Академия последних рубежей

Глава 8

Первое утро в Академии встретило проливным дождем и суетой соседок по спальне.

Имоджин не привыкла спать, когда в комнате есть кто-то еще. Она проснулась, как только услышала, что Бланка шуршит оберточной бумагой, ища что-то в чемодане. Но за окном было полутемно, и Имоджин не торопилась вставать, устроившись поудобнее под одеялом и наблюдая, как соседки зевают, идут в душ, расчесываются и выбирают одежду.

Потом Илидия воскликнула: «Ой, вы обе уже не спите? Тогда я включу радио!», и комната наполнилась бормотанием ведущих. Утренний выпуск новостей был полностью посвящен инниари и сводкам о нападениях.

Бланка кривилась, слыша это, но молчала. В разговор она упорно не вступала и на все попытки вовлечь ее отвечала коротко и односложно. Быстро собралась и первой убежала на завтрак. Имоджин с Илидией лишь переглянулись.

Что ж, лучше так, чем постоянная болтовня, жалобы или враждебность.

Столовой служил огромный зал на первом этаже. Это была даже не совсем столовая, а некая смесь кафетерия, зала ожидания на вокзале и комнаты отдыха на заводе. В зале ожидания Имоджин бывала, хотя обычно дядя с тетей предпочитали путешествовать не на поезде, а на теневом такси. Такие залы на втором плане нравились ей больше, чем на первом. Да, на первом почти не встречались нищие и карманники, да и вместо торговцев-зазывал, предлагающих всевозможный скарб, стояли чистенькие киоски. Зато на втором жизнь била ключом не в пример ярче, и пестрые толпы заражали своим целеустремленным оживлением.

В комнате отдыха рабочих Имоджин бывала тоже. И тоже на втором плане, когда поиски редких компонентов привели ее на завод. От студенческой столовой то место отличалось только теснотой, чумазыми лицами да густым сигаретным дымом, от которого перехватывало дыхание.

Проклятье, компоненты. Нужно зайти на почту и посмотреть, есть ли новые заказы. Может, временно приостановить работу. Клиенты разбегутся, что ж... Появятся новые. А если и не появятся, не страшно. Имоджин не оставляло чувство, что мир необратимо изменится в ближайший год. И в изменившемся мире будет куда больше вещей, о которых сейчас никто не задумывается, и куда больше возможностей — хотя вряд ли сам мир окажется таким уж светлым.

— Эй, о чем задумалась?

Илидия больно толкнула ее локтем в бок. Имоджин ругнулась и пнула ее в ответ.

— Ну что? Ты какая-то замороженная, сидишь, таращишься в одну точку, — проворчала Илидия. — Ой, смотри, это же Собиратели пепла!

— Кто?

Имоджин тряхнула головой и посмотрела туда, куда показывала соседка.

Через несколько рядов, за одним из длинных столов устроилась группа студентов. Казалось, они специально выбрали место подальше от ярких ламп, которые спускались с потолка на цепях, заливая помещение теплым золотистым светом. Кроме обособленности и отстраненности, они ничем больше не выделялись.

— Веточки! Видишь? — сказала Илидия. — Вон у девушки брошка — цветочная веточка. У той в красном — подвеска. У третьей веточка в прическе. У парня справа на галстуке булавка — цветочная веточка. У вон того в петлице. Ну? Поняла?

— Не очень, — с сомнением ответила Имоджин. — Веточки разные. И что в этом такого?

— В том все и дело! — убежденно заявила Илидия. — Весь смысл опознавательных знаков в том, чтобы только посвященные поняли, что это вообще-то знаки!

— А ты посвященная? — хмыкнула Имоджин.

— Нет, — сказала Илидия с сожалением. — Но много слышала. Это студенческое общество, самое закрытое! Вообще-то о нем никому не рассказывают, а приглашения получают только избранные. Но сплетни-то ходят. Надо знать, куда смотреть. Они все с разных курсов и разных факультетов, не всегда общаются между собой. А веточка — это как знак, что сегодня будет что-то... Может, собрание. Они собираются где-то в пустых аудиториях или в подвале, он же огромный.

