё есть, — женщина отмахнулась от него рукой, — сколько тебе лет… девочка?

Я ощутила себя на допросе, как в каком-нибудь старом фильме про волшебников, которые должны проверить чистоту сердца юной девы. Смешно немного, но мама Ярика села в кресло на веранде и уставилась на меня, глядя прямиком в душу.

— Двадцать четыре, — улыбнулась я, отобрав у мужчины свой специально собранный гостинец, — вы зря отказываетесь от привезённого мной. Я тут набрала то, что вы точно оцените! Вот это, например…

Пока я доставала и рассказывала, Ярик успел запнуться о порог в сам дом, обернуться, округляя глаза, а после уставиться в глаза поджимающей губы матери. Какой-то беззвучный диалог между ними произошёл без моего участия.

— Шагай куда намеревался, — послала сына она, — ты выбирала? Сразу видно, что рука женская. Этот паразит не догадался бы и нос сунуть в магазин для матери.

Это отчего-то вызвало у меня улыбку. Тем более от того, как Яричка оставил один глаз высунутым из-за дверной коробки.

— Именно он сказал мне, что вы любите цветы, — протянула ей несколько упаковок семян, — а я специально посмотрела, что обычно покупают у нас из растений, чего сложно найти у вас. Надеюсь, что интернет не подкачал.

Она поглядела на меня совсем по-другому, схватила упаковочки, окинула взглядом названия и хмыкнула:

— Ярослав сказал? Сама, наверное, выскребла, вот и…

— Совсем нет. Он очень внимательный к вам. Просто переживает, что может вас расстроить, — прояснила ей ситуацию, — он говорил, что скучал по вам, — улыбнулась, — знаете же как бывает тяжело мужчинам в чем-то признаться таком.

Женщина сузила на мне глаза.

— А, теперь всё ясно, — она кивнула, — Ярослав, шагай в сад, нарви мне зелени.

Отлипший от косяка Ярик нервно помотал головой.

— Я тебя боюсь, а ты её планируешь покусать? — в шутку произнёс мужчина.

Как же он переживал!

— Давайте я схожу, — предложила, — можете меня всё что угодно просить, я ведь не просто так приехала.

Женщина дёрнула подбородком. Всё стало ещё более напряжённо, не зря Ярик подошёл и схватил меня за руку — он верил, что что-то грядет.

— Ладно, займёмся делом, а после будут разговоры, — женщина поднялась, — шуруйте в сад. А после сразу за водой к соседке. Нечего насос тратить!

Мы разбежались как таракашки — кто куда, лишь бы побыстрее. А ещё со смехом, который начала я, но поддержал такой же выглядящий мальчишкой Ярик, потянувший меня на улицу через другой вход.

— Она классная, — сообщила ему, — не знаю, чего ты не хочешь, чтобы мы поговорили. Хм. А где тут туалет?

Он хмыкнул и указал мне на… садовый вариант. Уехать пораньше мне захотелось невероятно.