Академия последних рубежей

Глава 5

Еще один зал. Или не зал, а просто очень большая комната?..

У помещения, где очутилась Имоджин, был высокий сводчатый потолок, который можно было рассмотреть, лишь запрокинув голову. С потолка свисали светильники на толстых

цепях, однако света не хватало, на столах горело несколько ламп. За узкими стрельчатыми окнами серело тусклое небо. Помещение оказалось двухъярусным — его опоясывал сплошной балкон, тянущийся вдоль всех четырех стен. Под балконом помещение продолжалось, хоть и потеряв в высоте, да и в глубине самого балкона-галереи виднелись поблескивающие окошки, панели и двери, ведущие... куда-то.

Комната была уставлена диванами и креслами, ноги утопали в мягком ковре. У одной из стен стояли книжные шкафы. Кое-где виднелись столы, уже заваленные бумагами, хотя учеба еще не началась. На одном из столов обнаружилась ваза с фруктами. Больше всего кресел жалось у каминов, которых Имоджин насчитала четыре. В комнате было тепло, полутемно и отчего-то неуловимо мрачновато. Может быть, из-за холодных бежевокоричневых оттенков отделки и мебели.

Она умиротворяла ровно до тех пор, пока Имоджин не наткнулась на ненавидящий взгляд Эртена. После этого покой и удовлетворение сменились раздражением.

Он так и будет таращиться на нее каждый раз? Сходи на ярмарку, если охота поглазеть на кого-нибудь!

— Рейсте сель Маре? — произнесла женщина, стоявшая с блокнотом у двери. Выглядела она так серо и неприметно, что Имоджин просто не обратила на нее внимания, разглядывая комнату. — Я Виктуар Ар-Яшнер, декан факультета интуитивной магии. Постарайтесь запомнить меня и это место, это главный зал вашего общежития. На время вступительного испытания рейсте Корайен перенаправила вход сюда из зала собраний, но в остальное время общежитие будет находиться в другом месте.

— Приятно познакомиться, — сказала Имоджин. Перенаправили вход? Как все сложно.

Академия была огромным древним замком, состоящим из девяти этажей и бесчисленного количества башенок, с несколькими корпусами, имевшими лишь один общий этаж — первый, а выше из одного корпуса в другой вели застекленные переходы-галереи. Недолго было заблудиться, глядя в окно на одинаковые внутренние дворики и столь же однообразную зелень. Только этажа с седьмого и выше открывался вид на всегда оживленный центр города. Алессар рассказывал, что в паутине коридоров и переходов можно заблудиться только вначале, «пока вы не поймете логику их архитектуры, Имоджин, а логика там есть». И уже не терпелось самостоятельно познакомиться со всем этим.

Но сначала предстояло дождаться конца испытания.

Имоджин бесцельно бродила по факультетскому залу, разглядывая место, которое ей предстояло видеть каждый день в ближайшие шесть лет. Другие студенты или следовали ее примеру, или начинали знакомиться друг с другом. Компания Эртена предсказуемо сидела в стороне с таким видом, будто этот зал-гостиная успел надоесть им еще до поступления.

Рыжеволосая Илидия, которая недавно показывала Лилайн язык, тоже оказалась среди интуитивных магов. Почему-то Имоджин была рада ее видеть. Илидия помахала ей, Имоджин махнула в ответ.

Испытание закончилось очень скоро. Не успела Имоджин подойти к окну и удивиться высоте — этаж восьмой, не меньше, — как декан громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Еще раз для тех, кто не запомнил: я Виктуар Ар-Яшнер, ваш декан, и ко мне вы можете обращаться с любыми жалобами и проблемами. Любыми! — повторила она и хищно усмехнулась. — Рада приветствовать всех на лучшем факультете Академии. Мы приняли решение не нагружать вас сегодня никакими вводными лекциями. Занятия начнутся завтра. Расписание вы найдете в своих спальнях на прикроватных тумбочках. Там же после жеребьевки окажутся и ваши вещи. А жеребьевку мы проведем прямо сейчас. В этом году новичков много, так что в спальнях у вас будут соседи.

— Делить комнату с кем-то еще? — воскликнула Лилайн. — Но разве в Академии нет свободных комнат? Лишних аудиторий хотя бы!