— А-а-а, — вспомнила Имоджин. — Это же те, которые ищут утерянные знания инниари! Или ключ ко всем их знаниям.

Что-то она уже слышала краем уха. Общество Собирателей пепла было известно за пределами Академии — но только посвященным. Остальные могли лишь ловить обрывки разговоров и выстраивать свою картину мира. Имоджин слышала о студенческих обществах, могущество которых простиралось далеко за стенами Академии. Слышала, как дядюшка рассказывает Эртену о молодости. Слышала, что Тайен Терресейн «тоже из наших» и что Эртен получит рекомендацию. В общество можно было вступить только по рекомендации.

— Да-да, — с горящими глазами сказала Илидия. Она намазала хлеб толстым слоем масла и пододвинула поближе вазочку с абрикосовым вареньем.

— И как, нашли хоть что-то? — с сомнением поинтересовалась Имоджин, наблюдая за Собирателями пепла.

Ничто в их поведении не выдавало в них какую-то тайную организацию. Но даже если бы и выдавало. Не стоило обольщаться мнимым могуществом. Какая разница, что Терресейн «из наших» и что доступ к секретам общества предназначался только для избранных, если не было никаких видимых результатов его деятельности?

Илидия пожала плечами.

— Нам все равно не скажут, — рассудительно произнесла она. — Если бы у тебя был ключ к могуществу Сиятельных, ты бы разбазаривала его направо и налево или пользовалась бы сама?

«Пользовалась бы», — мысленно признала Имоджин.

Знать бы еще, как можно воспользоваться неким могуществом так, чтобы никто не понял?

Хотя. С другой стороны, может, и не было никакого инниари, который дал магию Эртену в обмен на артефакт. Может, магию где-то раздобыл сам дядюшка и его друзья из Собирателей пепла, а потом заморочили головы сыщикам Корпуса по делам инниари, чтобы те копали в другом направлении. Имоджин даже фыркнула, до того здравой показалась эта мысль. Нужно будет сказать Альграту.

— Если ты в ссоре с братцем, тебя туда не возьмут, — ехидно прокомментировала Илидия, от которой не укрылось внезапное веселье соседки.

— Отстань, — беззлобно буркнула Имоджин и стала поспешно доедать омлет. Пока она думала, глазела на Собирателей пепла и снова думала, многие студенты уже начали покидать зал.

Приближалось первое занятие. Но Имоджин бы с удовольствием осталась и в столовой. Было что-то невыразимо уютное в этом людном, ярко освещенном зале, с широкой стойкой в центре, где сами собой появлялись блюда, а желающие подходили и брали, что хотели. За окном лил привычный дождь, воздух пах свежестью и манил смесью вкусных ароматов... Ничего необычного. Но любые магические диковины здесь были бы лишними.

— Введение в интуитивную магию, — задумчиво проговорила Илидия. — Это единственный предмет, по которому нет учебника. Как по-твоему, что там будет?

В аудитории ждал профессор Ильхарт.

Он с улыбкой наблюдал, как студенты располагаются за длинными столами и с любопытством разглядывают помещение. Потолки терялись в вышине, затуманенные светом, который лился из высоких окон. Если бы не дождь, света было бы еще больше, но и пасмурного чахлого дня хватало, чтобы аудитория казалась бесконечной.

Имоджин села у окна. За ним покачивались ветви деревьев, и с листьев срывались крупные капли.

— Приветствую вас еще раз! — весело провозгласил профессор Ильхарт, вставая. — Господа интуитивные маги. Знаете, я каждый год переживаю преподавательский кризис. Зачем учить интуитивных магов основам интуитивной магии? Это абсурд, они должны чувствовать ее интуитивно!

Аудитория притихла. Кто-то прятал смешки, кто-то смотрел на Ильхарта с новым интересом, а кто-то — как на дурачка.

Среди последних был и Эртен. Он с компанией занял стол впереди, через пару рядов от Имоджин.

