Академия последних рубежей

Глава 18

— .. .Канцлер выступил со срочным обращением к нации. Мы пускаем эту запись в неизменном виде. Оставайтесь с нами, чтобы узнать больше подробностей.

Корреспондент Первого Алгимирского радио уже выехал в Золотой бастион, чтобы узнать детали из первых.

Скороговорка оборвалась. В эфире что-то зашипело, и раздался голос Канцлера. В отличие от ведущего, он звучал непоколебимо спокойно и твердо. И тем невероятнее казались слова, которые он произносил.

— Я рад сообщить, что мы возвращаем в Алгимиру изначальный общественный уклад, который был установлен богами, но от которого наши предки отступили пятьсот лет назад, повергнув страну в хаос вседозволенности.

Имоджин округлившимися глазами посмотрела на Альграта — и наткнулась на такой же ошарашенный взгляд.

— Я рад анонсировать возвращение Сиятельных Богов в мир. Нулевой план будет открыт, а судьбу второго плана решат Сиятельные Боги. Они сотворили все сущее, им и должно распоряжаться его настоящим и будущим. Я рад приветствовать возвращение естественного порядка вещей и надеюсь, что вы, мои соотечественники, порадуетесь вместе со мной. После возвращения Сиятельных Богов не будет поста Канцлера и будет упразднена вся человеческая власть, если только они не захотят делегировать мелкие дела своим мирским рабам. Однако я подготовил несколько последних распоряжений. Во-первых, я распускаю Совет Пятидесяти. Вместо него будет созван Совет Двадцати, который состоит из лучших магов, верных Сиятельным Богам. Их имена.

Он начал перечислять фамилии. Все эти маги входили в прежний Совет. Наверное, из него просто вышвырнули всех, кто не принадлежал к Собирателям пепла.

А если в Совете оставили только Собирателей, то...

Прозвучало имя Алессара. И Имоджин зажмурилась, еще не зная точно, что сулят эти перемены, но уже понимая, что избавиться от Алессара теперь станет еще сложнее, чем казалось раньше.

— Этим магам отныне принадлежит вся полнота мирской власти, и граждане Алгимиры обязаны повиноваться их приказам безоговорочно. — Канцлер одной фразой уничтожил все проблески надежды на освобождение. — Во-вторых, я упраздняю Корпус по делам инниари. Потомки Богов не могут и дальше считаться нашими противниками. В-третьих, я приказываю властям каждого города в течение двух дней организовать и провести праздник в честь возвращения Сиятельных Богов. Дорогие соотечественники, ничего не бойтесь и не экономьте — Боги непременно заметят тех, кто искренне рад воссоединению с ними. В Золотом бастионе, Посольском доме и Академии магии будут проведены балы. Через два дня, двадцать третьего алсара, Сиятельные Боги вернутся, и наш мир вновь станет таким, каким он был создан. Слава Сиятельным!

Трансляция оборвалась, и в эфире воцарилась мертвая тишина.

И не только в эфире. Умолкли голоса в зале и на кухне, вялая перебранка за окном и чей-то смех. Мир ненадолго застыл. Имоджин стало жутко от этого ощущения — словно все живое исчезло, погибло в одночасье, и она осталась одна в пустоте, наполненной едва различимым плеском волн.

Потом на кухне опять что-то упало и разбилось, и иллюзия разбилась тоже. Имоджин снова посмотрела на Альграта, и из груди вырвался хриплый нервный вздох.

— Он серьезно? Что. что происходит?

— Похоже, что серьезно, — медленно ответил Альграт.

Он выглядел не менее потрясенным. Но не удивленным.

Почему? Участвовал в подготовке этого чудовищного спектакля? Или.

В голове у Имоджин мгновенно, вспышкой, пронеслись давно известные сведения. Альграта как полукровку считали чуть ли не прислужником инниари, многие члены Совета были против того, чтобы он занимал свой пост, но Канцлер, пользуясь правом вето, не давал им его сместить. Но, в отличие от Альграта, неизменно сохранял авторитет, оставался главным оплотом в борьбе с кознями инниари.

— Вы знали, — сказала Имоджин скорее утвердительно, чем вопросительно. — Вы знали, что Канцлер играет на стороне инниари?