— Аудитории не приспособлены для проживания, и переоборудовать их нецелесообразно,

— отрезала Ар-Яшнер. — Не волнуйтесь, спальни достаточно просторны и комфортны. Если вы не уживетесь с соседями, вас переселят, хотя... — она скептически посмотрела на Лилайн. — Академия — не место для демонстрации своего характера. Вы здесь, чтобы учиться, и ваши привычки и происхождение не имеют значения. А теперь прошу подходить ко мне по очереди.

Она извлекла из кармана зеркальце, поднесла к своему блокноту и коснулась обложки наконечником перьевой ручки. Что-то сверкнуло, зашуршали маленькие страницы — и вот декан держала в руке уже не блокнот, а стопку разрозненных бумажек.

«Ну, по крайней мере, можно не бояться, что я окажусь с Лилайн в одной спальне», — подумала Имоджин. Студенты один за другим подходили к декану и брали из ее рук листки.

Потом бумага вспыхивала и превращалась в светящихся мотыльков. Мотыльки вспархивали с рук и летели в сторону дверей, видневшихся под галереей и в ее глубине. Студентам ничего не оставалось, как следовать за ними.

Послышались первые смешки и возгласы. «Ой это чей, твой?», «Кажется, я потерялась!», «Стой, кому говорю!», «Декан Ар-Яшнер, у меня жалоба! Мой мотылек скотина!»

Имоджин фыркнула. Начинались студенческие будни, которых она так долго ждала.

***

Спальня действительно оказалась просторной. И, пожалуй, комфортной. Во всяком случае, большие кровати с пологами выглядели уютно, а высокие подушки, проступающие из-под покрывала, так и манили зарыться в них. Имоджин пришлось рано встать, она не выспалась, потому что в отеле вела ночной образ жизни.

Она зевнула и заставила себя отвернуться от кроватей.

Еще в спальне обнаружился камин, а неподалеку от двух узких окон — три небольших письменных стола. Проход к окнам оставался свободным. Кровати и камин скрывались в глубине помещения, у противоположной от окон стены. Покрывала, шторы и ковер были синими с тонким золотистым узором.

Кажется, не так уж плохо...

Еще в комнате была Илидия. Она сидела прямо посередине и увлеченно рылась в чемодане. Остальные чемоданы и сумки, среди которых Имоджин узнала и свои, стояли рядом,

— Значит, ты моя соседка, — хмыкнула она.

Этикет, конечно, предписывал поздороваться, сказать что-то подходящее случаю, вроде того, насколько ты рада встрече с такой замечательной рейсте, но, увы, не имеешь чести ее знать. Но Академия соединяла в себе невообразимую древность, огромную историю и легкий дух фамильярного анархизма, который невидимым дымком пропитывал все и вся.

Этикет существовал для чужих. В этом месте все становились своими.

— Привет, — ответила Илидия. — Где здесь твое барахло? Ты Имоджин сель Маре или Бланка Филлист?

— Я Бланка Филлист, — произнесли с порога. Вошедшая девушка оказалась высокой, стройной и золотоволосой. Роскошные волосы с трудом держались в сетке, безжалостно стянутые с такой силой, что глаза Бланки казались чуть раскосыми. — Кто-то сказал сель Маре?

— Это моя фамилия, — ответила Имоджин и с изумлением увидела, как в этих раскосых зеленых глазах мгновенно вскипает бешенство. — Какие-то проблемы?

— Да, — выдохнула Бланка. — Если ты родственница Эртена сель Маре, то я немедленно пойду и попрошу перевести меня в другую комнату! Не смогу жить рядом с его сестренкой и не подсыпать ей яду.

— Подсыпь, если хочешь его порадовать, — холодно ответила Имоджин. — Но лучше научись отыгрываться за свои беды на тех, кто в них виноват, а не на посторонних.

Она принялась один за другим переносить свои чемоданы к крайней кровати. Шкафы для одежды, незамеченные раньше, были встроены прямо в стену. Удобно — Имоджин уже начала думать, что придется складывать вещь под кровать.

— Порадовать? — медленно повторила Бланка — и вдруг шумно вздохнула. — Прости. Я. растерялась. Каждый день видеть кого-то из них.

