Академия последних рубежей

Глава 19

— Ну, знаешь! — возмущалась Илидия, шагая вместе с Имоджин на первую лекцию — занятие по концентрации. — Радоваться, что встретите еще один рассвет? «Спасибо, милые Темные демоны, что не убили меня сразу»? Без них мы бы и так встретили сотни этих самых рассветов! Эй, ты меня вообще слушаешь?

Имоджин почти не слушала. Ощущение мнимой безмятежности рассеялось с последними словами Ар-Яшнер.

Декан сказала, что на бал смогут прийти родные и близкие студентов.

Это могло значить только одно. Что защиту ослабят, чтобы она не срабатывала зря, путаясь в многочисленных мыслях толпы чужих людей. И что в Академию сможет проникнуть Алессар.

Алессар, который принадлежал к Собирателям пепла и вместе с ними готовился к триумфу. Ведь они месяцами или даже годами шли к своей цели, выжидали, пока ослабнет печать, искали Часы инниари.

И нашли их. А в придачу к ним и хранительницу, без которой не могли использовать все их возможности.

Имоджин все сильнее казалось, что ее судьбу решили сразу после ее рождения. И встроили ее в этот масштабный план, ни капли не беспокоясь, что что-то может сорваться. Ей суждено было стать невестой Алессара — или другого подходящего участника заговора — чтобы в нужный момент тот мог передвинуть стрелки на часах ее руками.

И все дороги вели в Черные пещеры.

Для Имоджин все должно было закончиться там.

Потому что она вспомнила еще об одной тонкости магических браков и истинной связи. Очень часто, особенно если связь была достаточно сильной, магия воспринимала мужа и жену как одного человека.

Алессар знал об этом. Не мог не знать. Как и дядюшка.

.. .Имоджин огляделась по сторонам, будто выныривая с морского дна и щурясь на слепящий свет. Первый курс пришел в аудиторию на третьем этаже. Уже странно — ведь Гестейн, преподаватель концентрации, всегда стремился проводить занятия на людях. Или выбираться в город стало опасно?

— С тобой все хорошо? О чем задумалась? — тревожно шептала на ухо Илидия.

Имоджин отмахнулась от нее — «потом, потом, все в порядке». Проклятие, нужно обязательно написать Альграту, чтобы пришел на этот кайасов бал и хотя бы рассказал, что делать, если Алессар.

— Утро! — гаркнул Гестейн, стремительной походкой поднимаясь на кафедру. — Не буду говорить, что доброе. И внушать вам, что нужно радостно веселиться на балу, тоже не буду, и без меня хватает желающих. Рейсте Корайен, при всем моем уважении, слишком перестраховывается и сбивает вас с толку. Вот что я скажу, перед тем как начать занятие.

Он обвел аудиторию хищным взглядом — высокий жилистый старик, чем-то напоминающий капитана, чей корабль на всех парусах несся на рифы.

— Ничего еще не кончено. Половина руководства страны сошла с ума и рвется вернуть Темных демонов, но им есть кому противостоять. Мы чему-то научились за пятьсот лет. Все, кто может быть полезен, скоро об этом узнает, мы не собираемся сидеть сложа руки. Остальным мой совет: отправляйтесь на бал и надеритесь там до фиолетовых кайасов и зеленых инниари. Если вернутся Темные демоны, это будет последняя ценная вещь, которую вы успеете сделать, что бы вам ни пели Атина и Виктуар. А теперь тема занятия

— концентрация во враждебных условиях.

Имоджин не сомневалась, что тему он выбрал намеренно. Хоть в словах и звучала обреченность, но тема вселяла надежду. Пожилой капитан старого брига, летящего на острые камни. Он не терял надежду помочь студентам спастись — хотя бы так.

А еще Имоджин показалось, что, говоря «все, кто может быть полезен», он посмотрел на нее. Задержал взгляд на долю секунды.

