А он был женат

Глава 11 — Прошлое

За четыре месяца и две недели до расставания — Ира

Ярик подвис, пытаясь сориентироваться куда именно поворачивать. Но его смутило совсем не это — я каверзно хихикала, а его лоб разглаживался от хмурости и через секунду вновь покрывался складками морщинок.

— Направо, — подсказала, стукнув навигатор по бочку, — что-то эта твоя штука тупит невероятно. Тут вроде и связь неплохо ловит. Городок ведь тоже курортный.

Нужно было оставить ему пару минут на остыть и сконцентрировать мысли на том, что нужно бы разворачиваться и бежать.

— И твоя мама будет рада нашему приезду? — Ярик не особо верил в это, — звучало напряжённо и с таким… давлением лёгким от тебя.

Подумаешь, сказала, что к родителям знакомиться едем! Я, вон, к его маме хоть сейчас бы слетала, только далеко и дороговато, денег не напасешься на все эти перелеты.

— Они с папой ждут тебя уже месяц, — напомнила мужчине, — поэтому не волнуйся. Они очень милые и рады тебе заранее. Вот представь меня, только постарше и с усами — это папа.

— Без усов, очевидно, мама, — Ярик дёрнул уголком губ, — тебе тоже идут усы.

Я захихикала. Он так забавно терялся в своём волнении, я бы не смогла увидеть его эмоции милее этого. Разве что тогда, когда я заболела, или когда он неделю назад приехал ко мне вечером и прямыми намёками объявил, что планирует ночевать у меня минимум каждый день. Не вышло — он уезжал четыре дня из шести, срываясь из-за звонков или не приезжая после работы. Писать мне каждые полчаса ему это не мешало. Ярик был типичным болтуном и шутником — он скидывал мне все смешные моменты, которые приходили ему в голову.

— Значит придётся дальше отращивать, — прошлась над верхней губой двумя пальцами.

Мужчина на секунду поглядел на меня, усмехнулся и поправился:

— Я имел ввиду «пошли бы» усы, а не то, что они у тебя есть. Хотя, я бы тебя и усатую любил, Ирюсь. У шикарной женщины и борода шикарная должна быть.

Ну дурак же, ну!

— Значит не быть мне шикарной, — качнула головой и поняла, что лучше это обсудить, — переживаешь?

Ярик сперва что-то придумал у себя в голове весёлое, после скосил на меня взгляд, а затем решил выдать:

— Буквально живот скрутило.

К еде сказано, конечно. Не зря я всё то время, что мы забирали заказ из нашего любимого ресторана и ехали, мечтала о запахе, который источал бумажный пакетик позади моего кресла. Его пополам оплатили мы с папой — там было разнообразное съестное для нашего сегодняшнего ужина в кругу семьи. Первого и точно не последнего, хоть Ярик и боялся гибели под гнётом родительской любви.

— Твоя мама любит цветы? — добралась до мужчины мысль, — нужно же ехать с чем-то, чтобы произвести впечатление.

Каким заботливым он становился в такие моменты! И подумал же, сам замыслил, никто ему не подмигивал. Разве можно было не любить его, если он такой?

— Мама любит тортики, — я расплылась в улыбке, — у них на въезде, считай, есть кондитерская. Захочешь её порадовать — заедем, — смешок, — сказать, что папа обожает рыбу?

Он мотнул головой. Правильно, не до шуток было. Если я его в отчий дом везу, то он должен строгим и собранным быть! А если серьёзно, то кое-кто чересчур напрягся — вон как венка на руках бьётся нервно. Того и гляди, мы его там замучаем, сварим и съедим.

— Ты никогда не знакомился с родителями девушек? — задала вопрос именно так, потому что он мне как-то словарнулся, что их до меня было немало.

Причём он это в обычном разговоре упомянул, без эмоций, считай. Хотя человек, который вчера меня ночью в шею так заманчиво поцеловал, чем спровоцировал второй акт любви, явно знал куда и зачем целовать. Не по книжкам же он это вычитывал.

— С твоими не знакомился, на остальных было плевать, — признался он, — Ириш, подумай: ты уникальная и необычная, так? Почему тогда твои родители не должны быть такими же?