Она постаралась отвлечься от него, не рассматривать все оттенки пренебрежения на его лице. К чему делать вид, что ты пресыщенный аристократ на ярмарке? Может, он и правда это чувствует? Скучно же, должно быть, ему живется.

— Но я могу рассказать вам о главных закономерностях и законах, обозначить рамки и запреты, — продолжал Ильхарт. — Их немного, но они, увы, есть. Именно из-за них маги еще не правят миром, ха-ха! Хотя есть версия, что и сами Темные боги были никакими не богами, а лишь магами, сумевшими обойти ограничения. Так или иначе, в наше время при попытке их обойти маг рискует потерять силу. И это не наказание — просто последствия перенапряжения.

Он сделал паузу. Аудитория тоже молчала, осмысливая услышанное. «А ведь и правда, что, если Темные демоны — вообще не сверхъестественные существа, просто маги.» — подумала Имоджин, но Ильхарт уже продолжал:

— Но, разумеется, будь они просто сильными магами, нашим предкам не удалось бы заточить их на нулевом плане. Такие печати, как та, которая закрывает ход на нулевой план, не работают против магов. Только против потусторонних существ. Да, я каждый год говорю об этой версии, и каждый год находится кто-то, кто верит. Так что урок номер один для интуитивного мага будет вообще не связан с магией. И звучит он так: никогда не торопитесь верить в то, что кажется вам логичным, реалистичным и достоверным.

«Спорно», — подумала Имоджин. Объяснение, почему Сиятельные не могли быть просто сильными магами, тоже звучало слишком логично и достоверно. Значило ли это, что ему нельзя верить?

— Итак, запрет первый и самый главный. Как известно, все в этом мире конечно, не считая человеческой глупости и бессердечия. Магический резерв, увы, не связан с этими весьма ценными качествами. Потому он ограничен. Некоторые виды чар заставляют расходовать его быстрее. Самые энергоемкие — это чары создания из ничего и клонирования. Второе, впрочем, тоже является разновидностью создания из ничего.

Также имеет значение то, что именно вы пытаетесь клонировать или создать. Наиболее энергоемкие — это крупные и сложные объекты, такие как машины и другие устройства, здания, горы, реки, ручьи и так далее. Чрезвычайно энергоемким является создание и клонирование живых существ. Именно поэтому в нашем мире все еще существуют фермы. Маг способен наколдовать курицу себе на ужин, но этот ужин придется растягивать дней на пять, пока резерв не восстановится. Клонирование человека тоже невозможно. Людей, увы, пока еще можно создавать только традиционным способом. Поэтому наша армия еще не захватила мир.

Ильхарт сделал паузу, взял с кафедры стакан с водой и отпил глоток. В аудитории стояла абсолютная тишина. Исчезли шепотки и смешки, которые сопровождали начало речи профессора. Даже Эртена, казалось, впечатлило...

— Пожалуйста, делайте заметки, — сказал Ильхарт. — Введение в интуитивную магию

— единственный предмет, по которому нет учебника, потому что каждый сам пишет свой учебник. На то вы и интуитивные маги.

***

Интересно, Эртен со своей заимствованной силой считается интуитивным магом? Ведь у него нет врожденной интуиции.

.После лекции все выходили из аудитории с горящими глазами. Ильхарт умел рассказывать действительно захватывающе. И к концу занятия Имоджин не заметила, как исписала четыре листа толстой тетради. Он рассказывал о запретах и ограничениях, о возможностях интуитивной магии, о всевозможных тонкостях, иллюстрируя все примерами.

«Вот я создаю живое существо», — в воздух взлетает небольшое перышко, сталкивается с ловко подброшенным зерном и вспыхивает в свете зажженной спички — а в следующий момент на столе кудахчет рябая курица.

«Кто мне скажет, зачем здесь зерно? Правильно, это наиболее распространенный символ жизненного потенциала и рождения новой жизни. А вот об искре скажу вам я. Когда создаете клон или новое с нуля, вам не обойтись без искры, даже если вы пользуетесь кольцом или умеете активировать чары силой воли. Не такая простая вещь — создание с нуля.»