По лицу вдруг шлепнуло что-то мокрое и холодное.

— Вы убиты, сель Маре, — мрачно произнес Гестейн. Пока Имоджин отвлеклась, он успел подойти и теперь, точно изваяние с тряпкой в руке, возвышался над столом, за которым она сидела вместе с Илидией. — Вы зазевались и не успели сплести защитные чары. Что такое? Не знаете, как плести защитные чары? Ах, вас не учи-или? Ну так соображайте на ходу! Вы интуитивные маги или золотари, в конце концов?

***

С лекции — или усиленной практики?.. — одним словом, с занятия Имоджин выползала обессиленной. Даже мысли путались, перескакивая с мокрых тряпок на Темных демонов, а с них на жаркое из фазана с апельсинами и фигуры танцев.

О жарком и фигурах танцев всю лекцию болтала Илидия, принявшая слишком близко к сердцу совет веселиться. Правда, время от времени сбивалась на размышления о том, как организовать студенческое подполье и противостоять Сиятельным, готовя их отправку обратно на нулевой план, если защита Академии сумеет скрыть от глаз божеств все, что в ней происходит.

О Темных демонах говорил профессор Гестейн. И поминутно напоминал, что они не прощают ошибок и уничтожат любого, кто им не понравится, если тот не будет думать о защите двадцать четыре часа в сутки.

Имоджин не знала, как все это может спасти от Сиятельных. Ведь во всех исторических книгах говорилось, что божества сметали жалкие людские защиты легко, как паутину. До тех пор, пока Академия не спряталась от их всеведения под непроницаемым щитом.

Но старательно запоминала все способы, о которых рассказывал Гестейн.

Крепло предчувствие, что скоро они пригодятся.

После концентрации была лекция по свойствам магических компонентов. На этот раз Кэррат не повела студентов в теплицу. Она решила тоже рассказать о защитах. Если Гестейн показывал способы защититься физически, то Кэррат сделала акцент на том, как скрыть свои мысли и намерения. Вся учебная программа именно сегодня вдруг сошлась клином на защитах... И все-таки это было полезно. И Имоджин снова старательно запоминала и записывала, не отвлекаясь ни на миг.

Потом был предмет под названием «Проблематика современной магической науки». Лекции проводились раз в две недели, и обычно на них рассказывали что-то малоинтересное о разработке новых заклинаний и о проблемах, из-за которых уже существующие оказываются недостаточно мощными. Предполагалось, что это поможет интуитивным магам определять слабые места существующих чар и прокладывать новые пути. Но сегодня даже на лекции по проблематике рассказывали о защитах. Точнее, о дырах в защитах.

С лекции Имоджин выходила в твердой уверенности: Гестейн и Кэррат зря сотрясали воздух. Все чары, призванные скрыть истинные мысли, а также чары, помогающие спастись от физической атаки, бесполезны. Лучшая защита — это лечь на землю лицом вниз и притвориться ветошью. В идеале — не дышать и ни о чем не думать. А еще одна отличная защита — залечь в спячку лет на двести.

Однако Имоджин внимательно выслушала и эту лекцию. И записала в толстую тетрадь все, что показалось важным.

Она вспомнила об Альграте только за ужином. А вспомнив, судорожно выхватила из кармана блокнот и заглянула в него.

«Завтра на вашем балу ждем большую операцию Собирателей. Будьте осторожны и постарайтесь не ходить по коридорам лишний раз. Одна из рабочих версий — масштабное жертвоприношение».

Прочитав это, Имоджин некоторое время изумленно смотрела на неровные строчки.

Жертвоприношение? Он хочет сказать, что Собиратели пепла не просто вознамерились проникнуть в Академию и провернуть какую-то операцию, прикрывшись балом... но и принести всех, кто туда придет, в жертву?

Она не успела даже обдумать прочитанное как следует, а рука уже строчила ответ.

«Ну это уж слишком. Вы помните хоть одно такое жертвоприношение в истории Алгимиры?»

