Академия последних рубежей

Глава 17

Только оказавшись на лестнице, за закрытой дверью, где-то между третьим этажом и чердаком, где никто не мог их слышать, он отпустил ее, зажег фонарь и бессильно опустился на ступеньки. Посмотрел на Имоджин снизу вверх, усмехнулся и приглашающе похлопал ладонью по камню возле себя.

— Присядьте. Мне нужно кое-что вам сообщить.

— Да уж сообщите, будьте добры, — хмыкнула Имоджин, устраиваясь рядом. — Что со мной было?

Альграт вздохнул и на миг сжал виски руками. Он казался усталым... нет, не так. Скорее потерянным и измотанным борьбой за что-то недостижимое. Невозможностью что-либо изменить. Но вот он поднял голову — и обреченность исчезла, сменившись обычным спокойствием, которое так легко переходило в раздражение, когда главу Корпуса по делам инниари дергали почем зря.

— Я надеялся, что этого не произойдет, — сказал он. — Но ваш отец подложил вам свинью. Он сделал вас не просто наследницей, а магической хранительницей Часов инниари. Впрочем, может, это был и не он. Я не знаю, передается ли это бремя в вашей семье по наследству автоматически. Но если ваш отец сам был таким хранителем, то все сходится. и я удивлен, что вы дожили почти до двадцати лет.

— Что?!

Хотя Имоджин не поняла почти ничего из этой путаной речи, финал ее огорошил.

— И что это значит?

— Что ваша связь с Часами сильнее, чем я думал. Можно было просто пройтись с вами под ручку по всему Валлаполису, и вы бы выявили места, где в последние несколько дней кто-то активировал артефакт. Кстати, я все еще не исключаю такой вариант. А еще это значит, что никто не сможет использовать Часы в вашем присутствии без вашего согласия. Поэтому им приходится делать все скрытно и за спиной. И по той же причине кто-то из Собирателей обязательно попытается вывести вас из строя, даже если дядюшка этого не сделал. Он мог бы придушить вас еще в детстве и оставить артефакт без хранителя. Тогда от Часов было бы меньше пользы, но исчез бы риск, что вы просто явитесь и отберете их.

— Погодите. — Имоджин моргала, пытаясь уложить в голове все услышанное. — Я — хранительница. Но если я откажусь от артефакта в их пользу, они же смогут его использовать?

— Смогут. С правом собственности на него все остается по-прежнему. Но если бы вы были простой наследницей, то ни за что не почувствовали бы след, а еще не могли бы ничего поделать, даже если бы кузен вместе с Вейландом активировали Часы у вас перед носом. Хранитель способен вмешиваться в их ритуалы, понимаете?

— Но.

Имоджин хотела спросить «но почему тогда дядя до сих пор меня не убил?», но прикусила язык. Разговор грозил пойти по кругу.

Почему не убил? Потому что был вовсе не таким негодяем, каким казался до сих пор. Он мог отнять у нее магию, устроить помолвку с Алессаром и строить еще неизвестно какие козни, чтобы заполучить артефакт, но не хотел причинять племяннице серьезного вреда. Потому и не торопился отдавать ее инниари на закуску, чтобы вырвать отказ от наследства у выпитого, ничего не соображающего создания. Потому и не убил в детстве. Может быть, он, наоборот, как мог защищал ее от инниари, а Альграт вывел его из игры, посчитав главной угрозой.

— Мы в нем ошиблись, — пробормотала Имоджин.

Уточнять, в ком, не потребовалось. Спутник кивнул.

— Но он не один. И если вы начнете по-настоящему мешать Собирателям и их кураторам-инниари, вас уберут и не спросят у него разрешения.

— Даже если не начну мешать. Они могут просто ждать моего совершеннолетия, чтобы напасть, лишить разума и заставить отказаться от наследства. Все, как мы и думали раньше, — проговорила Имоджин, размышляя. — Так что у меня есть пара спокойных месяцев, пока мне не исполнилось двадцать. Скажите мне лучше другое. Есть какая-то польза от того, что я хранительница артефакта, или ничего кроме угроз? Если я могу вмешиваться в их ритуалы, это им сильно помешает?