«Раньше я иллюстрировал эти чары, создавая котенка, а не птицу. Но пришлось отказаться от такой практики. Это грозило срывом лекции — все пытались подойти и потрогать».

Ответом служил дружный смех. Даже Эртен улыбнулся.

Сколько можно приглядываться к кузену, следя за его реакциями?

Речь шла и об интуиции. Ильхарт рассказывал, что разница между интуитивным и прикладным магом — в проценте эффективности. «Процент эффективности — это соотношение чар задуманных и чар воплощенных, — вещал он, вдохновенно жестикулируя. — Если интуитивный маг задумал использовать определенные элементы для получения определенного эффекта — он его получит. Если то же самое задумал прикладной маг — могут быть разные варианты».

Имоджин не могла не вспомнить Альграта с его попыткой создать завесу тишины. Тем временем кто-то задал другой вопрос.

— Какие варианты?

— Какие угодно, — ответил Ильхарт. — Прикладной маг не застрахован от ошибок. Если он не учтет свойства компонентов, может получиться какой угодно результат, вплоть до взрыва или еще какой-нибудь катастрофы.

— А интуитивный маг застрахован? — недоверчиво спросила Илидия. — Если он не учтет свойства компонентов, то катастрофы не будет?

— Он не может их не учесть, — слегка усмехнулся Ильхарт. — Меня часто обвиняют в предвзятости и снобизме... но интуитивная магия — это не просто высокий уровень. Это врожденное понимание закономерностей, которое не обязательно идет рука об руку со знанием законов. Это интуиция, Тьма ее возьми! Интуитивный маг просто не сможет совершить роковую ошибку, потому что сила ведет его. С чем это связано, ученые еще не понимают до конца. Многие сомневаются даже в существовании такого феномена. Моя версия — высокий уровень силы обеспечивает более устойчивую связь с информационным полем, из которого мы также берем прообразы для чар, используя компоненты. Мои статьи на эту тему выходили в «Альманахе Столичного научного общества», если захотите — можете взять в библиотеке выпуски за прошлый год. А теперь перейдем к следующему закону. Роль компонентов по сравнению с ролью воли и желания. Как известно, многие нюансы чар регулируются не подбором компонентов, а исключительно силой желания. Среди них — срок жизни клона.

.Когда взбудоражено галдящая толпа покидала аудиторию, Имоджин потеряла Эртена из виду.

Она так и не успела заметить, как он отреагировал на слова Ильхарта о врожденных способностях интуитивных магов. Потому что где-то на середине рассказа профессора Эртен наконец перестал вертеться, переглядываться то с одним приятелем, то с другим и насмешливо ухмыляться. Он сел ровно. И, казалось, прикладывал усилия, чтобы держать голову высоко и не опускать плечи, будто на них навалилась вся тяжесть мира.

В коридоре почему-то царило столпотворение. Имоджин еще раз увидела Эртена — его лицо промелькнуло на мгновение и исчезло, встревоженное, испуганное, — а потом кузен как сквозь землю провалился. Еще через секунду стало не до него.

— Уважаемые студенты! Всем вернуться в аудитории! Всем вернуться в аудитории!

Это говорил Кэрстан Шелль, ключник и хранитель порядка. И порядок действительно восстанавливался — тонкие людские ручейки постепенно втягивались обратно в высокие дверные проемы. Но шум не становился тише. То и дело звучали восклицания «Что случилось?»

Профессор Ильхарт вдруг возник у самой двери, серьезный, сосредоточенный и будто постаревший на десяток лет. Он нетерпеливо постукивал по ладони записной книжкой в кожаном переплете. У преподавателей были свои средства связи. Наверное, такие же чары, как те, с помощью которых Альграт сделал связной блокнот для Имоджин. Ильхарт явно уже знал, что произошло, и это пугало даже его.

Наконец студенты кое-как снова устроились на скамьях, держа сумки на коленях, словно на вокзале. Ильхарт произнес от двери:

— Только что в спальне обнаружили одного из студентов. Не стану называть его имя. По всем признакам на него напали инниари. Симптомы те же, что и у других магов, которые подверглись нападению, и даже больше. Его выпили и как мага, и как смертного. Магия к нему больше не вернется, часть личности стерта. Поэтому лекции на сегодня отменяются, а вас прошу оставаться в аудитории, пока в Академию не прибудут сотрудники Корпуса по делам инниари. Они обеспечат охрану.