Альграт долго не отвечал. Имоджин успела забеспокоиться. Последнюю весточку о нем она получила утром, а с тех пор не слышала ничего. В столовой даже радио не работало. Его с успехом заменял громкий шепот, при помощи которого студенты обменивались новостями.

«В эпоху Сиятельных могло быть что угодно, мы не знаем и половины всего, что тогда творилось».

Имоджин на миг прикрыла глаза. Бездна с ними, Сиятельными — пока что она рада была просто увидеть почерк Альграта и узнать, что с ним все в порядке.

Илидия с любопытством косилась на нее, но не пыталась заглянуть через плечо. Ужин заканчивался. Многие уже встали из-за столов и неспешно шли к выходу, возбужденно галдя, обмениваясь впечатлениями от этого сумасшедшего дня. Даэрран, сидящий рядом с Илидией, выудил из сумки радиоприемник, и голос ведущего вновь забормотал что-то. Кажется, это был уже другой ведущий.

Имоджин отхлебнула чая и написала:

«Так что, встретимся на балу?»

«Обязательно. Я сам вас найду. Внимательно следите за эмоциями Эртена и бегите, если заметите хоть что-то подозрительное!»

Имоджин хотела что-то ответить, но так ничего и не написала. В голове роились десятки вопросов. Все они складывались в один, глобальный и лишенный ответа. «Чем закончится завтрашний день?»

Но вносить его в связной блокнот было бессмысленно.

Даэрран вдруг резко вскинул руку и сделал приемник громче. Голос ведущего зазвучал четче, заставляя всех, кто сидел за соседними столами, оглянуться и прислушаться.

— Срочная новость! Госпожа инниари впервые выступила с заявлением о своей позиции. Как известно, инниари были основными подозреваемыми в нападениях, и до сих пор считалось, что за сменой курса Канцлера стоит Хальв-Десар. Однако давайте прослушаем заявление!

— Я утверждаю и готова повторить под магической присягой, что Хальв-Десар отказался от планов возвращения Сиятельных еще три века назад, — раздался резкий хрипловатый голос Госпожи. — Мы чтим наших великих предков и гордимся тем, что в наших жилах течет их кровь, однако не намерены менять существующий уклад в мире и подвергать опасности жизни миллионов людей. Ни я, ни кто-либо из граждан Хальв-Десара не имеет отношения к решению Канцлера таль Кайде вернуть Сиятельных с нулевого плана. Я обещаю всяческую помощь и содействие всем гражданам Алгимиры и других стран, если они обратятся к Хальв-Десару, чтобы не дать властям Алгимиры сломать печать и открыть нулевой план.

В столовой воцарилась мертвая тишина. Уже в который раз за день сыплющиеся на голову новости ошарашивали так, что становилось не до болтовни.

— Кхм, — негромко произнес кто-то.

Имоджин подняла глаза и увидела стоящего на пороге Ильхарта. Профессор как-то совсем по-домашнему прислонился плечом к косяку.

— Мои новости будут бледноваты по сравнению с этим, но я хочу напомнить, что завтра вам дается выходной от учебы. Вы можете спать, готовиться к празднику или отправиться в город за нарядами. Бал начнется в семь часов вечера. Явка обязательна.

***

«Я, конечно, не посвящена и в половину ваших интриг. Но вам не кажется, что это странно? Канцлер объявляет о возвращении С. заранее. Специально, чтобы все успели подготовиться? Госпожа открыто заявляет, что Хальв-Десар против, и обещает помощь оппозиции. Это обманка для отвлечения или тоже сделано специально — чтобы Канцлер успел подготовиться?»

Имоджин сидела за письменным столом у окна гостиной, пила чай, рассеянно таскала из вазочки печенье и царапала в блокноте.