Меня нагнала резкая и неожиданная икота, не зря Ярик про маму с папой вспомнил — похоже они делали это в ответ. Иначе чего я теперь вздрагиваю сижу?

— Так я не злая, даже ни разу не укусила тебя ещё, — мы встретились глазами, — тот раз не считается!

Мужчина кивнул, по-дьявольски усмехнувшись.

— А позавчера? — внимательно спросил, смотря на дорогу, — у меня теперь на плече два отпечатка весьма интересных прикусов. Левый твой клычок косит вперёд, как у вампира.

Зачем ему такая память? Чтобы мне постоянно что-то напоминать?

— Не помню, значит не было, — скрестила руки на груди, но после опомнилась и потянулась к бутылке воды, болтающейся в подстаканнике уже четыре дня — с того вечера, когда мужчина забрал меня с работы.

У него не всегда удавалось это, чаще всего он приезжал несколько позже. А тогда мы и в супермаркет успели, и по берегу погулять под руку.

— Я говорил тебе, что Ева сбежала от родителей вчера, разорвав договорённости с Артемом? — улыбался Ярик, — я бы похлопал тебе, но руки заняты. Так ему нагадить многого стоит. Он шёл к этой сделке лет семь, если не больше.

Как ведро воды на голову.

— Сбежала? — повторила я, — значит её отец всё же пытался заставить её выйти замуж из-за его дел?

Ну звучит даже странно! И неправильно, кто так в современном мире делает?

— Досконально мне не известно, я лишь передаю тебе то, что слышал, — он постучал указательным пальцем по кожаной обивке руля, — и уточняю, что ты сделала хорошее дело. Их семья планировала много всего плохого, что не могло стать чем-то приятным. Ева глупая и маленькая девочка, ей определённо не стоило соглашаться на авантюру с браком, учитывая, что в нём бы она не выжила. Артём… бывает вспыльчив, а значит способен на физический вред для своей жены. Ты спасла её как минимум от этого.

Щёки стянуло вниз. Мне всё больше казалось, что я попала в какую-то неправильную часть города. Мир, в котором нет безобидных выпивох из соседней комнаты, а есть люди жестокие и забитые. Я не была ни такой, ни такой, поэтому и не стремилась попадать в их круг. Но что тогда там делал Ярик?

— Давно с ним общаешься? — намекнула как можно мягче.

Впереди всё равно одна дорога и нечего интересного. Какие-то люди только стояли продавали фрукты или напитки, пока солнце не начало печь. Сегодня обещали жару.

— У нас какое-то время совпадали взгляды на жизнь и интересы. Не более, — Ярик потянулся к сигаретам, — не только он вхож в круг наших общих друзей. Там минимум десять человек, и все они индивиды сложные, кривые и не интересные для нас с тобой. Может быть парочке я представлю тебя позже, но остальные напрягают и меня, — сигарета оказалась в его зубах, — не хочу тебя расстраивать, как вышло с Артёмом. Его отношение проецируется на всех женщин, не только на тебя, поэтому постарайся не думать о тех словах.

Я нахмурилась, пытаясь понять о чём он. Артем что-то про меня говорил? Или мне? Я всё, кажется, прослушала.

— Что за слова? — решила удостовериться.

Ярик внимательно меня оглядел, после выдохнул дым в окно и ухмыльнулся:

— Не скажу. Ты не заслуживаешь и догадываться об этой грязи, Ирусь, — сверкнул глазами, — давно я говорил тебе, что люблю тебя?

Пришлось вытянуть губы и начать вспоминать. После считать, а затем гордо вздёргивать нос.

— А ты вообще это говорил сегодня? — сощурила глаза.

Он от этого жеста сразу становился похож на пустынного кота, который из-за редкого дерева выглядывает хитро и переминает мышцы для нападения. Только он менял эмоции на лице, резко и активно перескакивая с мысли на мысль, переходя от желания съязвить на мурчание.

— Как я мог? — деланно возмущенно и с цоком, — ты меня омлетиком вкусно покормила, а я даже не расцеловал тебя, да? — принялся вспоминать, — потом ты пошла купаться, а я и за чаем тебе не сбегал в магазин?