Ильхарт вздохнул и в гробовой тишине прошел к своему месту за преподавательским столом. Звук шагов отдавался под высокими потолками слабым эхом.

— Если, конечно, они смогут ее обеспечить, — добавил Ильхарт.

***

Посовещавшись, преподаватели решили все же не отменять лекции. Академию наводнили мужчины с шевронами Корпуса по делам Инниари, и Имоджин слышала, как Ильхарт говорит незнакомой преподавательнице, стоя на пороге: « Проверка продлится еще часа два! Юным умам полезно быть постоянно занятыми, иначе начнется хаос». В конце концов следующую лекцию просто перенесли на час и велели первокурсникам никуда не уходить. «Профессор Кэррат сама придет сюда», — сообщил Ильхарт и остался стоять у двери, время от времени исчезая в коридоре.

Хаос уже начинался. Студенты, запертые в четырех стенах и лишенные новой информации, галдели все громче, обсуждая нападение. Илидия спорила с Даэрраном — тот доказывал, что защиту Академии ставили еще древние маги, и сюда просто не могли проникнуть инниари. «Да может, он перебрал вчера или ароматических листьев нанюхался, теперь отговаривается, чтобы не влетело!» К беседе прислушивались другие. Версия вызвала общий хохот. Потом заговорили о мифическом Сиятельном, который, по легенде, все еще томился глубоко в бездонных подвалах Академии...

Имоджин гипнотизировала взглядом блокнот, который заколдовал Альграт. Написать или нет? Спросить или не мешать? И о чем спрашивать — что происходит? Ему наверняка уже десятки раз за сегодня задавали этот вопрос.

— Инниари не могли напасть в пределах академии, — вдруг послышался уверенный быстрый говорок. Он очень напоминал речь ведущего радионовостей.

Имоджин моргнула, огляделась — и действительно увидела у одного из сокурсников портативный радиоприемник.

— Здесь нашел! — почти беззвучно выговорил парень, широко разевая рот и жестами показывая, где и как он обнаружил приемник. — Вон в том шкафу!

Высокие застекленные шкафы стояли в конце аудитории. На полках сквозь тускло поблескивающие дверцы виднелось множество разного скарба — книги, примитивные артефакты, старинные приборы радиосвязи, даже небольшой фонограф.

Вокруг приемника тут же сгрудилось два или три десятка человек. Еще человек десять — компания Эртена, отпрыски аристократических семей — держались в стороне, хотя спеси и мнимого пренебрежения к мирским делам у них явно поубавилось.

— Наш корреспондент Мариус Пектен сейчас находится возле Академии. Внутрь его не пускают сотрудники Корпуса по делам инниари, однако Мариусу удалось поговорить с ректором Академии Ильгой Корайен и с главой Корпуса Дестаном Альгратом. По словам рейсте Корайен, защита Академии не нарушена.

— Первые магические компоненты, который составляют наш магический контур, были заложены почти шестьсот лет назад, в двадцать втором кольце, когда наши предки еще не изгнали Темных демонов, — раздался по-старчески надтреснутый, но уверенный и сильный голос ректора. — Как вы знаете, Академия тогда контролировалась Сиятельными. Преподаватели создали отвлекающую завесу, которая не позволяла Сиятельным видеть и слышать, что происходит в стенах Академии. Это был прообраз нынешней системы, однако завеса существует до сих пор. Поэтому нет. Проникновение инниари исключено.

— А если бы кто-то провел врага внутрь?

— В таком случае в дело вступил бы второй уровень защиты, который отсекает всех, кто входит с преступными намерениями.

— Но инниари владеют сильной ментальной магией. Кроме того, никому достоверно не известно, сколько мощных артефактов им оставили Сиятельные и создали их собственные мастера. Что, если они обманули защиту?