Она сама услышала насмешку в собственном голосе. Собиратели пепла вместе с инниари, стоявшими за ними, казались слишком незыблемой силой, а собственные возможности — слишком ничтожными. Имоджин не хотелось признавать себя ни на что не годной, но ей почему-то становилось смешно, когда она представляла, как вламывается в ритуальный зал того же Вейланда и пытается прервать ритуал, пользуясь своим правом хранителя. Да с ней даже церемониться не станут — просто дадут артефактом по лбу и продолжат!

— Похвально, что вы не переоцениваете свои силы, — хмыкнул Альграт. — В общем да. Если вы полезете в ритуал, вас могут нейтрализовать раньше, чем успеете помешать. Но вы способны заставить артефакт взбунтоваться. Главное — сделайте это сразу, крикните ему или прикажите мысленно, чтобы не слушался Собирателей пепла или инниари... и ритуал у вас в кармане.

Имоджин всерьез задумалась над такой возможностью. Почему бы и нет? Всего-то и нужно, что застать Вейланда врасплох, когда он будет колдовать с Часами инниари, а потом улучить момент и приказать артефакту не слушаться. И тогда.

— Только не вздумайте строить планы, — предостерег Альграт, нагло вмешиваясь в ее размышления. — Прежде всего нужно узнать, в чем суть заговора. Версия Корпуса — инниари хотят использовать артефакт, чтобы дождаться, когда печать, наложенная с его помощью, ослабнет, и открыть переход с нулевого плана. Собиратели на их стороне и служат марионетками в обмен на какие-то обещания. Возможно, инниари обещают им больше власти и могущества, когда в наш мир вернутся Сиятельные. Но это всего лишь версия Корпуса. Мы до сих пор не знаем, почему инниари нападали в конце лета.

— Что? То есть нападения прекратились? Я давно не слышала о них в новостях, но.

— Прекратились. И мне это не нравится, потому что мы не делали ничего нового, чтобы их остановить. Такое впечатление, что инниари просто получили то, чего хотели, и перешли к следующему этапу.

Следующий этап. Если допустить, что они не планировали открывать ход, а добивались чего-то другого — каким может быть этот этап? Что им нужно на самом деле?

Кто такие «они», в конце концов? Действительно ли Собиратели пепла — марионетки инниари или все наоборот?

Имоджин вздохнула. Что ж, она не узнала ничего нового о заговоре, зато выяснила, что может влиять на артефакт и чувствовать его присутствие. А еще она недавно подозревала Альграта, что он ищет Часы инниари, чтобы заполучить их в свое полное распоряжение и передать Госпоже... Теперь она слегка успокоилась, решив, что сумеет ему помешать.

— Поищем еще что-нибудь, рейст Альграт? — весело спросила Имоджин. — Вы собирались поискать еще что-то. Или миссия на сегодня окончена, и мы тоже можем. перейти к следующему этапу?

— К следующему? — Альграт посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнул заинтересованный огонек. — И каковы ваши предложения?

— Мои предложения? Ну это уже наглость! Вы сами приглашали меня на кофе, забыли?

— деланно возмутилась она.

— Ах, это! Нижайше прошу прощения. Как я мог?.. Что ж, я хотел еще поискать вашего кузена, но если пожелаете, можем выпить кофе хоть сейчас.

Альграт улыбнулся ей в полутьме. Луч фонаря, приглушенный и с виду совсем не опасный, был нацелен куда-то вниз, освещая щербатые ступеньки. Имоджин на миг стало любопытно, что чувствует человек, которому направляют этот луч в лицо. И насколько это нормально — использовать магический парализатор как обыкновенный фонарь. Может, столь же нормально, как и пить кофе во время тайного проникновения в дом заговорщика?

