Академия последних рубежей

Глава 13

— Скажите честно, что сейчас происходит в Академии? — не выдержала Имоджин, устроившись на переднем сиденье. Автомобиль стремительно сорвался с места. — Я все провалила, да?

— Могли провалить, — Альграт неодобрительно покосился на нее. — Но вы правильно сделали, что предупредили меня, когда пошли вниз. Зачем вы потащили с собой свою соседку по спальне?

— Я не тащила. Она сама меня выследила, — вздохнула Имоджин. — И да, я догадывалась, что вы захотите убить меня за это.

— Не за это. Такое случается, и соседка — меньшее из зол, ее даже можно использовать в поисках. Но скажите мне, — с яростным нажимом произнес Альграт, выворачивая руль на очередном повороте так резко, что машина взвизгнула тормозами, а Имоджин швырнуло на дверцу. — Скажите мне, какого кайаса вы полезли искать пленного Темного демона и не позвали никого из Корпуса?

— Все-таки Темного демона? А в сплетнях и легендах его все называют Сиятельным.

Больше ничего Имоджин в голову не пришло. Она сама не знала, почему так поступила. Помнила только, как сомневалась и даже думала, не вернуться ли и позвать ли дежурных Корпуса, но решила, что все обойдется. Да и в конце концов, обошлось ведь? Может, сотрудники Корпуса тоже не смогли бы помочь.

Казалось, Альграт сейчас зарычит от злости.

— Отвечайте, демоны вас раздери! Мне что, расторгнуть договор, потому что у помощницы прорезались суицидальные наклонности? Вы же сами сидели здесь и тряслись, думали, что кузену удобно будет отнять Часы, если он натравит на вас инниари!

Или, может, вы пообщались с этим кайасовым Сиятельным, и он вам пообещал, что такого не случится?

— Перестаньте кричать, — смиренно попросила Имоджин. — Нет у меня никаких наклонностей. Я просто не ожидала, что там будет что-то опасное... Это же просто дурацкое академическое общество, за все века, что оно существует, никто не пострадал. И я хотела позвать ваших людей.

— Так дурацкое общество или все-таки хотели позвать?

Снова взвизгнув тормозами, машина остановилась, и Имоджин с удивлением узнала стену, отделявшую сад Академии от окружающего мира. Оказывается, они уже приехали. Разъяренный Альграт гнал так, что мог бы, наверное, за десять минут проскочить всю столицу.

Он повернулся к Имоджин.

— Рейсте сель Маре, вы должны сейчас же пообещать, что в любой нештатной ситуации будете сообщать мне! Или звать кого-то из сотрудников Корпуса, если они будут поблизости! Но ни в коем случае не лезть в одиночку в пасть инниари, Собирателям пепла или на кого вы там напоретесь в следующий раз! Смотрите на меня! — он схватил ее за подбородок, поворачивая лицом к себе. — Прямо сейчас скажите, что не станете больше в одиночку лезть непонятно куда! Иначе к кайасам этот проклятый договор!

— Вы меня пугаете, — пробормотала Имоджин. — В самом деле так испугались, что от меня больше не будет толку в поисках артефакта?

— Артефакта? — Синие глаза бешено сузились. — Да за вас я испугался, за вас!

Он явно в последний момент удержался от ругательств. Имоджин смотрела на него и не знала, что ответить. Уже в который раз за этот короткий разговор. Сначала — потому, что действительно совершила ошибку, которую невозможно было оправдать, а сейчас. Сейчас Альграт поставил ее в тупик.

Имоджин ненавидела, когда ее ставили в тупик.

— Не сбивайте меня с толку, — буркнула она, высвобождаясь. — Хорошо, я не буду больше совершать опрометчивых поступков. Расследование не пострадает. Только не нужно так волноваться из-за чужих людей. Я вам не сестра и не невеста, и.

Невеста.

Она выговорила это, и еще одно воспоминание, которое до сих пор не пробудилось, вдруг обрушилось на голову шквалом ледяной воды.