— Защитный контур составлен из специально подобранных и активированных компонентов. Это не человек, его невозможно обмануть или заколдовать. Не напрасно инниари еще ни разу не нападали ни на кого в защищенных домах — только на улицах. С этим нападением не все так просто. У нас есть кое-какие догадки о его природе, однако в целях безопасности мы не будем о них рассказывать.

— Как мне стало известно, основная версия состоит в том, что на пострадавшего наложили отсроченные чары, — тут же сдал все тайны с головой корреспондент. Несколько студентов захихикали. — Однако пока неизвестно, какие именно чары, ведь наши маги не владеют подобными приемами. По словам рейста Альграта, в Академии отныне будут дежурить сотрудники Корпуса по делам инниари.

Раздался неясный шум и щелканье. Потом все тот же голос корреспондента произнес:

— Рейст Альграт, скажите, могли ли инниари сломать защиту Академии?

Нет.

— Но вы гарантируете, что посты Корпуса обеспечат безопасность студентов?

— Да, если студенты будут выполнять наши рекомендации по технике безопасности.

— Что будет с пострадавшим от нападения? Его спасут?

— Его перевезут в госпиталь.

— Можно подробнее? Наши слушатели хотят знать, спасут ли пострадавших! — в голосе корреспондента зазвучало отчаяние, слишком кристально чистое, чтобы быть подлинным.

— Кого смогут — спасут, кого не смогут — похоронят, — отрезал Альграт крайне раздраженным тоном, и из приемника вновь донеслось шипение.

— Таким образом, защита Академии представляется достаточно надежной. Сейчас мы ищем кого-нибудь из студентов, кто готов обсудить эту тему... — вновь застрекотал корреспондент, но Имоджин временно перестала слушать.

Она уронила лицо в ладонь и зажмурилась, стараясь сдержать неуместный смех. Да, в столице происходила настоящая катастрофа, и если инниари добрались до студентов, никто уже не мог чувствовать себя в безопасности. Но все-таки общение Альграта с журналистами — это отдельный вид искусства!

Больше корреспондент не поведал ничего интересного. Студента, у которого можно было взять интервью, он не нашел — еще бы, всех заперли в аудиториях. Илидия и кое-кто из парней пытались выбраться в окно, но Ильхарт пресек это, не вставая из-за стола. Он просто извлек из ящика стола какие-то тоненькие прутики — и в оконном проеме выросла толстая решетка. Ее встретили овацией.

Потом пришла суровая дама лет сорока, с постным выражением лица и строго поджатыми губами. Суровость ее облика, впрочем, нарушали легкомысленные светлые кудряшки, разметавшиеся по плечам.

— Меня зовут Атина Кэррат, я буду вести у вас предметы, связанные со свойствами магических компонентов, — сказала она, легонько постучав по столу, чтобы добиться тишины.

Тишина воцарилась не сразу. Тогда профессор Кэррат отщипнула от своего тонкого, но пушистого свитера пару микроскопических клочков ворса, легко дунула на них и поймала их отражение в блестящую крышку наручных часов.

Звуки в аудитории мгновенно сделались еле слышными. Казалось, пух заполнил все помещение, и одновременно оно увеличилось в сотни раз, так что между соседями по столу пролегало не меньше мили. Имоджин так и не разобрала, что восклицает сидящая рядом Илидия. Остальные лишь разевали рты.

«Удобный способ, — подумала Имоджин. — Только щипать свитер как-то неэстетично».

— Кто мне скажет, какой главный принцип я использовала, чтобы сотворить эти чары? — в полном безмолвии спросила профессор Кэррат. — Ах да, никто не скажет. Какая досада. Но я поставлю высший балл за ближайшее практическое занятие тому, кто сумеет снять с себя заклятие и не будет при этом отвлекаться от лекции. А пока скажу я. Подбор

магических компонентов основывается на ассоциациях. Вы решаете, какой результат хотите получить, и выбираете предметы и вещества, свойства которых могут в этом помочь.

Профессор подошла к черной доске, которая казалась совсем маленькой в просторной аудитории, и мелом нарисовала перечеркнутое ухо.