— А что, так можно? — хихикнула она. — Ограбить беднягу Вейланда и выпить кофе из его запасов прямо у него в столовой? Нет, пожалуй, не надо. Давайте сначала. поищем Эртена.

Она договаривала тихим голосом, немного растерянно. Сама не могла поверить, что вспомнила об Эртене только сейчас. Нет, она не то чтобы забыла о нем напрочь, как забыли все в Академии под действием чар. Она помнила и беспокоилась, садясь в машину, забираясь на крышу дома Вейланда, обсуждая с Альгратом планы, а потом.

А потом кузен просто вылетел из головы, потому что Имоджин была слишком занята сначала своим новообретенным статусом хранительницы артефакта, а потом. потом легким флиртом с Альгратом. Совсем легким и несерьезным, но таким увлекательным.

С Алессаром такого не было. С Алессаром все было серьезно, основательно и незыблемо. Ведь истинная связь и предстоящий магический брак — это навсегда. Чувства не нуждались в эмоциональной подпитке, легком общении и глупых шуточках. И даже когда Имоджин с Алессаром просто отправлялись гулять — ведь о том, чтобы вместе работать, не могло быть и речи — они вели чинные светские беседы. Обсуждали организацию свадьбы или то, как распорядятся наследством Имоджин.

Да, наследство. Будет обидно, если оно все же попадет в руки Алессара. А тем дело и кончится, если не найти способ избавиться от помолвки. И все же, хоть формально Имоджин и считалась помолвленной, она чувствовала себя куда свободнее. Будто с плеч свалилась огромная гора. Можно общаться с кем угодно и как угодно, творить что заблагорассудится и ни минуты не думать, как к этому отнесется чинный и благопристойный жених.

Она кралась вслед за Альгратом, который тенью скользил по темным коридорам второго этажа, и все еще думала об Алессаре. Интересно, а если удариться во все тяжкие и начать вести себя как можно неприличнее, он согласится на расторжение помолвки? Если позорить его, появляясь на людях в непотребном виде, пьяной или полуголой, прилюдно целоваться с другими мужчинами... Что-то подсказывало, что Алессар тогда просто схватит ее при первом же подобном выступлении. Ведь проходить оно будет точно не в Академии, а значит, никакая защита ему не помешает.

А жаль. Нет, появляться полуголой или целоваться с кем попало Имоджин не хотелось, но если это нужно для дела.

— Зазевались, рейсте сель Маре? — шепнул Альграт на ухо. Он успел повернуться к ней и подобраться ближе самым неприличным образом — хоть сейчас демонстрируй сценку Алессару. — Вы кузена-то чувствуете? Если он в доме, вы должны уловить какие-то отголоски, хм, умственной деятельности, пусть он и без сознания. Не отлынивайте.

— Я не отлыниваю! — возмутилась Имоджин. — Вы сами могли бы сказать об этом раньше!

Она закрыла глаза и попыталась нащупать Эртена.

Нащупывалось. разное.

То ли разум превратился в сверхчувствительную радиоантенну после недавнего прозрения, когда Имоджин увидела следы Часов инниари на алтаре. То ли в этом проклятом доме постоянно практиковали ментальную магию, засоряя информационное поле отголосками. Кстати, а это возможно — засорить его отголосками ментальной магии? Так или иначе, Имоджин ощущала множество колебаний и токов, которые не сразу могла распознать.

Вон то золотое мерцание — это, наверное, след от использования Часов инниари. Но их больше нет в доме, иначе она давно бы заметила пульсирование огромного золотого сердца.

Вон та тонкая серая полоса, которая вьется лентой и пронизывает все комнаты и этажи — это. Нет, Имоджин не знала, что это. Личная магия Вейланда? Но никто не мог различать личный магический след человека. Это считалось невозможным. А Имоджин понимала, что не обладает никакими сверхъестественными способностями. Значит, это след от неких чар с примесью ментальной магии, которые Вейланд творил, бродя из комнаты в комнату. Хотя она с трудом представляла, что это может быть и зачем.