Вечер накануне праздничного дня запомнился фрагментами. Вот заканчивается ужин, и в гостиной интуитивных магов разворачиваются бурные обсуждения. Вспыхивают споры и даже ссоры, и вот кто-то уже рыдает, а кто-то хохочет. Вот Илидия утаскивает Даэррана за покупками — «ну и что, что поздно, магазины будут работать круглосуточно, Лексия со второго курса говорила, она где-то слышала, а у меня платья нет!» Никто уже не боится нападений инниари — надвигается что-то гораздо более страшное. Вот сама Имоджин обнаруживает себя за столом у окна, а за окном хлещет дождь, стекая по стеклам и превращая все, что снаружи, в темную туманную пелену. Вот в чашку льется чай, и одного вида зажженной спички достаточно, чтобы он стал приятно горячим — все по канонам интуитивной магии. Вот Имоджин хватает ручку и начинает торопливо изливать на бумагу свои сомнения...

На странице проявился ответ.

«Да Темные его разберут. Все это вместе — одна большая обманка для отвлечения. Госпожа может не только болтать. К нам уже прибыл секретный отряд инниари. Она еще утром отправила их нам в помощь. Имоджин, сожгите эту страницу немедленно. Чего доброго, кто-то сунет нос. В другой ситуации с помощью инниари мы бы уничтожили любых алгимирских магов вместе с тем, что они успели наколдовать. Но на сей раз Канцлеру плевать, предупреждены мы или нет. Финал этой игры будет в Черных пещерах. А мы не можем туда попасть. И даже инниари ничего не способны сделать. Пещер больше нет, они закрылись и ушли под землю. Думаем, стоит ли копать».

Имоджин внимательно перечитала послание трижды, а потом вырвала страницу и подожгла ее, держа за уголок.

Догорев, бумага хлопьями пепла осыпалась на чистые листы блокнота. Часть хлопьев еще тлела. Обжигаясь, Имоджин затушила их пальцами и тщательно растерла, размазывая по коже, просыпая на темную столешницу и на блюдо с печеньем.

Потом она еще несколько минут сидела, лениво сдувая с пальцев остатки пепла и размышляя. Хотя о чем было размышлять? Не о том же, что Г оспожа могла прислать фальшивых помощников, в самом деле? На месте бывших инниарцев Имоджин бы первым делом заподозрила, что Госпожа лжет от первого до последнего слова.

Наверное, они знали, как проверить. А может, это не имело значения. Черные пещеры уже закрылись...

«Приезжайте в Академию, — написала она наконец. На новой странице блокнота остались пятна пепла. — Если меня смогли перебросить отсюда в Черные пещеры, то и кого-то другого смогут».

«Если они смогли проложить ход в Пещеры из Академии, то и из любого другого места смогут, — парировал Альграт. — Но проверим, конечно. Утром мои люди получили официальный приказ покинуть Академию. Теперь ни одного из нас не пропускает внутрь защита. Во время бала она отключится. И тогда начнется самое интересное».

Почерк был неровным, буквы скакали и кренились в разные стороны, порой искажаясь до неузнаваемости. То ли их автор чудовищно устал, то ли продолжал лечиться коньяком.

—Эй! Ты не занята? — К Имоджин подскочила Розелла Скайат, одна из первокурсниц, с которой еще не довелось познакомиться поближе. — Пойдем со мной немедленно! Мне нужен свежий взгляд, я не могу выбрать прическу!

***

Наутро Имоджин проснулась поздно. Спальня пустовала. За окном клубилась привычная серая муть, на фоне которой торчало несколько желтых осенних ветвей. Невозможно было понять, который час и куда ушли соседки — на завтрак или уже на обед.

Имоджин посмотрела на часы. Все-таки на завтрак. А значит, до бала оставалось еще слишком много времени.

Времени, которое предстояло провести в тревоге, нарастающей с каждым мгновением. Времени... до казни.

Почему ей чудилось, что на этом балу все закончится? Что именно закончится? Об этом предчувствие не говорило ни слова. Лишь крепло ощущение близящегося конца.