— Я из них, — скептически сказала Имоджин. — Но я понятия не имею, что они тебе сделали. Они не пылают ко мне родственной любовью, особенно теперь. А насчет яда подумай.

Бланка еще несколько мгновений смотрела на нее, потом мотнула головой и стала молча разбирать вещи.

Ясно. Что бы Эртен ей ни сделал, она не станет откровенничать. Бланка. Южное имя, имя уроженки одного из белых городов у моря, среди песков и лавровых деревьев, одного из городов, вечно овеваемых теплым соленым бризом, где воздух пахнет терпкостью и раскаленными камнями, и незримо витает запах моря. Там жили темпераментные люди, и, видимо, поэтому среди аристократии особенно ценилась сдержанность. Впрочем, это лучше, чем болтливая соседка, от которой уже через полчаса не будешь знать, как отвязаться.

Закончив развешивать одежду в шкафу и раскладывать вещи в недрах тумбочки,

Имоджин развернула найденное там расписание. На тонкой серой бумаге было написано:

«1 айна. Заселение в комнаты, свободное время, вечеринка.

2 айна. 8:00 — введение в интуитивную магию, 9:30 — введение в свойства элементов, 11:00 — принципы сочетаемости, 13:00 — встреча с куратором».

Интересно. Сплошные введения... Имоджин очень надеялась, что на первом курсе эти самые введения не займут весь год, и в ближайшее время наставники все же перейдут к практике. Сама она слишком много практиковалась, чтобы выслушивать теорию без скуки. Хотя есть же маги из простых семей, уникумы, дар которых возник сам собой, а не достался по наследству. В последнее время их становилось все больше.

Это, несомненно, должно было что-то означать.

Имоджин вспомнила о своей ячейке в центральном отделении почтамта. Там наверняка накопилось уже много новых заказов. Было бы неплохо, если бы она могла заняться их выполнением, вместо того чтобы слушать скучную теорию . Ладно, рано унывать заранее. Может, теория еще окажется интересной.

Погрузившись в раздумья о грядущей учебе, Имоджин без внимания скользнула взглядом по расписанию на сегодня. О нем напомнила Илидия, вдруг громко воскликнувшая:

— Вечеринка?

Вечеринку устраивали старшекурсники. Причем не без видимого удовольствия.

Столики в общем зале ломились от угощений. В графинах не заканчивалось вино. Оказалось, здесь оно не было под запретом. Да и был ли смысл запрещать что-то почти взрослым людям, в большинстве своем — совершеннолетним? Видимо, именно так рассуждала госпожа Корайен. Имоджин не сомневалась, что вечеринку санкционировала именно она.

Откуда-то появился магнитный фонограф, и из раструбов полились нашумевшие песни Этайна Коринты. «Коринта-а-а!» — тоненько взвизгнул кто-то из девчонок. Поднялся гам и гвалт, ненадолго заглушив низкий, с придыханием, голос модного певца. Зазвенели бокалы, зазвучал нарастающий смех. Незнакомый старшекурсник щелкнул переключателем фонографа, и Коринта затянул медленную и, без сомнения, романтичную песню. Несколько пар уже кружились в танце в центре зала.

Поддавшись всеобщему веселью, Имоджин взяла бокал. Вино оказалось сладким и обманчиво некрепким. Она уже не думала об Эртене, да и не замечала его в веселой толпе, расходящейся все сильнее. Смутно знакомый парень утащил ее танцевать. Имоджин не сопротивлялась. Ах, был бы здесь Алессар!..

Но Алессар давно вышел из возраста, в котором позволительно веселиться в академии, не думая ни о чем серьезном. Серьезное... Какая-то неясная тень словно нависала сверху или маячила за спиной, напоминая, что Имоджин тоже не может позволить себе расслабиться, ведь ей нужно искать артефакт, шевелиться, работать головой.

А светильники на цепях то тускнели, погружая зал в таинственный полумрак, то разгорались снова, заставляя некоторых поспешно отшатываться друг от друга, и парень, в котором Имоджин узнала Даэррана Ар-Санна, дружка Илидии, рассказывал до того потешную историю о заточенном в подвалах Академии Сиятельном. Имоджин хохотала так, что не могла остановиться. Отдышавшись, она обнаружила себя на диване. У ее ног на полу устроился Даэрран, а рядом, привалившись спиной к боку, — Илидия, которая уже так набралась, что с трудом говорила.