— Это я знал, — помолчав, ответил Альграт. — Точнее, догадывался, но с высокой долей вероятности.

«А сам-то ты играл на их стороне?» — хотелось спросить Имоджин. Однако она не стала. Альграт мог блестяще притворяться, но она видела, что он был за бортом интриги. А между тем его Корпус упразднили. И что бы ни ждало Алгимиру дальше, ни у одного инниарца уже не было права вмешаться.

Радио ожило. Ведущий, растерявший всю бойкость, заговорил:

— Наш корреспондент сейчас пытается получить комментарии от членов Совета и сотрудников Центральной канцелярии, чтобы понять, не было ли обращение шуткой. Также наши журналисты в Хальв-Десаре прямо сейчас ожидают появления Госпожи, чтобы задать ей интересующие нас вопросы. В Хальв-Десаре сейчас девять вечера, заканчивается совещание Кабинета Контроля, и возможно...

Альграт несколько мгновений вслушивался в это бормотание, а потом стряхнул с себя оцепенение, как клочья паутины, и вскочил. Выхватил из кармана сложенные пополам купюры, бросил несколько штук на стол и сгреб Имоджин за локоть.

— Пойдемте. Я отвезу вас в Академию и поеду в Управление.

— Поезжайте сейчас! Вы хотите поговорить с Канцлером? С Терресейном? Поезжайте, я доберусь на такси!

— Нет. Вы сами все слышали, — отвечая, Альграт тащил ее к выходу. — Ваш Алессар получил неограниченные полномочия. Что вы будете делать, если он перехватит вас у входа?

Они вышли на улицу. Срывался дождь, в лицо повеяло ночной свежестью и уже совершенно осенним холодом. Ледяным. Таким ледяным, что Имоджин вновь захотелось съежиться.

— Он не перехватит, откуда ему знать, что я там буду?..

— Неважно. Считайте, что мне будет спокойнее, если я вас отвезу. Говорить с Канцлером нет необходимости, с ним все понятно и так. Нужно собрать своих. Пора подумать, как мы организуем подполье.

Он усмехнулся и открыл перед Имоджин дверцу машины.

— Подполье? Тогда тем более поезжайте, не тратьте времени, говорю вам, я доберусь сама!

— Не спорьте! — рявкнул Альграт и буквально втолкнул Имоджин в салон. Дверца щелкнула, пресекая возможность побега.

Таким Альграта видеть еще не доводилось. Исчезла вся его светскость и вежливость. Лицо стало жестким, глаза смотрели холодно и решительно — и больше ничего. Пропали все остальные эмоции, осталась целеустремленность и уверенность. Он казался чужим. А может, просто сбросил маску.

Но потом Альграт взглянул на Имоджин, и очередная иллюзия рассыпалась в прах.

— Моих людей, скорее всего, уберут из Академии. Но я постараюсь оставить хотя бы нескольких. Если что — обращайтесь к ним. Я напишу, где их искать. Готовьтесь к этому кайасовому балу и изображайте, что вы вне себя от радости из-за возвращения Темных демонов. — Имоджин могла поклясться, что он намеренно назвал Сиятельных самым недобрым из их прозвищ. — Если притащится Алессар — пишите мне сразу,

— И как вы поможете, если у него вся власть, а у вас никакой? — в лоб спросила Имоджин. Она была слишком напугана, чтобы подбирать более мягкие выражения.

Альграт снова взглянул на нее. Синие глаза яростно полыхнули.

— Если понадобится, я задушу его голыми руками. Мне уже нечего терять.

Едва машина сорвалась с места, он нырнул в тень. За окнами мелькали сплошные размытые полосы, росчерки черного и рыжего, несущиеся мимо с головокружительной скоростью. Имоджин не знала, что еще сказать. Она не знала даже, что думать! Это обращение не могло быть правдой. Слишком нереально. Слишком фантастично.

Канцлер под влиянием инниари. Или Собирателей пепла?

Канцлер — марионетка...

Нет, не то. Не о том она думала. Какая разница, марионетка ли Канцлер. Они добились своего. Темные демоны — или Сиятельные Боги — возвращались в мир. И ничто уже не могло остаться прежним.

Альграт гнал машину на максимальной скорости. За лобовым стеклом была только пелена тумана, но он что-то видел в ней. И думал о чем-то своем — лишь губы сжимались все плотнее.