А вот это пульсирующее алое пятно.

— Эртен на втором этаже! — выдохнула Имоджин, открывая глаза и хватая Альграта за руку. — Кажется.

Он лишь кивнул и осмотрелся, решая, как лучше незаметно добраться до второго этажа.

.Они просто спустились по парадной лестнице. Никто так и не встретился на пути. В доме Вейланда не спали, но и не бродили по дому, угрожая обнаружить незваных гостей. Самого хозяина не было. Имоджин не знала почему, но ей так казалось. Словно она уловила это по ментальным колебаниям, которые пронизывали все здание. Альграт, более сведущий в ментальной магии, похоже, заметил то же самое, потому что шел уверенно, почти не скрываясь.

Они остановились у двери, за которой пульсировало алое пятно.

Альграт посмотрел на дверь, на далекое окно в конце коридора, на выключенные лампы под потолком...

Имоджин напряженно прислушивалась, то и дело ожидая, что дверь откроется, и оттуда выскочит сам Вейланд (не важно, что его не было дома!) и его охрана, схватят их, отдадут инниари. а может, появятся сами инниари. Тем временем Альграт развил бурную деятельность.

Из его кармана появились нож и спички. Вспышка — и коридор осветил неверный огонек. Взблеск — и лезвие ножа поймало отражение окна. Еще взблеск — и полыхнула искорками замочная скважина, а потом Альграт поспешно прикрыл ее рукой и сделал приглашающий жест.

Имоджин заинтригованно посмотрела на него и склонилась к скважине.

Весь замок превратился в стекло. Или это была иллюзия. Вместо узкой замочной скважины, в которую невозможно было что-либо рассмотреть, в прочной двери появилось крошечное окно. И сквозь него отлично просматривалось все, что происходило в комнате.

Альграт бросил в окошко беглый взгляд и уступил место Имоджин.

За дверью оказалась спальня. На кровати, стоявшей у боковой стены, лежал Эртен. Грудь его мерно вздымалась, и Имоджин незаметно для себя вздохнула с облегчением. Хоть она и почувствовала биение жизни кузена, хоть Альграт и говорил с самого начала, что тот жив, но до сих пор беспокойство не давало покоя. И плевать, что Эртен был врагом. Имоджин не могла не волноваться. Самую малость, против своей воли, скорее по привычке, чем из родственной любви, но.

У изголовья кровати сидела упитанная женщина, облаченная в многослойный балахон. Рядом на тумбочке стоял кувшин с чем-то желтым и маленький стаканчик. Женщина клевала носом, потом вздрагивала, вскидывалась, выпрямлялась на стуле, внимательно всматривалась в лицо Эртена. и спустя несколько мгновений все повторялось заново.

— Что все это значит? — прошептала Имоджин.

— Ничего интересного, — отозвался Альграт. В его ответном шепоте сквозило легкое разочарование. — Парня приводят в чувство после магического перенапряжения. Целебный сон, укрепляющие зелья и прочая ерунда. Им зачем-то было нужно, чтобы он открыл тот портал в столовой. То ли важно было, чтобы это сделал именно он, то ли постараться пришлось всем Собирателям пепла, какие есть в Академии, но только ему не хватило заимствованной силы. Сейчас уже не имеет значения. Вряд ли мы увидим еще что-то интересное сегодня ночью.

И он отступил от двери.

Имоджин покосилась на него, снова заглянула в окошко, но сколько бы она ни смотрела, ничего не менялось. Ничего интересного действительно не происходило.

— С ним все будет в порядке? — спросила она, сама себе удивляясь.

Лицо Альграта скрывала темнота коридора, но Имоджин прямо-таки почувствовала, как он скептически усмехнулся.

— Если вы ему сопереживаете, рейсте сель Маре, то подумайте, может, захочется отдать ему свою магию? Пойдемте отсюда.