Имоджин подумала, какими подручными предметами можно воспользоваться, чтобы привести ее в чувство, но так ничего и не нашла. «Отвратный из меня все-таки интуитивный маг», — пронеслась в голове унылая мысль. Отгоняя ее, Имоджин вскочила.

— Я пойду проветрюсь! — воскликнула она и помахала рукой перед носом. Где-то, похоже, зажгли шадские ароматические листья. Болтали, что их запах дурманил, если вдыхать его слишком долго.

Даэрран вскочил с пола и потряс полусонную Илидию за плечо. Та лишь промычала в ответ что-то неразличимое.

— Совсем не умеет веселиться. Никогда не умела, — посетовал Даэрран, устраивая ее поудобнее на диване. — Пойдем. С листьями здесь переборщили, пускай наведут порядок.

Дверь из зала вывела на просторную площадку, от которой ответвлялось три коридора. По ним тоже сновали студенты — видимо, такие же желающие проветриться. Насколько Имоджин успела понять, общежития зельеваров, медиков и боевых магов были в другом крыле, а вот прикладные маги обитали где-то неподалеку — может, в конце соседнего коридора.

Нового гостя первой заметила не она, а Даэрран.

— Рейст Альграт? — воскликнул тот с каким-то восторженным изумлением и вдруг сделался ужасно похожим на щенка горной овчарки. Вот-вот завиляет несуществующим хвостом и заскачет, выпрашивая лакомство.

Дестан Альграт — а это был он — чуть заметно вздохнул и, кажется, тихонько ругнулся.

— Добрый вечер, — сказал он недовольно. — Рейсте сель Маре, нужно поговорить.

— О чем? — поинтересовался Даэрран, начисто игнорируя все нормы вежливости. На Альграта он смотрел, как на кумира. Видно, в мечтах уже сам служил в Управлении безопасности и делал карьеру. а может, ловил распоясавшихся инниари или простых бандитов, Имоджин еще не успела изучить его мечтания. Она потрясла головой, словно надеясь, что оттуда выветрится легкий винный дурман.

— Добрый вечер, рейст Альграт. Хорошо.

Она осмотрелась, ища тихое место. Но в общежитском крыле найти его по понятным причинам было нелегко.

— На улице побеседуем, — сказал Альграт.

— О чем? У вас какое-то расследование? Может, я могу помочь? Простите мою наглость,

— надо же, Даэрран вспомнил, что ведет себя невежливо. — А на стажировку без рекомендаций к вам после какого курса можно попасть?

Так и есть. Мечта. Какая-то давняя и страстная юношеская мечта... Даже Альграт смягчился и ответил почти спокойно:

— Мне нужно узнать у рейсте сель Маре кое-что относительно нападения на ее дядюшку. Стажировка — по достижении полных двадцати двух лет. Только подумайте хорошенько, нужно ли это вам.

Имоджин послышалось в его голосе тень застарелой горечи. Альграт решительно сгреб ее за локоть и потащил за собой.

Больше на них почему-то никто не обращал внимания.

— Отвод глаз? — поинтересовалась она, переводя дыхание и с трудом успевая за спутником. — А почему вы сказали Даэррану, что стажировка ему не надо? Платят мало?

— Платят неплохо, — хмыкнул Альграт и зашагал помедленнее. — Только излишняя восторженность на пользу службе не идет.

— А что идет — вечное унылое выражение лица «отстаньте-от-меня-все»? Простите.

— Это не обязательно, — весело сказал он, сбегая вниз по лестнице. — Но помогает избавиться от части лишних забот.

Чем ниже по лестнице, тем меньше становилось студентов, отбившихся от общежитий. На первом этаже не было вообще никого. Странно, неужели даже преподаватели не дежурили на случай непредвиденных неприятностей? Но Имоджин так никого и не увидела. Уже стемнело, огромный холл был пустынен и тих, а статуи, казалось, чуть заметно шевелились, разминая затекшие ноги.

Альграт вывел ее на улицу. Сверху из приоткрытых окон доносилось пение Этайна Коринты.

— Ну, говорите же, — потребовала Имоджин. — Что там с дядюшкой, вы что-то знаете?