Когда машина остановилась, Имоджин вздрогнула. Казалось, что ехать еще минут двадцать, не меньше. Но прямо за окном возвышались неприступные стены Академии. Альграт остановился прямо у входа, нимало не беспокоясь о том, что это запрещено.

— Спасибо, — сказала Имоджин и повернулась к нему. Выражение его лица пугало — смесь возбуждения и смертоносной решимости. — Берегите себя.

— Вы тоже, — ответил он. — Проклятие, может, безопаснее будет забрать вас с собой... Еще пару секунд они смотрели друг другу в глаза.

Имоджин не знала, кто первым подался вперед и кто начал поцелуй. Знала лишь, что в следующее мгновение они с Альгратом целовались так отчаянно, будто завтра был последний день, отпущенный этому бренному миру. Хотя. если верить Канцлеру, это недалеко ушло от истины. Завтра или послезавтра все закончится. Завтра, ну или послезавтра, — последний день, когда человечество может распоряжаться своей судьбой. Потом вернутся Темные демоны. Они же — Сиятельные Боги. Вернутся, воссияют и повергнут мир во тьму.

И снова все будет по воле их и по слову их. И вся магия, все умения сильных мира сего превратятся в прах.

Кроме разве что новоявленного Совета Двадцати. Собирателей пепла, без которых возвращение Сиятельных не состоялось бы.

Альграт целовал Имоджин, прижимая к себе, вплавляя в себя горячими руками. И это разительно отличалось от поцелуев Алессара. Да и к кайасам Алессара! К Темным демонам, ради которых он так старался все это время!

Дыхание перехватывало. Имоджин обнимала сидящего напротив мужчину обеими руками, чувствуя, как его дыхание тоже сбивается и как стучит его сердце. Он притянул ее еще ближе, заставляя почти лежать у него на коленях. И целовал так отчаянно... Так, словно от нее зависела его жизнь, словно он погиб бы в секунду, едва Имоджин отстранилась бы.

И она отвечала так же отчаянно и жадно, лишь теперь осознав, насколько разительно этот мужчина отличался от Алессара.

И каким блеклым и незначительным казался Алессар сейчас, когда его строптивая невеста наслаждалась объятиями другого.

Имодджин прикрыла глаза. Удовольствие бежало по венам раскаленной лавой — так похоже на то, что было с Алессаром, и так отличаясь. И с каждой секундой ей все меньше хотелось сравнивать. К кайасам Алессара, к Темным демонам, пусть остается с теми, за кого сражался! Имоджин была уже не с ним. И ей никогда еще не было так на него наплевать.

.Когда они с Альгратом оторвались друг от друга, реальность не сразу встала на место. Имоджин еще несколько секунд моргала, а детали мира постепенно занимали свои места. Безумие Канцлера. Возвращение Темных демонов. Собиратели пепла добились своего. Часы инниари не найдены. Корпус по делам инниари расформирован, Альграт лишился всех полномочий, они проиграли.

— Темных демонов выпустят после праздника, хотя по логике следовало бы наоборот, — задумчиво и тихо произнес Альграт. — Я думаю, без праздника снять печать не получится. Он нужен как прикрытие, чтобы попасть в Академию и не привлечь внимание ее защиты. И это как-то связано с тем пленным, которого держат в подвале.

Он все еще не выпускал Имоджин из объятий. Его дыхание чуть щекотало ухо, а от тревожного полушепота становилось не по себе.

— Почему вы думаете, что им нужна именно Академия и именно пленник? Да и потом, Собирателям разве мешает защита? У них полно студентов, которые сделают все, что скажут старшие, — скептически ответила Имоджин.

Они не сказали ни слова о том, что здесь произошло несколько мгновений назад. Будто никакого поцелуя не было. Любые разговоры, будь то неловкие извинения или откровенные признания, казались неуместными здесь и сейчас. Что бы ни изменилось в отношениях, обсуждать это следовало потом, когда обезумевший мир вернет себе равновесие, когда исчезнет угроза возвращения Сиятельных, когда.

А может, через три дня они оба перестанут существовать, попав под горячую руку кому-то из капризных божеств. И будет уже не важно, что изменилось.