Нужно было бурчать:

— Ты за сигаретами своими ходил, не придумывай. Просто заодно повезло тебе печеньки и остальное сладкое взять.

Мы проехали знак о начале города. Всего пару улиц, и будем дома, где мы съедим то, что там вкусно так пахнет! Почему я такая голодная? У меня при виде Ярика какая-то автоматика срабатывала — голодный живот заставлял делать голодный вид. Причём это сам мужчина и отметил, отвечая на вопрос почему он вечно угадывает, что я проголодалась.

— Неправда, — Ярик сжал в пальцах окурок, — я заглянул к тебе в холодильник, желая украсть кусь пирожного, которые привозил позавчера, а там не оказалось и крошки чего-то вкусного. Как ты пережила ночь без вафель?

Указала ему на кондитерскую и не выдержала, порозовев щеками.

— Я перед твоим приездом их доела, — признание вышло смазанным — мужчина остановился, впился в эту самую щеку губами и припечатал там поцелуй едва ли не взасос.

— Бессовестная, — начал выходить, — хотя ты права, отъедайся. Я тоже в последнее время хочу тебя кусать и немножечко откусывать.

Я заметила — щека горела огнём, а этот пылесос спокойно себе обходил машину. Вот мама долго будет хохотать от красного пятна у меня на щеке, когда я ей буду рассказывать, как я Ярика-пиявку едва отбросила от себя в неравном бою.

— Ты бы хоть кофту снял, жарко же, — захлопнула за собой дверцу, — Ярь, а ты сколько утром в магазине потратил? Я тебе наличкой отдам, а то у меня мелочи в кошельке многовато, я всё думала куда мне её деть.

Он от меня отвернулся, но продолжил крепко держать за руку, довольно от этого улыбаясь. Странное у него игнорирование было. Мне нравилось.

— Десятирублёвыми, не копейками, не переживай, — продолжила хохмить, входя в прохладное помещение кондитерского магазина, — добрый день!

Стоящие до этого у окон женщины, не скрываясь, перевели взгляды с меня на Ярика, получившего свою обычную дозу женского внимания и здесь. Он расплылся в ухмылке и сжал мою руку крепче обычного. Это действие заставляло меня гордиться тем, что бог наградил его настолько примечательной внешностью. Помнится, я, когда маме нашу первую общую фотографию отправила, та мне целый том «Войны и мира» написала о том, какой красивый мальчик, и какие у нас будут великолепные детки. Я ещё иронизировала ответами вроде: «А из-за меня они такими красотульками не будут, да?» или «Что-то меня ты ни разу так не описывала!». Вот она и ответила мне гениальным, что он рубиновый зимородок для её души орнитолога, а я — милый красивый воробушек. В общем, я этому зимородку и написала тогда, что если я воробей, то он ветка, на которой я долго сидела.

Ярик оценил.

— Оставь свои монеты при себе, прошу тебя, — кивнул местным женщинам, — и какой торт предпочитает моя тёща?

Ссыплю ему в подстаканник всё звенящее, что есть! Иначе для чего он меня так перед мамиными знакомыми сейчас распинает?

— Ирочка жениха нового нашла? — не сдержалась первая.

По виду остальные чуть что, так лопнут. Да, новостей здесь было мало, поэтому слухи нужны им на ближайшие пару месяцев, чтобы у меня в Анапе уши горели и икалось активнее.

— Нового, — кивнул ехидно Ярик, — старые все израсходовались.

Пришлось отцепиться от него и толкнуть в плечо. Он подло лыбился себе под нос, пока шагал следом и разглядывал творения из крема за стеклом.

— Мы уж думали, что ты к Богдану вернёшься, — сразу начала доставать нужное одна из женщин, — разругались совсем?

Я скривилась.

— Мы с ним не общаемся, он нам всю плешь проел, — зевнул Ярик, — и эклеров вон тех, чтобы Ирочка их по дороге сточила, а торт не пострадал.

Не удержалась и закатила глаза. Женщины всё больше сверкали своими на моего парня, лениво оглядывающего ряды со сладким.

— Давно вместе? — главная протянула мне терминал для оплаты.