— Рейсте сель Маре, что вы делаете сегодня вечером? — вместо ответа поинтересовался глава Корпуса по делам инниари. Глаза его смеялись.

Имоджин фыркнула от неожиданности, смотря на него с высоты двух ступенек крыльца. Сегодня Альграт выглядел не в пример лучше, чем в прошлый раз. Синяки под глазами побледнели, жесткие складки у губ чуть разгладились, да и веселье делало его лицо почти приятным, а не той недовольной маской смертельной усталости, которая запомнилась Имоджин. Несколько лишних часов сна творят чудеса.

— Вы говорите так, будто на свидание меня приглашаете, рейст Альграт, — протянула она.

— Почему бы и нет? Нам есть что обсудить.

— Так обсудить или свидание? — дотошно уточнила Имоджин. — Вообще-то сегодня я должна была развлекаться и знакомиться с новыми однокурсниками...

— Успеете еще на них налюбоваться за шесть лет. Давайте прогуляемся. Ваш кузен поступил на интуитивную магию, значит, с артефактом случилось то, чего я боялся. Времени почти нет.

— И что же с ним случилось? — Имоджин глубоко вздохнула и осмотрела свой брючный костюм и туфли без каблуков. Ладно, сгодится для прогулки, тем более что ни на какое свидание она не собиралась. Даже несмотря на то, что Алессар повел себя как черствый негодяй!

Альграт кивком позвал ее за собой, к выходу из сада. В темноте над верхушками деревьев парили мерцающие золотые огоньки. Из сплетения густых ветвей слепо смотрела тьма.

— Я подозревал, что Эрдалон сель Маре свяжется с теми, кто способен дать магические силы взаймы, — помолчав, сказал Альграт. — Эртен мог воспринять либо силы, отнятые у ровесника, близкого по крови, либо. Поделиться магией пока что могут только инниари. Никто из них в обычное время не стал бы жертвовать чем-то ради человека, им не нужны облигации, драгоценности, чемоданы наличных или чем там еще люди могут расплатиться. Но Эрдалону повезло. В его руках был артефакт, который сейчас нужен им позарез. Как и нам.

— То есть Часы у них? Но если инниари хотят выпустить Сиятельных, почему печать еще на месте?

— Скорее всего, артефакт еще не перешел в полное распоряжение того, кто дал силы Эртену. То ли силы еще не прижились, то ли есть какие-то дополнительные условия. Может, они вообще ждут, пока он закончит Академию, было бы неплохо, но я сомневаюсь. Вы мне поможете это выяснить, рейсте сель Маре.

— Что от меня потребуется? Можете по-человечески рассказать, что с этим артефактом? Я имею в виду. откуда вы узнали, что дядя его кому-то отдал, и как его искать, и вообще, — не выдержала Имоджин — Когда вы вот так выдаете одни только свои выводы, мне кажется, что я читаю отчет. Мне нужно представлять, что происходит!

Она сама не понимала, почему слова Альграта будили в памяти сухие черные строчки, набранные на плохой бумаге. И зачем требовалось что-то представлять. Но сведения, которыми он поделился, оседали в памяти, не затрагивая воображение, а без этого Имоджин не смогла бы продумать свои действия даже на шаг вперед. Так уж она была устроена. Чтобы доставать на втором плане редкие компоненты, ей тоже нужно было сначала осмотреть трущобы или развалины, где могло скрываться искомое. Она не знала, как может быть иначе.

— Постараюсь. — вздохнул Альграт. — Послушайте, вы не против поговорить в ресторане? Я только недавно смог вырваться, сутки ничего не ел.

— Свидание с горячей сочной отбивной? — усмехнулась Имоджин. — Хорошо... А дядюшка или его друзья меня там не заметят?

— Ваш дядюшка вас не ищет и не будет искать еще неопределенно долго, — Альграт ухмыльнулся, как довольный кот, стянувший шмат свежего мяса. — Видите ли, это я устроил нападение на него. И больница, в которой следят за его состоянием, тоже под моим контролем. Если мне нужно, чтобы он не мешался под ногами, он не будет мешаться.