— Во времена Сиятельных Академия первой научилась защищаться и стала первым и главным оплотом борьбы. Без нее, без барьера, который не давал Сиятельным видеть, что творится за стенами, наши предки не смогли бы отправить их на нулевой план. Сначала нужно было спланировать сам нулевой план, просчитать все до мелочей, договориться... Создать Часы инниари или научиться ими пользоваться. Я не знаю, кто их создал. Может, это были и не инниари, — сказал Альграт. — Тогда Академия стала первым рубежом против Сиятельных. И говорили, что, когда придет время и они станут рваться обратно, она станет последним. Падет последний рубеж — падет наш мир. И мы все сгорим к кайасам в сиянии возрожденных Сиятельных.

— Это слишком зловеще, — пробормотала Имоджин.

— Но на самом деле, — уже другим, небрежным и деловитым тоном сказал Альграт и выпрямился в водительском кресле, вынуждая Имоджин отстраниться, — вряд ли они действительно хотят отдать весь мир Сиятельным. Скорее всего, они просто нашли какой-то способ ими управлять и намерены прикрываться ими, чтобы править самостоятельно. Как вы считаете, Имоджин, это ведь удобно, когда ни один твой указ не смеют оспорить? Не смеют, потому что понимают — ты лишь рупор божественной воли, и стоит пойти против тебя, как божества разозлятся и сотрут бунтаря с лица земли?

Имоджин посмотрела ему в глаза, но не нашла там никаких ответов. Только бесконечную усталость, немного беспокойства и безграничную решимость. Альграт смотрел уже не на нее, а сквозь нее. Видел не ее лицо, а какие-то свои планы, которые предстояло начать воплощать в жизнь.

— Да, — ответила она. — Очень удобно. Но для нас это ничего не меняет.

— Так и есть, — согласился он. — А еще многоуважаемый Канцлер, Госпожа,

Собиратели пепла и прочая шваль, которая дорвалась до власти, не допускают мысли, что они могут не справиться. Сиятельные не останутся марионетками. Впрочем, это разговор для другого времени и места.

Он моргнул, и взгляд вновь сфокусировался на Имоджин.

— До возвращения Сиятельных вам ничего не грозит. Божества заставят вас добровольно отдать артефакт, не придется нападать на вас и убивать личность. Так что сидите в Академии и готовьтесь к балу. Не привлекайте к себе внимания. Я еще вернусь. Будьте на связи.

Щелкнул замок, возвещая, что дверца машины разблокирована. Это значило «иди, не отнимай у меня время».

— Но. Погодите! — растерялась Имоджин. — Что им нужно от Академии? Почему вы так уверены, что во время этого кайасова праздника кто-то сюда проникнет?

— Потому что я так и не понял, зачем Вейланд требовал от Эртена открывать порталы в спальнях и коридорах. И что вообще они хотели от Эртена, — вздохнул Альграт. — Ладно. Простите, Имоджин. Я должен бежать. Будьте на связи!

Повторив это, он хотел уже вскочить, чтобы выйти из машины, но задержался. Еще раз пристально всмотрелся в ее лицо, провел рукой по щеке, точно прощаясь. Имоджин молча позволила ему это сделать и даже чуть приподняла подборок навстречу. Какой-то миг ей казалось, что Альграт собирается поцеловать ее снова, но он прикрыл глаза, а потом мотнул головой и открыл дверцу.

— Пишите мне, я буду волноваться, — сказала Имоджин и поднялась по ступеням Академии.

Она обернулась, уже оказавшись в безопасности холла. Хлипкой и как никогда условной, но все же безопасности... Но перед Академией уже не было никакой машины. Только живая изгородь вдоль подъездной аллеи да темные очертания деревьев в саду.

***

Заходя в гостиную, она ожидала увидеть толпу студентов, сгрудившихся вокруг радиоприемника или нервно спорящих, паникующих, бурно обсуждающих то, что вот-вот грозило перевернуть всю привычную жизнь. Но гостиная встретила пустотой и темнотой.

Горел только один ночной светильник. И ни души на диванах и в креслах.