Имоджин поежилась, помотала головой и вскочила с кровати, надеясь, что прохладный воздух комнаты заставит забыть о страхе. Хотя бы сейчас, пока бояться еще рано.

Она не должна бояться. Ей, Альграту и его людям — всем, кто противостоял Собирателям пепла — не удалось остановить противника, и тот уже захватил власть. Но Сиятельные все еще сидели на нулевом плане, и надежда продолжала тлеть.

Нужно всего лишь понять, как Собиратели намерены действовать, и вовремя их перехватить. Всего лишь. Действительно, это же так просто.

А если они придут с Часами инниари в Академию, чтобы попасть через нее в Черные пещеры, то Имоджин как хранительница сможет запретить ему подчиняться.

В голове бродили разрозненные мысли и догадки, возникали и таяли смутные планы, но так и не сформировались во что-то внятное. Имоджин умылась, оделась и еще раз попыталась забыть о планах хотя бы до вечера. Она ограничилась тем, что раскрыла блокнот Альграта и написала:

«Доброе утро! Вы говорили рейсте Корайен, что пленный Сиятельный в подвалах Академии — не миф и что он может играть какую-то роль в планах Собирателей?»

Ответа не было. Со дна души вновь начала подниматься тревога, но Имоджин усилием воли загнала ее обратно, сунула блокнот в карман и пошла на завтрак.

Илидия сидела в столовой, вместе с Даэрраном и парой девушек оккупировав уютный стол в углу. Все три девушки жестикулировали, пытливо глядя на Даэррана, а на его лице была написана крайняя растерянность. Казалось, они спрашивают его мнения то ли о прическах, то ли о нарядах, выразительными жестами показывая, как будут лежать волосы и где заканчивается декольте.

Картина была забавной и милой. Если бы только все это происходило в другое время, в мирное, а не в преддверии конца света. Нет, возвращение Сиятельных еще не означало конец света — но стояло очень близко к нему.

Потом Имоджин увидела Бланку. Всегда нелюдимая третья соседка по спальне широко улыбалась. и тоже показывала на своей голове нечто похожее на прическу. И разговаривала она не с кем иным, как с Эртеном. И, как и в прошлый раз, тот неуютно ерзал, словно чувствовал себя неловко в ее присутствии. Как человек, который в чем-то провинился и знает свою вину.

Имоджин прислушалась к его эмоциям. Нет, вины он не чувствовал или она была незаметна. Преобладала легкая досада и раздражение.

Проклятие, что скрывает эта девица? Может ли она быть опасна?

Имоджин поймала себя на том, что начинает смотреть на каждого обитателя Академии, как на потенциального агента Собирателей пепла, ту самую темную лошадку, которая нанесет удар в спину в решающий момент. Хотя, если разобраться, это было донельзя глупо. Ведь в Академии абсолютно законно училось не меньше десятка Собирателей. Зачем им еще какие-то агенты?

Вздохнув, Имоджин налила себе чаю, взяла кусок мясного пирога и устроилась со всем этим на свободное место недалеко от двери. Потом заглянула в блокнот.

«Сожгите эту страницу. Сиятельного уже нет в Академии, мы с рейсте Корайен успели его вывезти и замуровать подвалы. Официальное объяснение — трещины в фундаменте».

Отлично. Значит, пленника в подвале больше нет. Корпус по делам инниари — точнее, то, что от него осталось, — решил пренебречь остатками секретности, чтобы убрать источник опасности.

И чего теперь ждать от Собирателей пепла? Поверили ли они в объяснение? Что они будут теперь делать? Они вообще знают, что случилось? А может, пленный Сиятельный был нужен им только как объект исследований и не занимал никакого места в их планах?

Имоджин терялась в догадках, но понимала, что ничего не узнает до самого последнего момента.