— К примеру, нам нужно добиться эффекта тишины или снизить уровень шума, — она усмехнулась, покосившись на безмолвных студентов. — В таком случае мы вспоминаем, какие предметы или вещества способны глушить звуки. Это может быть каменная стена...

На доске появилась небольшая стена. Профессор Кэррат тщательно прорисовала каждый кирпичик.

— Однако у меня не было с собой камня, чтобы взять его за основу. Значит, информацию придется черпать из других вещей. Это может быть вата или пух. — кусочек мела вывел рядом со стеной небольшое белое облачко. — Наконец, это могут быть деревья. Уверена, вы вспомните еще много предметов, которые используются, чтобы добиться тишины, и веществ, которые скрадывают звук. Перечислять все не нужно, вы ведь не прикладные маги. Нужно понять принцип.

Кэррат нарисовала чуть ниже человечка, напротив него — еще нескольких, а между ними облачко ваты.

— Возникает вопрос, различает ли магия, какие звуки должны исчезнуть, а какие остаться. Теоретически, использовав пух, я тоже должна была. обеззвучиться. Но я говорю, и вы слышите меня, а вот друг друга — нет. Эта часть заклятия обычно зависит от силы желания самого мага. В Академии вас будут обучать концентрации, которая понадобится, чтобы регулировать такие аспекты. Но можно немного облегчить задачу. Я, например, задала пушинкам направление, послав их в вашу сторону.

Снова сила желания. Прежде Имоджин о ней не задумывалась. Она подбирала компоненты, и чары срабатывали, но сейчас, вспоминая их, она видела их слабые места. Значит, она неосознанно направляла магию силой желания?

Вспомнилось, как она слушала разговор дяди и тети под дверью. А ведь теоретически магия могла сработать в обе стороны. Имоджин слышала бы разговор, а дядя с тетей слышали бы, как она дышит и как переминается с ноги на ногу в коридоре.

— Еще один важный вопрос — характер самих ассоциаций. Среди магов многие имеют живое воображение. Ассоциации могут унести их куда угодно. Я знала мага, который пил спирт, чтобы летать, ведь спирт летучий.

Кэррат улыбнулась. Многие в аудитории засмеялись, но смех был беззвучным.

— Увы, взлететь в небо этому магу не удалось, полет его оказался коротким — всего лишь со стула на пол. Ассоциации должны быть логичными, в них должна легко прослеживаться причина, почему маг выбрал тот или иной предмет. С помощью компонентов мы как бы формулируем запрос к информационной среде. Мы отправляем информацию в виде символических вещей и получаем результат. Что такое эта информационная среда, маги еще не изучили до конца. Но ясно одно — она связана с мышлением масс. Чем проще ассоциация, чем она понятнее, тем больше шансов, что чары сработают.

Имоджин вспомнила свои чары для подслушивания, сплетенные на булавке и початке камыша. Почему она тогда выбрала камыш? Кажется, потому, что ей показалось: он хорошо проводит звуки... Нет, даже не так. Он умеет ловить воздух, удерживать его, заставляя заблудиться в своих густых побегах и легких бархатных початках. А воздух уже проводит звуки. Сложная вышла ассоциация. Но информационная среда, чем бы она ни была, все же приняла запрос.

— Прикладные маги заучивают свойства сотен компонентов, но мы с вами будем.

В дверь аудитории постучали. Профессор Кэррат недоуменно повернула голову. Дверь отворилась. Прибывший не ждал, пока ему позволят войти.

Так что Имоджин не удивилась, когда на пороге возник Дестан Альграт собственной персоной.

— Прошу прощения, — сказал он. — Мне нужна Имоджин сель Маре для беседы по поводу сегодняшнего происшествия.

— Добрый день, — чуть насмешливо, с ехидцей, сказала Кэррат, намекая, что незваный гость забыл поздороваться. Она явно помнила его студентом. Что-то такое появилось во взгляде — ностальгическое, снисходительное и в то же время удивленное. Но профессор больше ничего не добавила — лишь развела руками и кивком дала понять, что Имоджин может идти.