Действительно. Сейчас ведь глубокая ночь. И сокурсники мирно спят, не зная, что утром проснутся в другой реальности. Имоджин на миг позавидовала им. У них в запасе есть еще несколько часов покоя, комфорта и уверенности в завтрашнем дне. У всех, кроме Собирателей пепла. Те наверняка знают, что ждет Алгимиру, а за ней и весь остальной мир. Но и у них все равно есть уверенность в завтрашнем дне.

Имоджин машинально разделась, умылась и легла в постель.

Она думала, что проваляется так до утра, не в силах сомкнуть глаз. Время от времени она включала фонарик и, спрятавшись с головой под толстым одеялом, проверяла блокнот Альграта, ожидая, что там появится хоть строчка о том, где он и что с ним. Мысли то и дело возвращались к нему, к тому, что произошло в машине полчаса назад, к этому поцелую.

Он прошел. незамеченным.

Во время него Имоджин захлестывали океаны эмоций и чувств, но он все равно прошел незамеченным в тени переворота, о котором объявили часом раньше. Страх перед неизвестным оказался сильнее.

Страх. Имоджин плотнее завернулась в одеяло. Она попыталась представить, на что станет похож мир, когда в нем снова окажутся Сиятельные. И вспомнила о своей реакции, когда Альграт впервые сказал, что инниари хотят вернуть Сиятельных с нулевого плана. Отчасти ей тогда даже хотелось, чтобы они вернулись.

На что будет похож мир с ними? Что изменится?

Что останется прежним?

Какие опасности привнесут Сиятельные — и какие новые вызовы?

Альграт говорил о подполье. Имоджин надеялась, что подполье продержится достаточно долго, чтобы на что-то повлиять.

Мысли путались. Да, Имоджин думала, что не сможет уснуть этой ночью. Но сон взял свое. И она провалилась в него, как в бездонный омут, чтобы открыть глаза только утром.

С утра ее встретил голос ведущего на радио.

Еще не до конца проснувшись, Имоджин поняла, что это тот самый ведущий, который был ночью. За прошедшие несколько часов у него сел голос и начал заплетаться язык. Но ведущий мужественно преодолевал эти препятствия. Сейчас он интервьюировал кого-то из Совета Пятидесяти. Кого-то, кого не взяли в Совет Двадцати.

— Нет, мы не знали о подготовке ничего подобного, — говорил мужчина, чьи интонации казались смутно знакомыми. Может быть, Имоджин встречалась с ним на приемах у дядюшки. — Конечно, мы пытаемся пробиться к Канцлеру, чтобы получить объяснения, но пока что он отказывается с нами разговаривать. Мы знаем не больше, чем все остальные граждане Алгимиры!

— А чего вы ожидаете? Вы считаете, что возвращение Сиятельных реально, или Канцлер ошибается?

Перед словом «ошибается» ведущий замялся. Заметно было, что он хотел выразиться жестче, но счел за лучшее подобрать более безобидные слова. Верил он в возвращение Сиятельных или нет, но уже боялся сказать что-то, что могло их прогневить. Ведь божества умели видеть прошлое и будущее, при желании они легко узнали бы, кто и как отнесся к их возрождению. Затем Канцлер и устраивал праздник еще до того, как мир необратимо изменится...

Имоджин потянулась, зевнула и временно перестала слушать.

Она подозревала, что при Сиятельных ей не жить, как ни притворяйся, что рада им. Во-первых, они распознают притворство. Во-вторых, им не нужна хранительница Часов инниари. Даже если они своей божественной волей как-то смогут лишить ее этого статуса.

Бланка и Илидия уже встали. Илидия, полностью одетая, нервно ходила по спальне взад-вперед. Бланка сидела на своей кровати неподвижно, и на лице ее был написан ужас. Она боялась, да, Имоджин догадывалась, что сегодня увидит страх на многих лицах. но создавалось впечатление, что Бланка боится чего-то конкретного. Не абстрактных ужасов, которыми наполнится мир под пятой Сиятельных, а какого-то определенного события, которое вот-вот случится с ней.

Имоджин резко села на кровати, продолжая смотреть на Бланку так, что та поежилась и спрятала глаза.

Спросить? Припереть к стенке и выяснить, что скрывает эта девица?

А хотя. Какая теперь разница? Бланка ни на что не влияла. И даже если она была связана с Эртеном, это не имело значения.