Имоджин опешила, да так и не нашлась что ответить, пока они не подошли к выходу из сада Академии. У ворот ждал автомобиль Альграта — тот немыслимый гибрид современной бензиновой машины и тенемобиля. Спутник распахнул дверцу, приглашая Имоджин внутрь.

Она плюхнулась на сиденье, как куль с мукой, позабыв об изяществе. Что, кайасы раздери? Устроил нападение на дядюшку?!

— Я наполовину инниари, рейсте сель Маре, — мягко пояснил Альграт. — До их уровня ментальной магии мне далеко, но я могу отнять немного жизненных сил и инсценировать все остальные эффекты. Нам не нужно, чтобы Эрдалон сель Маре продолжал гоняться за вами. Теперь его репутация подмочена, на него будут смотреть с подозрением, особенно после того, как специалисты больницы напишут правильное заключение. Все его друзья будут сомневаться, что все в порядке, подозревать, что он стал прислужником Госпожи.

— почудилось или губы Альграта на миг скривились в болезненной усмешке? — Кроме того, нужно подтолкнуть Эртена к действиям. Он зашевелится быстрее, если за ним не будет стоять всесильный отец.

— Зашевелится? А что именно, по-вашему, он будет делать? — заинтересовалась Имоджин. Она все еще не могла переварить услышанное. Пыталась представить, как Альграт нападает на дядюшку Эрдалона, и не могла. Кстати, а как это вообще выглядит?

— Трудно сказать, — задумчиво произнес Альграт, заводя мотор. Машина послушно заурчала, но глава Корпуса по делам инниари еще какое-то время сидел, глядя в полумрак перед собой. — Скорее всего, сделка с инниари пока не закрыта. Они получили артефакт, но воспользоваться им не могут, иначе печать бы уже пала. Значит, сель Маре должны будут сделать так, чтобы артефакт перешел в полную собственность инниари, но как раз это им и не под силу, потому что это ваше наследство, — Альграт хмыкнул, оценив логический казус. Машина наконец тронулась и почти сразу нырнула в тень.

Имоджин этого веселья не разделяла. Она поежилась. Когда смысл слов собеседника окончательно дошел до ее сознания, по спине побежал ледяной холодок, проникая сквозь кожу и сжимая сердце невидимыми тисками.

Кажется, она поняла, что до сих пор была слишком беспечной.

Не выходила из отеля и опасалась встретиться с дядюшкой, чтобы не потерять магию, а опасаться следовало не только за магию, но и за свою жизнь.

— Рейст Альграт, — произнесла она мгновенно заледеневшими губами, — а ведь меня же просто убьют, если как-то не защититься. Если, как вы говорите, дядя не может передать артефакт в полную собственность инниари, потому что это мое наследство. Да я не понимаю, почему я до сих пор жива!

— Во-первых, вы не достигли совершеннолетия, — ответил Альграт. — Во-вторых, по магическим законам надежнее дождаться, пока вы станете полноправной владелицей артефакта, и заставить вас от него отказаться, а не убивать. Мне кажется, ваш отец не хотел отдавать Часы брату. Он предпочел завещать их вам, куда более слабому и юному магу. Может, подозревал, что контакты Эрдалона с инниари ничем хорошим не закончатся. Так или иначе, он мог позаботиться, чтобы Эрдалон ничего не получил даже после вашей смерти. За вас возьмутся, когда вам исполнится двадцать... кстати, скоро?

— Через три месяца, — пробормотала Имоджин.

— Значит, поторопимся. Нужно найти артефакт, вырвать его из лап инниари, выжить при этом и укрепить печать, чтобы Сиятельные не выбрались. Как вам план?

План Имоджин не нравился. Сейчас ей ничего не нравилось. Когда опасаешься за свою жизнь, как-то не до чужих идиотских планов. Да и как он собирается выцарапывать Часы у инниари, если дядя действительно отдал артефакт? А печать? Не напрасно ведь ее до сих пор не укрепили, хотя Часы годами мирно хранились у родителей Имоджин. Или не так уж мирно? Или родители погибли не из-за несчастного случая, а из-за этого проклятого артефакта? Имоджин бы не удивилась. Но пока что была не готова услышать ответы.

Нужно будет обдумать все это. А потом осторожно копнуть зыбучие пески прошлого — вдруг отдадут хотя бы что-нибудь.