Он взмахнул ножом, будто перечеркивая что-то невидимое, и окошко в двери снова превратилось в стальную замочную скважину.

Нет. Имоджин не хотела отдавать Эртену свою магию, конечно же. Но в последнее время все чаще ловила себя на том, что начинает его жалеть.

.. .Оказавшись на чердаке, она с опаской оглянулась на дверь, за которой скрывалась черная лестница. Казалось, что оттуда вот-вот кто-то выскочит. Не мог же никто не заметить, что незваные гости проникли в дом и нагло исследуют его, превращая замочные скважины в окна и чуть ли не обнимаясь с родовым алтарем? Еще были слишком свежи воспоминания о библиотеке Собирателей пепла, где только чудо уберегло Имоджин и Илидию от того, чтобы попасться.

— Вы хоть установили какой-то пост возле той тюрьмы под Академией? Ну, где пленный Сиятельный? — спросила Имоджин.

— Что? — Альграт посмотрел обескуражено, ожидая вопросов об Эртене, Вейланде, чем угодно. но не этом создании, о котором забыли, стоило потерять его из виду. — Ну да, неподалеку есть пост. Я думал изъять то существо, пленного. Но оно важно для Собирателей пепла, они бы заметили, а нам пока не стоит давать им понять, что мы знаем что-то лишнее. Если опасность от него перевесит риск разоблачения, мы сразу его вывезем.

— И как вы поймете, что от него исходит опасность? — заинтересовалась Имоджин. — Если там Темный демон, пусть и обессиленный, вы даже пикнуть не успеете!

Альграт улыбнулся насмешливо и чуть устало, провел рукой по лицу.

— Вам не кажется, что об этом лучше поговорить не здесь? Давайте посидим где-нибудь, выпьем кофе наконец.

— Давайте, — согласилась Имоджин. — Если только вы знаете, где можно посидеть в половине второго ночи.

Альграт прикрыл глаза, пряча непонятный жаркий огонь, которым они загорелись, когда она согласилась.

— Я найду.

***

И он действительно нашел. Похоже, он разыскал это место уже давно, потому что дорогу хорошо знал. Альграт привез Имоджин в порт.

— Здесь хорошее круглосуточное кафе, — пояснил он в ответ на ее удивленный взгляд.

Порт Валлаполиса был людным местом, которое не затихало даже по ночам. Здесь умещался и речной вокзал, с которого отходили и прибывали пассажирские судна. Большинство алгимирцев давно пересели на поезда и автомобили, но добираться до городов, расположенных ниже или выше по течению Граничной реки, все еще было удобнее всего на кораблях. Чуть дальше выстроились в ряд грузовые причалы, а неподалеку от них — лабиринты складских зданий. В глубине залива устроился небольшой судоремонтный завод.

По Граничной реке всегда перевозили много товаров. В порту неизменно толпились матросы, грузчики, торгаши, а в здании речного вокзала — ожидающие отправки пассажиры. Имоджин не приходилось путешествовать по реке, но отчего-то у нее сложилось впечатление, что портовые кафе — это что-то пугающее, темное, грязное, полное пьяных матросов, такое, что его и кафе-то не назовешь, скорее забегаловкой.

Но здесь, в помещении, которое жалось к зданию вокзала со стороны реки и глядело на нее высокими полукруглыми окнами, не оказалось никаких пьяных матросов. Бормотало радио, рассказывая вчерашние новости. За столиками устроились люди — наверное, пассажиры, ожидающие прибытия теплохода в два часа ночи. С потолка, отгораживая столики друг от друга, но не мешая ходить, спускались рыбацкие сети и искусственные водоросли, а среди них, точно выловленные из реки, притаились небольшие фонарики.

Здесь даже были официанты. Стоило Имоджин устроиться напротив Альграта за угловым столом, недалеко от окна, как рядом выросла сонная девушка.

— Травяной чай, — сказала ей Имоджин. И добавила, разглядев листки с меню, которые лежали на краю: — И блинчики с медом.