— Тем временем в центре Валлаполиса уже начались приготовления к празднику, — вещал ведущий. — Похоже, что все настроены серьезно. Наши корреспонденты Алисия Пайтер и Лариан Маур отправились в Управление безопасности, чтобы попытаться получить информацию там, однако ничего нового выяснить не удалось. Алисия сейчас ожидает приезда Тайена Терресейна, главы Управления, а Лариан взял комментарий у Дестана Альграта, экс-главы Корпуса по делам инниари.

Имоджин навострила уши и подобралась ближе к столу, на котором стоял приемник. Да этот ведущий прочитал ее мысли! Ну, говорите уже! Разве Альграт не ушел в подполье, как собирался? С ним все в порядке?

— Как известно, Корпус по делам инниари расформирован. Вы планируете что-то делать в связи с этим? Возможно, вместо него появится новая структура? Какая именно и какое место вы в ней займете?

— Я на пенсии. Все вопросы к Терресейну.

«Тьфу на тебя», — с досадой подумала Имоджин.

— Больше нам ничего не удалось узнать, кроме того, что, похоже, Корпус по делам инниари действительно расформирован, а это значит, нас ждут значительные перемены. Самого Альграта впоследствии видели в доме рейсте Гильен, которая возглавляла умеренное крыло Совета Пятидесяти и которой неоднократно приписывали связь с главой Корпуса по делам инниари. Рейсте Гильен сказала нам, что будет добиваться аудиенции у Канцлера. Этим утром мы слышим такой ответ почти от всех, у кого удалось получить комментарий. Что до членов будущего Совета Двадцати, то никого из них застать не удалось. Похоже, прямо сейчас у них проходит некое собрание с участием Канцлера...

«Еще бы», — подумала Имоджин и перестала слушать. Еще немного посидев у стола, она почувствовала, что босые ноги начинают замерзать, и побежала в ванную.

— Тебя ждать? — крикнула Илидия. — Я иду на завтрак!

— Подожди, я сейчас! — ответила Имоджин.

Вода шумела успокаивающе, теплые струи будто смывали все тревоги. Не считая репортажей по радио, утро выглядело обычным — таким же мирным и в меру суматошным, как всегда.

Время шло, сменялись лишь голоса ведущих, ничего страшного не происходило, и было легко поверить, что и не произойдет. Просто очередной политический переворот, которых всегда хватает. За надежными стенами Академии можно ничего не бояться. Ни инниари, ни Сиятельные не нападали, никого пока не убили, а Альграт, вместо того чтобы уходить в подполье, как собирался, отправился к рейсте Гильен, связь с которой ему, видите ли, приписывали. Ведущий мог бы рассказать и поподробнее, коль уж все равно опустился до сплетен! Гильен была любовницей Альграта? Очень интересно!

Имоджин ощутила смутный укол раздражения пополам с разочарованием. В какой-то момент ей показалось, что она интересна Альграту не только как ценная помощница. Он приглашал ее на кофе, беспокоился за нее, поцеловал, в конце концов! Заставил постоянно о нем думать! Все время подталкивал к разрыву с Алессаром, будто у него был в этом свой интерес! А сам.

Имоджин гневно фыркнула. Потом фыркнула еще раз, но уже от смеха. Потом не выдержала, засмеялась, представив, как лупит Альграта веником за такое коварство. Но улыбка быстро увяла, стоило вспомнить, что безмятежность этого утра обманчива. На самом деле сегодня чуть ли не последний спокойный день. Уже завтра будет помпезный праздник, чтобы показать несуществующую радость от возвращения Сиятельных, а потом.

Проклятие! Не может же все так закончиться! Ведь известно, откуда они придут — переход расположен в Черных пещерах! Так почему не перехватить там Собирателей пепла и хотя бы не попытаться отбить Часы инниари? Они ведь наверняка придут с Часами. Отбить, обновить печать, закрыть переход...

Впрочем, Альграт и не говорил, что складывает руки. Наверное, он сейчас как раз собирал некое подполье, чтобы встретиться с Собирателями пепла в Черных пещерах.

Имоджин знала, что должна быть там. Должна, даже если он скажет, что нельзя. Она хранитель артефакта. Ее предок был одним из тех, кто запечатывал проход. Отец погиб из-за этого артефакта. Пришла ее очередь.