Отец Алессара числился в Собирателях пепла. Значит, среди них был и Алессар. Пусть отец не смог дать ему рекомендацию, потому что погиб до того, как Алессар поступил в Академию — вряд ли это стало препятствием. Ведь среди Собирателей пепла все свои.

А если Алессар был с ними заодно, то участвовал во всех их заговорах.

И не мог не знать, к каким мерам пришлось прибегнуть дяде Эрдалону, чтобы Эртен получил магию. Свои всегда помогают друг другу. Наверняка дядя перепробовал все, что только имелось в арсенале Собирателей пепла, прежде чем обратиться к инниари.

И Алессар точно не мог не знать, что Имоджин должна стать донором магии. Возможно, дядя специально договорился о ее помолвке с членом Собирателей пепла. Решил пристроить лишенную магии племянницу в надежные руки и выполнить свой долг перед покойным братом. А магическая совместимость... Ее могли и создать искусственно.

Имоджин пока не слышала, чтобы истинную связь создавали искусственно. Но.

«Если бы у тебя был ключ к могуществу Сиятельных, ты бы разбазаривала его направо и налево или пользовалась бы сама?»

Даже с крошечной частью возможностей Сиятельных дядюшка с Алессаром могли бы обвести ее вокруг пальца.

Имоджин понимала, что все это — лишь ее страхи, а подозрения, скорее всего, беспочвенны. Нужно будет поговорить с Алессаром, и все станет ясно.

Но еще она понимала, что, когда все на самом деле станет ясно, рухнет весь привычный мир.

.— Рейсте сель Маре! Вы меня слышите? Вам плохо? Имоджин!

Первое потрясение отступило, и она вновь смогла воспринимать действительность. Действительность ворвалась в ее мысли тревожным голосом Альграта. Тот осторожно тормошил ее за плечи и пытался поймать ускользающий взгляд.

— Все в порядке, — отозвалась Имоджин. — Это не отсроченные чары инниари или что-то в таком роде. Я просто кое-что поняла. Алессар пытался меня искать? Говорят, истинная магическая связь в этом помогает.

Альграт даже забыл привычно поморщиться, услышав имя врага. Его взгляд затопило бесконечное облегчение.

— Ему не сообщали, что вы исчезли. Истинная связь, к слову, ни кайаса не помогает, это просто романтические бредни.

— Но он же следит за новостями? Должен следить. Если меня искали патрули, а по радио рассказывали, что пропала студентка, как он мог хотя бы не поинтересоваться, кто именно пропал?

— К чему вы клоните? — спросил Альграт.

— Да так. Ни к чему.

Имоджин выдохнула, и ей показалось, что из тела резко ушла вся сила. Все стало безразлично, неинтересно, и на все, что было раньше важным, стало наплевать. Она понимала, что это не чары, это просто защитная реакция на ужасную догадку — и больше не боялась, что яд инниари уже бежит по венам, готовый вот-вот уничтожить личность. Она знала, что с личностью ничего не случится. Сейчас только пройдет несколько мгновений... потом еще несколько... и она сможет решить, что делать с информацией об Алессаре.

— Что-то вы мне не нравитесь, — произнес Альграт, подозрительно ее разглядывая.

— Серьезно? — безучастно откликнулась Имоджин. — А мне казалось, что нравлюсь. Может, поцелуете меня, а? Только не говорите, что для вас слишком аморально целовать чужую невесту, все равно не поверю!

— Я произвожу впечатление аморального типа? — вздернул брови Альграт, склоняясь к ней и притягивая к себе за плечи. — Впрочем, вы правы.

Теперь он говорил тише, а Имоджин напряженно вслушивалась в его полушепот, подавшись навстречу. Она чувствовала его дыхание на своих губах и едва ощутимый горьковато-свежий запах. И думала, что мораль никогда не имела значения. Особенно та ее часть, которая утверждала, что между мужчиной и женщиной может что-то быть только после официальной помолвки, брачных обетов или, в крайнем случае, по большой любви.