Вот тут у нас и случилась драка с Яриком, потому как он явно жаждал купить для моей мамы торт сам, а я вспомнила, что сегодня устроенное мной свидание, поэтому и плачу я. Пока тянулась за наличкой, Яричка, высокомерно глядя на меня, щёлкнул карточкой и добавил:

— Отработаешь.

За что получил что-то унизительное наравне с его намеками: пинок коленкой под попу, прилюдный и низвергающий кое-чье достоинство. По всей видимости, моё, если продавщица выплеснула:

— Ира, ну что за девушка! За тобой ухаживают, а ты… всегда такая была вредная. Вот и… не сошлась так до сих пор ни с кем. Двадцать четыре, а всё в девках ходишь!

Я сузила на говорившей глаза. Но ответить не успела, это сделал Ярик.

— А это ненадолго. Не все рано спеют, а те, кто в восемнадцать замуж выходит к Ирочкиному возрасту — уже гниловаты.

Знал бы он, насколько попал! Конкретно у этой женщины дочь в семнадцать выскочила за парня, который её бить через год начал. А из-за того, что её же мать ей говорила терпеть, иначе позор так быстро разводиться, девушка начала выпивать. Сейчас ей и в самом деле не особо хорошо, она младше меня на два года, но жизнь у неё сложилась не сильно счастливо.

— Пойдём мы, — схватила этого покупателя тортов, — Яря, беги.

— Да откуда тебе знать?! — завопила женщина.

Я в этот момент выталкивала мужчину, жаждущего поспорить с кем попало, на улицу. Сразу стало легче дышать. По крайней мере нам с тортом — Ярик ввязывался в спор, даже когда его не существовало.

Ни Ярика, ни спора.

— Чего сразу беги? — мужчина увернулся от моих толкающих рук, — я, может, планировал защищать твою честь!

С подобным настроением мы доехали до самого дома, который Ярик разглядывал с невероятным восторгом в глазах — ему предстояло побывать в кирпичном уютном домике в два этажа, со своим садом, крохотной беседкой, в которой в хорошую погоду жили мамины попугаи — там была своеобразная клетка, а ещё с… мамой Богдана, черты лица которой постепенно вытягивались, пока мы подъезжали. При выходя из машины мы оба могли наблюдать её зависшее над забором лицо, подобное рыбному блюдцу. У мамы такое было с розами.

— Х-кто это, Ирочка? — выдала женщина, зачем-то наклоняя голову набок, будто примеряясь к Ярославу, — мама твоя сказала, что ты приедешь, а я тебе морсик сразу принесла, который ты любишь.

Она поставила на угол нашего общего забора стакан. Вот в чём было отличие мамы Богдана от самого Богдана — она знала про меня всё! Любимые вещи, аллергии, интересы, что я умею, а что нет, кого я любила, с кем встречалась, и что нужно сделать, чтобы я согласилась встречаться с её сыном целый год. Терпела, мучилась, но продолжала пытаться.

— Жених я, — Ярик шагал наперевес с тортом и пакетом с едой, — а вы явно не мама. Не похожа, да и это… не Ирочковые черты у вас, — тут он наткнулся глазами на замершую на ступенях маму, которая тоже подвисла при виде него вживую, — а вот и мама.

Мы были в пяти метрах от неё, что делало ситуацию ещё более комичной.

— Полетели, зимородок, — я открыла ворота, — видишь, что она орнитологически тобой любуется, но подходить и спугнуть боится.

Нервный мужчина плёлся следом, шурша кондитерской коробкой.

— Любо псих, либо бабник, — поприветствовала нас мама, — мужчины просто так красивыми не бывают.

Ярика это развеселило — он протянул маме руку и достаточно громко усмехнулся:

— Один в один ваша дочь. Та мне тоже при первой встрече сказала, что мошенницей стать хочет, — он хихикнул, — у вас там попугаи орут?

Мы синхронно перевели взгляды направо. Кроме вышедшего папы, не вытерпевшего нашего долгого захода. Он до этого из окна подглядывал, а тут решил потеснить нашу гурьбу и широко и радостно улыбнулся моему «жениху», как представился. Совсем побледневшего Ярика можно было уносить отсюда и класть в ящик, обитый красным бархатом.