.Возможно, погибнуть. А может быть, повторить подвиг Эрвина сель Маре.

Она поспешно оделась и, пригладив волосы, выбежала из ванной.

— Я готова.

В ярко освещенной общей гостиной интуитивных магов ждала декан Ар-Яшнер.

Она стояла у двери в коридор, прислонившись к косяку, и просила всех задержаться, чтобы выслушать объявление. Лицо ее казалось непроницаемым, но что-то в нем выдавало тревогу. Может быть, усталые глаза, а может, игра теней, превращающих молодые черты в почти старческие.

— Все собрались?

Скоро Ар-Яшнер обвела взглядом подопечных и кивнула. И Имоджин вдруг увидела Эртена, а потом осознала, что снова может чувствовать его эмоции.

Кузен казался бледноватым, но бодрым. Вот только под глазами залегли круги, и он смотрел как-то затравленно — но едва замечал, что кто-то видит его слабость, как быстро натягивал привычную высокомерно-непроницаемую маску. Имоджин прислушалась к эмоциям и ощутила бесконечный страх. Эртен боялся возвращения Сиятельных. Боялся того, что могло за этим последовать. Что его признают негодным, вышвырнут на обочину жизни, лучше бы убили, что он потеряет все, что не получит магию . Страхи перетекали один в другой. Имоджин так пропиталась ими, что сама начала паниковать и с трудом отсекла от себя лишние чувства. Кайасы сожри! Уже отпала необходимость в наблюдении за эмоциями, все тайны вылезли наружу и без него, так почему она должна это терпеть?

А Ар-Яшнер кивнула и вновь заговорила. Голос ее был тихим, но тишина, воцарившаяся в гостиной, не давала упустить ни слова.

— У всех есть праздничная одежда? Костюмы, вечерние платья, украшения?

— Вы собираетесь все-таки провести этот праздник? — вырвалось у Илидии.

Ар-Яшнер помолчала, внимательно глядя на нее.

— Да. Мы все собираемся, — она голосом подчеркнула «мы все». — И это будет праздник, достойный божеств. Я призываю вас быть осторожными. Сиятельные поймут, что не все ожидали их возвращения и не все сочтут, что оно вписывается в их планы. Но постарайтесь не слишком протестовать и смотреть в будущее с радостью. Знаете, как говорилось в древнем молитвеннике с обращениями к Сиятельным? «Не любя люблю, против воли благоговею, наступаю на свою самолюбивую натуру во имя любви к тем, чье величие лежит за пределом моего разумения». Постарайтесь благоговеть хотя бы против воли. Для начала. Это защитит вас... на первых порах.

В гостиной и до того не шумели, но теперь, казалось, даже перестали дышать.

— Но Академия всегда была последним оплотом! — выкрикнул Даэрран. Его голос оглушал на фоне безмолвия. — Здесь же защита! Я слышал, да все слышали, как рейсте Корайен рассказывала! Академия стала первым местом, которое смогли защитить от всезнания Темных демонов, а теперь вы собираетесь просто прогнуться под них?

Тишина наполнилась звуками. Кто-то начал шептаться, кто-то не сдержал потрясенного возгласа, кто-то осуждающе заворчал что-то неразличимое, кто-то презрительно фыркнул.

Имоджин по привычке отыскала глазами Эртена. Тот стоял рядом с Лилайн. На лицах обоих читался лишь скептицизм. А вот в эмоциях Эртена все было не так просто.

Отчасти... да, отчасти он даже хотел, чтобы Академия вновь превратилась в оплот противников Сиятельных. Он хотел их возвращения, но еще больше боялся его.

— Чем Академия никогда не была, — медленно произнесла Ар-Яшнер, — так это рупором сопротивления. Понимаете разницу? Не стоит лишний раз кричать о том, что вам не нравится, если вы не можете это изменить. А теперь улыбнитесь, студент Ар-Санн, и смотрите в будущее с оптимизмом. Найдите, за что поблагодарить Сиятельных. Хотя бы за красивый праздник, который будет уже завтра. За выходной, в конце концов. За то, что многие смогут увидеть родных и близких, потому что на балы в Академии студенты всегда могут приглашать семью и друзей. За вкусную еду, оригинальные напитки. и за то, что вы встретите еще один рассвет.