Без любви наверняка куда удобнее.

— Вы правы, но к обсуждению аморальности мы вернемся потом, — говорил тем временем Альграт. — И вы сможете проверить все, что захотите. Но сначала скажете, что, к Темным, успело случиться в вашей голове, отчего вам вдруг срочно понадобилось забыть о драгоценном Алессаре!

Он легко, но со злостью встряхнул Имоджин. Ее голова безвольно мотнулась, а из груди вырвался смешок.

— А вы не знали? Он, скорее всего, состоит в Собирателях пепла. Значит, он лгал, что был не в курсе планов дяди. Я забыла об этом, я вообще многое забыла, когда очнулась посреди улицы на втором плане. а теперь вот вспомнила.

Альграт отпустил ее и выпрямился на сиденье. Машина все еще стояла у стены сада. Свет фонаря лился в салон, и чудилось, что там светло как днем.

— Так. Это уже интересно.

Имоджин снова рассмеялась. Ему интересно! Ему интересно, а у нее рушится целый мир.

.ладно, половина мира. Или треть. Или какую часть ее жизни занимал Алессар?

— Вы уверены? — спросил Альграт. — С чего вы взяли, что он один из Собирателей пепла?

— Я нашла дневники наблюдений за тварью. За пленным Сиятельным, как я понимаю. Да я вам писала! Там упоминался отец Алессара, он ставил какой-то эксперимент. А если отец был в обществе, то и сына могли пригласить.

— Могли. Хм, возможно. Я проверю кое-какие его связи. Только не вздумайте давать ему понять, что о чем-то догадываетесь!

— Вы меня переоцениваете, — буркнула Имоджин.

Если она увидит Алессара, то не сможет держаться как обычно. Просто не выдержит. Обязательно задаст вопрос... или выцарапает глаза. Или расторгнет помолвку. Может, действительно лучше расторгнуть помолвку? И можно будет с чистой совестью не думать об Алессаре и всех неприятностях, связанных с ним. Надо же, пара неприятных разговоров, одно дурное подозрение — и «неприятности» уже почти затмили все хорошее, что было между ними. И Алессар не пытается сделать шаг навстречу. Так может, лучше порвать со всем этим.

— Вы все же постарайтесь, — вздохнул Альграт. — Если чувствуете, что не сдержитесь, то не связывайтесь с ним пока что. Пойдемте.

— Я найду дорогу до Академии, спасибо, — вяло ответила Имоджин.

Он молча выбрался из машины, открыл дверцу и протянул руку. Ничего не оставалось, кроме как взяться за эту руку и шагнуть на мостовую. А Имоджин с удовольствием сидела бы в машине до утра. В тишине. Сидела и думала, во что она все-таки ввязалась и как умудрилась за пару недель разрушить ориентиры, лишиться почвы под ногами, потерять веру в тех, кого считала близкими.

— Я хочу поработать с вашей памятью, пока вы не легли спать. Может, вспомните хоть что-то из минувших суток. Устали?

Альграт снова вежливо предложил ей руку, и Имоджин положила ладонь на сгиб его локтя.

Нет, она не устала. Только очень хотелось есть. И немного — плакать.

— Если зайти на кухню, мне там что-то дадут? — спросила она.

Плакать не стала. Это был недостойный порыв и проявление глупости. Когда-то давно Имоджин поклялась себе, что никогда не станет плакать из-за предателей. Детская клятва

— тогда она как раз поссорилась с подружкой, Майрин, дочкой одного из дядиных друзей, которые иногда приезжали погостить. Но в двенадцать лет ссора казалась концом света. почти как сейчас.

Только тогда подружка говорила брату гадости про Имоджин у нее за спиной.

А сейчас Алессар и дядя просто решили у нее за спиной ее судьбу.

Ничего они не получат.