— Кофе покрепче, прожаренную отбивную, хлеб... И коньяк, — попросил Альграт. Девушка кивнула и ушла.

— Прошу прощения за коньяк, — сказал Альграт. — Голова трещит.

Он потер виски, чем-то напомнив Алессара. Здесь, в свете фонариков, которые запутались в сетях над столом, Имоджин рассмотрела его усталое лицо и покрасневшие глаза. И ей вдруг захотелось пожалеть его, погладить по этой трещащей голове и не отпускать, пока не пройдет. А может, он того и добивался, глядя на нее так невинно и так обезоруживающе улыбаясь?

— И что, поможет? — усомнилась Имоджин.

— Поможет, — уверенно сказал он. — Послушайте, мы все время говорим с вами то об инниари, то о драгоценном. хм. Хантарде. Расскажите, как вам в Академии. Или о вашем предприятии по добыче компонентов на втором плане.

— Зачем о предприятии? — насторожилась Имоджин.

Собеседник тихо рассмеялся.

— Не пугайтесь, я не собираюсь докладывать об этом в отдел противодействия коррупции. Мне просто интересно. Видел немало старых воров и пройдох, которые промышляли таким, но ни одной симпатичной леди из высшего общества.

— Это сейчас было оскорбление? — сощурилась Имоджин. — Мне есть что рассказать о ваших ворах и пройдохах! Из них больше половины даже не маги и не разбираются в том, что тащат! Отдают заказчику всякий мусор и исчезают вместе с предоплатой! У меня клиенты получают то, что будет работать, поэтому и заказы не переводятся... не переводились, — она погрустнела, вспомнив, как давно не заглядывала в почтовый ящик и не совершала новых вылазок. Проклятые инниари с их нападениями!

— А в чем разница? — Альграт устроил подбородок на скрещенных пальцах и слушал с безграничным любопытством. — Что плохого в мусоре, вам разве профессор Кэррат не говорила, что с помощью мусора даже последний бездарь сотворит любые чары?

Имоджин весело хмыкнула.

— Говорила. Но это не тот мусор. На втором плане водятся уникальные вещи. Те же старые медали и ордена времен Сиятельных. Пару раз меня просили найти и выкупить определенные награды. Я собиралась рассказать, кстати. После одного такого случая мне начал сниться император-Сиятельный, который был на аверсе. Он требовал найти двенадцать ржавых ключей. Как вы думаете, такие вещи заказывали Собиратели пепла?

— Вряд ли. — Альграт слегка нахмурился, услышав про сны с императором-Сиятельным.

— Им ни к чему привлекать третьих лиц, они сами способны найти то, что нужно.

— Гора с плеч, — поежилась Имоджин. — Так вот. Еще часто заказывали камешки из Черных пещер, Не знаю, чем они так уникальны, с виду не отличаются от обычных. Этим и пользуются недобросовестные искатели. Просто приносят обычные камни, собранные на улицах. Еще раза три заказывали артефакты, которые появляются на ступенях Черных пещер. Вы не знаете, откуда они там берутся?

Альграт молча покачал головой. Казалось, он слушает как завороженный, так внимательно, что не хочет произносить ни слова, чтобы не сбить Имоджин с мысли.

— Однажды мне попалась коробочка с пленкой. Там не было ничего, только тонкая пленка на дне. Я дотронулась до нее.

Альграт тихо ругнулся сквозь зубы.

— Ничего не случилось, но в какой-то момент после того мне показалось, что достаточно пошевелить пальцами, чтобы перекроить судьбу любого человека на свое усмотрение, — продолжила Имоджин. — Может, это была просто галлюцинация. Не знаю, я так и не решилась попробовать. И заказчику не отдала, вернула предоплату.

— А он так и заказывал — «Принесите мне коробочку с.» На какой ступени вы ее нашли?