После завтрака она улизнула от Илидии, которая собиралась засесть с другими девчонками в гостиной, примеряя разные прически, и ушла в библиотеку. Там, среди огромных стеллажей и лесенок, под гулкими сводами, в эфемерном облаке книжной пыли и запаха старых страниц, делалось спокойнее. А еще Имоджин могла покопаться в книгах и поискать что-нибудь об артефактах инниари, принципах их наследования и о печати на выходе с нулевого плана.

Вот только так и не нашла ничего полезного.

Наверное, чтобы найти, нужно было заниматься этим основательно, по плану, начиная с истоков, а не хвататься за все книги подряд, лишь бы заглушить тянущую тревогу и беспокойство, которое усиливалось с каждой минутой, а под ложечкой противно сосало, стоило попытаться представить, что ждет через каких-то несколько часов.

Когда она очнулась, выныривая из пучины бесполезной информации, за окном почти стемнело. Библиотекарь рейсте Фоссаграт клевала носом за своим столом, над ящичком с формулярами. Она даже не обратила внимания, что Имоджин выбежала из полутемного зала.

.. .В спальне царило оживление. Илидия суетилась. Бланка в кои-то веки разговорилась и давала ей советы, показывая, как втыкать шпильки в тщательно свернутый пучок.

Но кроме них, здесь незримо присутствовал Эртен. Точнее, его эмоции. И состояли они из чистого ожидания и предвкушения.

Кажется, был и тщательно загоняемый поглубже страх. Возможно, сам Эртен наедине с собой не признал бы, что все еще боится. Он старался внушить себе, что ждет возвращения Сиятельных, как лучшего события в своей жизни. И ему отлично удавалось. Почти гениально. Почти, но не совсем.

Имоджин переодевалась и делала прическу машинально, привычно без чужой помощи и не обращая внимания на фоновое бормотание соседок. У нее были платья, и не одно — все же дядя нередко устраивал приемы. На праздник Сиятельных многие стремились обзавестись новыми нарядами, но она... Она предпочла отнестись к этому без внимания. Ей так или иначе не жить, если Сиятельные вернутся. А даже если и жить — вряд ли божества станут проверять, где она уже успела появиться в этом наряде.

Имоджин выбрала темно-синее платье с серебристой вышивкой. Тонкая нить складывалась в воздушные, легкие побеги длинных стеблей и листьев на подоле, у выреза

— как раз такого, чтобы выглядеть целомудренно, открывая все, что окружающим было позволено увидеть, — и на рукавах. Рукава до локтя плотно обнимали руку, а ниже расширялись полупрозрачными складками.

Она собрала волосы в небрежный узел на затылке, позволила прядям свободно спадать на шею и замерла у зеркала. Оттуда, из темной глубины, ее собственными глазами будто смотрело что-то.

— Ты идешь? — окликнула Илидия.

— Идите без меня, — негромко сказала Имоджин. — Я догоню.

Соседки умчались, обсуждая парней, которые ждали их в гостиной. Ждал ли Бланку Эртен? Имоджин бы не удивилась.

Сама она еще с минуту простояла, изучая собственное бледное лицо с горящими мрачной решимостью глазами.

Потом подошла к одному из неразобранных чемоданов, опустилась на корточки и принялась рыться в нем. Отыскала небольшую сумку с косметикой, которой обычно не пользовалась. Косметика считалась уделом простолюдинок, обожавших кричащие цвета, яркость, румяна, тени, блеск.

Имоджин иногда раскрашивалась под простолюдинку, отправляясь на второй план.

Сейчас она достала алую помаду и, склонившись к зеркалу, тщательно накрасила губы. Одни только губы, не коснувшись кожи ни пуховкой с пудрой, ни кисточкой с румянами.

Алые губы на бледном лице смотрелись немного зловеще.

Имоджин кивнула отражению и побежала в гостиную. Блокнот Альграта и карандаш она положила в крошечную сумочку, свисающую с пояса на цепочке.