Имоджин не знала, где в Академии кухня. Оказалось, в подвале. Снова подвалы! Она фыркнула, когда Альграт повел ее к лестнице. Однако слишком глубоко спускаться не пришлось — всего на этаж.

Кухня выглядела лабиринтом из больших столов и печей. Над ними тянулись ряды ламп, свисающих с потолка на цепях. Горело только три или четыре из них. Над одним из столов возвышался упитанный мужчина в белом халате и колпаке и месил тесто. Видимо, на пирожки, которые каждое утро лежали в столовой в глубоком блюде. Интересно, почему повара не использовали магию? Могли же хотя бы ускорить процесс, чтобы не тратить часы на готовку.

— Рейсте Корайен не нанимает магов в повара, — проследил за ее взглядом Альграт. — Невыгодно. Магу надо платить в два раза больше за тот же результат.

— И правильно, нечего у нас места отнимать! — Из-за ближайшей печи вынырнула девушка с огромной сковородой в руках. От сковороды поднимался пар. Девушка поставила ее на решетку. — Вам поздний ужин или ранний завтрак?

.. .Когда Имоджин доела, за окном брезжил едва различимый рассвет. После ужина-завтрака потянуло в сон, но она попросила у кухонной девушки кружку крепкого кофе и снова зашагала вслед за Альгратом. Тот опять куда-то тащил.

На сей раз он привел ее в аудиторию на втором этаже, которую ректор выделила Корпусу по делам инниари в качестве штаба.

Из аудитории так и не вынесли столы и скамьи, и они, пыльные и забытые, так и стояли, словно ожидая студентов. Но в центре четыре или пять столов были сдвинуты вместе и завалены всяческим хламом. Имоджин рассмотрела бумаги — что, ради всего святого, без конца читали подчиненные Альграта, окружая себя ворохами бумажек? — чайник с чашками, пепельницу, до краев наполненную окурками, какие-то книги, несколько лоскутков, спичечные коробки, конверты, карандаши.

За столом, пуская сигаретный дым, сидели и словно дремали двое мужчин. При виде Альграта с Имоджин они молча, не дожидаясь приказа, вскочили и вышли прочь. Правда, один из них успел взять у Альграта ржавый ключ.

Это вдруг показалось таким забавным, что Имоджин захохотала и не могла остановиться. Что-то обожгло пальцы — она скосила глаза и поняла, что расплескала кофе себе на руки. Поставила его на ближайший стол, оперлась о пыльную столешницу и продолжила хохотать. На глазах выступили слезы.

— Давайте без истерик, — донесся голос Альграта сквозь века и километры.

Имоджин хотела смеяться дальше, но он испортил все удовольствие. Она взяла кружку и плюхнулась на скамью за захламленным столом.

— Собираетесь испробовать на мне еще какие-то чары инниари? Ладно, действуйте.

Его губы тронула улыбка.

— Сначала выпейте свой кофе и успокойтесь. Вас из-за драгоценного Алессара так штормит или чувствуете что-то еще? Голова не кружится? Дезориентации нет?

— Прекратите называть его драгоценным! — обозлилась Имоджин. — Конечно, я растеряна. У нас истинная связь. Если окажется, что он все это время лгал мне или что даже сама связь подделана. я не знаю, что тогда.

— Подозреваете, что могли подделать связь? — заинтересовался Альграт. Одно было хорошо — ему не требовалось объяснять ход мыслей, он сразу понимал, что к чему. — Проклятье, надо все-таки поискать способы подобраться к вашему дядюшке и не привлечь внимание его опекунов. Ну а если окажется, что ее действительно подделали... А что тогда? Ничего не будет. Вы освободитесь от общества драгоценного. простите, от общества рейста Хантарде, — Альграт выразительно хмыкнул. — Вместе с необходимостью оглядываться на его мнение. И больше ничего.

— Думаете, это так просто?

Имоджин уже не хотелось хохотать. На смену возбуждению снова пришло безразличие. Она принялась мелкими глотками пить кофе, надеясь хоть так вернуться в рабочую колею.