— На сорок седьмой. — Альграт присвистнул. — Нет, он просил достать артефакты с сороковой по пятидесятую ступени, если они будут. Я узнавала, зачем они могут потребоваться, но не нашла в книгах ничего определенного. Что это может быть?

Альграт пожал плечами, разглядывая Имоджин с еще большим интересом, чем раньше.

— Не знаю, но судя по всему, ваши заказчики были просто коллекционерами экзотических предметов. Я ни разу не слышал, чтобы артефакты из Черных пещер можно было использовать для чар. Да, несмотря на все легенды, которые о них ходят! Камни, пыль, прочие отдельные элементы, которые есть в пещерах — это может пригодиться. Их используют как усиленные компоненты. А целые артефакты... Возможно, на это способны Собиратели пепла, но если и так, они берегут свои секреты.

Официантка принесла еду и напитки. Пришлось ненадолго прерваться, пока она расставляла тарелки и чашки на столе. Альграт расплатился за все сразу, а потом, послав Имоджин извиняющуюся улыбку, осушил рюмку с коньяком.

Официантка ушла, неодобрительно косясь на него. Он опустил голову и с усилием потер лоб, словно хотел вырвать боль изнутри.

— Может, поезжайте домой? — не выдержала Имоджин. — К чему мучиться и сидеть в кафе, если вам плохо?

— А может, ваше общество меня лечит? — он вскинул веселые глаза. — Кстати, кому вы отдали ту коробочку с пленкой?

— Заказчики анонимны, — с достоинством сообщила Имоджин. — Это одно из самых важных условий. Но коробочку я оставила у себя. Просто побоялась, что такая вещь попадет не в те руки. Я до сих пор не могу представить, что это за штука.

— А мне отдать не боитесь? Тогда отдайте. Пожалуйста. Было бы неплохо изучить этот артефакт.

— С удовольствием от него избавлюсь, — ответила Имоджин и принялась за блинчики.

В разговоре возникла пауза. Как бы Имоджин ни относилась к подчас устаревшим правилам этикета, но с одним из них точно была согласна: говорить с набитым ртом — это отвратительно.

— А вы не пробовали воспользоваться коробочкой? — спросил Альграт чуть позже, отодвинув пустую тарелку. Странная находка с сорок седьмой ступени не давала ему покоя. — Попытаться управлять судьбами?

— Я испугалась, — ответила Имоджин.

Она отпила еще немного чая и снова вспомнила те ощущения. Артефакт помогал повторить возможности Темных богов. Те тоже вершили судьбы по своему усмотрению, и их силы не знали никаких ограничений.

— А может, и стоило бы, — добавила она со вздохом. — Вдруг бы это помогло отделаться от Алессара.

Альграт улыбнулся. В глазах вспыхнули веселые искорки. Улыбка была мимолетной, но до того по-мальчишески довольной, что губы Имоджин сами собой растянулись в ответной усмешке.

— Отделаться от Алессара. Мне нравится, как это звучит, — сказал он. — Только неизученные артефакты пока не используйте. Попробуем сначала другие способы.

— Нападение инниари?

— Может, получится его припугнуть неполным нападением, как вашего дядюшку. С вами опасно связываться, рейсте сель Маре! Я скоро стану профессиональным ликвидатором ваших родственников, — хмыкнул Альграт. — Стоило бы потребовать вознаграждения за свои труды.

— Алессар мне не родственник, — выговорила Имоджин. Она попыталась сдержать смех, но не смогла и, сдавленно хрюкнув, расхохоталась так, что оглянулись несколько посетителей, стоявших посреди зала и выбиравших столик.

— Это несущественно, — отмахнулся Альграт. — И все-таки что насчет вознаграждения?

— А в какой валюте вы берете оплату? — Имоджин склонила голову набок.

Он хотел ответить, но не успел.

Бормотание радио вдруг стало громче, и все, кто был в зале, замерли, недоуменно прислушиваясь. У входа на кухню что-то упало.

Ведущий торопливо говорил, и в его голосе потрясение мешалось с паникой.