— Просто. Достаточно не цепляться за то, что вы считаете потерей. Любая потеря — освобождение. Даже если это чья-то смерть.

Альграт устроился на скамье верхом, словно оседлав ее, а потом взял Имоджин за плечи и, как куклу, развернул и притянул к себе. Отобрал пустую чашку, небрежно поставил прямо на какие-то бумажки. Притянул Имоджин еще ближе, заставляя опереться спиной о его грудь.

— Что вы делаете?

Было, бесспорно, интересно, чем все это закончится, но Имоджин сочла нужным запротестовать хотя бы для того, чтобы так сильно не напоминать самой себе куклу.

— Ничего аморального. Я попробую пробудить вашу память. Для этого нужен физический контакт. Закройте глаза.

И Имоджин ничего не оставалось, кроме как закрыть.

Сидеть было не очень удобно. Она сбросила туфли и поставила ноги на скамью, почти полулежа на Альграте и откинув голову ему на плечо. Он положил ладони ей на закрытые глаза. Имоджин чувствовала какие-то магические токи, но не могла определить их. Эффекта пока тоже не ощущала. Воспоминания не хлынули в голову, ничего не изменилось. Только хотелось спать. И еще немного — воспринимать любую потерю как освобождение. Так, как это делали инниари.

Она не знала, сколько прошло времени. Промелькнула заинтересованная, но ленивая мысль, что ментальная магия выматывает, и Альграт, наверное, сейчас должен чувствовать себя пьяным, как в прошлый раз. Потом мысль растаяла, уступив место блаженной пустоте. Имоджин начала засыпать. Если Альграт и замечал это, то не спешил ее будить. Может, ментальная магия давала результат и тогда, когда ее применяли к спящему человеку. И его ладони по-прежнему мягко прикрывали ее глаза.

Дверь вдруг хлопнула, и резкий звук в одно мгновение смел прочь всякий сон.

— Имоджин! — донесся не менее резкий и неприятный голос. — Потрудитесь объяснить, что это значит!

Она дернулась, поспешно выпрямилась и уставилась на вошедшего.

Это был Алессар. В плаще, со своей неизменной тростью и с перекошенным злобой лицом. Его глаза горели, казалось, он едва сдерживался, чтобы не пустить в ход любые смертоносные чары... и на этот раз он был готов обратить их не только против своего врага, но и против Имоджин. Она видела это в его отчаянном взгляде.

— Что вы здесь делаете? — только и смогла спросить она.

И впервые начала понимать, почему инниари считали потерю освобождением. Каким освобождением было бы, если бы вдруг исчезла необходимость оправдываться перед женихом и урезонивать его. еще и не зная наверняка, что он не лгал ей о том, что не знал о планах дяди.

— Что я делаю? — протянул Алессар. Его тон сочился непередаваемым сарказмом. — Я узнал, что моя невеста пропала, и Корпус по делам инниари сутки не мог ее отыскать. Я приезжаю в Академию, чтобы хоть чем-то помочь, и обнаруживаю, что невеста прекрасно проводит время.

Имоджин ждала, что он продолжит свою обличающую речь, но он умолк. Окинул бешеным взглядом аудиторию, скамью, босые ноги Имоджин, Альграта, одна рука которого все еще покоилась на ее плече.

А потом вскинул трость. На конце разгоралось знакомое белесое сияние.

Только на этот раз Альграт не спешил что-то предпринимать.

Имоджин оглянулась на него и увидела затуманенные глаза. Пробуждение воспоминаний. Ментальная магия, которая действовала опьяняюще на того, кто ее практиковал. Альграт смотрел на трость Алессара безучастно, будто не понимал, чем она опасна.

А действительно, чем?

Имоджин вскочила и бросилась к жениху, пока тот не уничтожил вместе с врагом и ее. Попыталась рукой отвести трость в сторону, но Алессар больно ударил ее по запястью, буквально отшвыривая руку прочь.

— Не лезьте, — очень спокойно бросил он. Шаг — и он уже обошел Имоджин, продолжая целиться в Альграта. Сияние разгоралось.

— Вы не в себе! — сказала Имоджин. — Эй! Вы слышите?

Алессару было все равно. Зато услышал Альграт. Он медленно провел ладонью по лицу и сжал виски пальцами, как человек, понимающий, что с ним что-то не то, но не способный справиться с этим.

— Алессар!

Имоджин взяла его за плечо. И в этот момент та сила, что таилась в трости, ударила. Хлестнула ослепительным пламенем, взорвалась, выжигая все вокруг.

Невыразительный шелестящий шум возник ниоткуда и мгновенно оглушил, заставляя зажимать уши. Имоджин невольно зажмурилась от белесого огня, который прошелся по аудитории наискось, и в воздухе поселился запах гари. Несколько секунд она ничего не видела и не понимала, что происходит. Потом, опомнившись и кое-как приспособившись к свисту в ушах, изо всех сил дернула Алессара за руку, в которой он сжимал трость.

Но он словно превратился в скалу. Худощавый, даже хрупкий Алессар был на такое не способен — сейчас его телом владело что-то еще.

Имоджин никогда не видела таких чар. Даже не читала ни о чем подобном. Но отчего-то ей почудилось, что там, в трости, среди всех неизвестных компонентов должен быть кусочек кремня из Черных пещер.

Возможно, этот кусочек она своими руками принесла на первый план и продала анонимному заказчику.

Нечего было и надеяться остановить Алессара магией. Да она не видела ничего, что могло бы помочь! Снова вода? Но за ней пришлось бы бежать до ближайшего туалета. За это время Алессар успеет сжечь не только Альграта, но и всю Академию... Проклятие!

Однако когда Имоджин уже почти уверилась, что от Альграта остался лишь пепел, тот вдруг возник посреди белого огня.

Спокойно, будто вместо огня был только назойливый яркий свет, Альграт подошел к Алессару. В руке он держал зажженный фонарь. Обычный фонарь, тот самый, которым в прошлый раз освещал путь в подземелье.

Альграт, не церемонясь, направил луч прямо в лицо Алессару.

Тот вскрикнул, дернулся, опустил трость и снова застыл. Альграт воспользовался этим и вырвал ее у Алессара. Размахнулся, зашвырнул в конец аудитории. Свист прекратился, и белый огонь исчез. Помещение утонуло в полутьме — вместе с огнем исчез и свет ламп.

— Не советую шутить с игрушками инниари, Хантарде. — Альграт светил фонарем Алессару в глаза, и тот не двигался, только лицо исказилось в болезненной гримасе. — Вы арестованы за нападение на сотрудника Корпуса и использование нелегальных компонентов.

— Нет! — воскликнула Имоджин неожиданно для себя.

Альграт оглянулся на нее, подняв брови и ожидая объяснений. Фонарь он по-прежнему держал нацеленным в лицо Алессара, и Алессар по-прежнему не мог пошевелиться, хотя пытался. Его руки дрожали, будто он силился вырваться из невидимых оков, на лице застыли боль и ненависть.

— Прекратите! — Имоджин не могла на это смотреть. Сейчас она забыла, что Алессар лгал ей и что он, скорее всего, был в курсе всех дел Собирателей пепла. — Вы же его мучите!

— Как, по-вашему, мы должны справляться с инниари и теми, кто пользуется их чарами? Это просто магический парализатор, — чуть раздраженно ответил Альграт. — Хотите забрать своего жениха?

— Отпустите его! — она отвела взгляд от Алессара. — Вы же должны понимать, почему он на вас напал. Я постараюсь с ним поговорить.

Она сомневалась, что сможет удержать Алессара, если тот вновь попытается броситься на врага, но надеялась, что он хотя бы опомнится.

Альграт посмотрел на нее в упор, без слов напоминая о недавнем напутствии. «Не вздумайте давать ему понять, что о чем-то догадываетесь!» Что ж, одно было хорошо — она отвлеклась от мыслей о предательстве Алессара.

— Ладно, — негромко сказал Альграт. — Только потому, что вы просите. Эй, Хантарде! Попробуете напасть еще раз — отправитесь под арест, несмотря на заступничество вашей невесты. Звать на помощь любовниц, бабушек и тетушек тоже не стоит.

С издевательским смешком он выключил фонарь. Алессар разом обмяк и чуть не упал, но сумел устоять. Он почти белыми от бешенства глазами взглянул на Альграта, на Имоджин

— и схватил ее за руку.

— Вы идете со мной.

Она и так собиралась отозвать его в сторонку и постараться образумить. Заодно объяснить, кайасы все задери, что объятия Альграта нужны были для дела! И, может, посмотреть жениху в лицо и попытаться понять, обманывал он или нет. Состоял среди Собирателей пепла — или для семи Хантарде все закончилось на его отце? Лгал, подделал истинную связь, договорился с дядей — или она просто навоображала себе невесть что?

Сложно. Почти невыполнимо. Как распознать ложь, если она так крепко срослась с правдой?

— Алессар! Да погодите! — когда он свернул на лестницу, Имоджин начала упираться. — Куда вы меня тащите?

Ей удалось вырвать руку, но он, обернувшись, снова схватил за обе руки, будто тисками.

— Я же сказал — вы идете со мной. Я забираю вас из Академии.

Что?

Алессар попытался снова увлечь Имоджин за собой, но она исхитрилась зацепиться ногой за балюстраду лестницы. Драться он не стал — выпустил ее, но невольно потянулся к карману. Думал, не использовать ли еще какие-то убойные компоненты, чтобы сломить сопротивление?

— Я уже сказал вам, чтобы вы не общались с Альгратом, но вы не слушаете. А на правах вашего жениха, любовь моя, я могу принимать такие решения, и лучше не отбивайтесь так, иначе можете пострадать. Наша помолвка скреплена магией. Это обязывает вас подчиняться.

Имоджин фыркнула. Ну что за ерунда? Она не подписывала ничего подобного. Она бы не согласилась ни на что подобное!

Но под ложечкой неприятно засосало, а по спине пополз противный холодок. Она догадывалась, что истинная связь способна заставить подчиняться... Даже если была создана искусственно.

Или не искусственно?

— Алессар, — тихо сказала Имоджин, — вы сами называете меня своей любовью. По-вашему, с той, кого любишь, надо так поступать? Запрещать, хватать, тащить и запирать в клетку?

— Вы не оставляете выбора, — выдохнул Алессар. Зрачки его были огромными, черными, страшными. Словно это он, а не Альграт, практиковал ментальную магию — самую опасную, какая только могла быть.

— Простите, но... вы тоже не оставляете мне выбора.

И Имоджин бросилась бежать. Она в два прыжка преодолела те несколько ступенек, на которые успела спуститься, пока Алессар тащил ее. Выскочила в коридор и хотела вернуться в штаб Корпуса по делам инниари. Но что-то дернуло оглянуться на Алессара.

Он должен был ее преследовать. Не мог не преследовать после всего, что сказал.

Но он так и остался посреди лестницы.

Он рвался вверх, пытался догнать Имоджин, однако воздух вокруг него странно сгустился, не давая шевельнуться. Когда Алессар делал шаг назад, завеса пропускала его. Но не позволяла бежать следом за Имоджин. Уже второй раз за последние полчаса его обездвиживали. Это было бы смешно, будь на его месте кто-то другой. Будь все совершенно иначе.

— Защита, — прошептала Имоджин. И уже громче добавила: — Защита Академии! Слышите, Алессар? Студенты не напрасно находятся под защитой! Она не пропустит вас дальше, если вы будете приходить с дурными намерениями!

«Жаль только, что на инниари не подействовало», — закончила она мысль про себя, но больше ничего не сказала.

Развернулась и побежала прочь, больше не оглядываясь.