Академия последних рубежей

Глава 4

Неделя пролетела быстро. Все это время Имоджин не выходила из отеля.

Она даже не рисковала лишний раз высунуться из номера. Да, дядюшка, конечно, в последнюю очередь стал бы искать ее здесь, но у него было множество друзей и хороших знакомых. Кто-то из них мог очутиться в «Рейнес-отеле» — прийти сюда по делу, встретиться с кем-нибудь, да мало ли зачем. В гостиницах селились иностранцы и приезжие из других городов, но это не значило, что их не стоило опасаться.

Кажется, Имоджин грозило к концу недели превратиться в невротичку.

Но иногда она все же отправлялась побродить по отелю, огромному и сверкающему, как дворец. Наверное, примерно так и выглядел императорский дворец, пока еще существовала династия Нараннов, самым главным событием считался ежегодный Зимний бал, а не смотр войск, а канцлер был всего лишь канцлером, а не верховным главнокомандующим империи. Порой Имоджин задумывалась, каково это — жить в то время. Но оно ушло, еще когда дядюшка был ребенком. А канцлер. Что ж, деньги, сэкономленные на пышных празднествах, он пускал на развитие фабрик и поддержку ферм. Не самая плохая стратегия.

Из номера Имоджин выбиралась ночами. Большинство постояльцев спали, да и персонал пользовался шансом прикорнуть в комнатах для отдыха. В холле и в роскошном атриуме горел яркий свет. Зеленели пышные деревья в кадках. Кругом царила тишина и легкое эхо. Иногда слышались голоса и тихий шум — какие-то службы работали и ночью.

Иногда еле слышно, но выразительно хлопали дверцы машин — в специальный зал прибывало теневое такси. Иногда Имоджин встречала таких же полуночников, как она сама.

Ресторан работал круглосуточно. Осмелев, она стала спускаться туда, чтобы выпить чая и прочесть еще несколько страниц из книги среди пустых столиков, стекла и бронзы светильников и расписанных картинами прошлого деревянных панелей.

Жаль только, что ни в одной из книг не нашлось ничего о Часах инниари.

Однажды ночью Имоджин увидела в ресторане первого советника Канцлера. Лорд Лайст, высокий, черноволосый, моложавый, держался с каким-то внутренним достоинством, и от него исходило ощущение силы, хотя он даже не владел магией. Лайст разговаривал с незнакомцем в ярко-зеленом костюме. Лицо незнакомца было смуглым, точно он прибыл из южных стран второго плана, где постоянно светило солнце. Имоджин не заметила, применял ли собеседник Лайста магию, но не расслышала из беседы ни единого слова.

Она успела привыкнуть к отелю. В его безлико-дорогом интерьере была своя прелесть, а в ночных прогулках — уютная таинственность. Но когда пришло время отправляться в Академию, Имоджин не задерживалась в номере ни на миг.

Главное — добраться до Академии и не попасться дядюшке. И можно будет чувствовать себя в безопасности.

Она читала газеты, но ничего нового о дядюшке там не писали. Его отпустили домой, и на том новости закончились. Возможно, Канцлер искал магов, которым можно было доверять, чтобы выяснить, кому после нападения служит Эрдалон сель Маре.

Оставалось надеяться, что неприятности у дядюшки достаточно серьезные и он не станет подкарауливать Имоджин у входа в академию.

На всякий случай она отправилась в путь ранним утром, когда еще не рассвело, и старалась не вспоминать, чем закончилась прошлая попытка ускользнуть, пока все спят.

***

Территория академии занимала целых два квартала.

Первым в глаза бросался сад, такой старый, разросшийся и заброшенный, что казался настоящим лесом. Его не подстригали, не обновляли дорожки, проложенные несколько веков назад, и не следили за тем, что происходит в гуще деревьев и кустов. Ухаживали только за малым участком, который прилегал к зданию академии. Считалось, что вмешательство человека вредит магическим растениям, которые сами определяют для себя комфортную среду.

Сад окружала толстая зубчатая стена высотой в два человеческих роста.

К академии, упрятанной за буйными зарослями, вела единственная широкая аллея, разрезающая сад пополам.

Академия не имела названия. Ее не могли перепутать ни с какой иной. Других магических учебных заведений в Алгимире не было. Только она — невероятно древняя, огромная, неприступная, укрытая от мира за зловещим садом в старом замке, похожем на целый город под одной крышей. Его стены еще помнили Сиятельных в расцвете власти. Задолго до падения. На его скамьях сидели величайшие герои Алгимиры — и величайшие преступники. Здесь веками копились знания и совершались открытия. Некоторые из них меняли мир. Некоторые так и оставались похороненными на рассыпающихся от старости страницах, слишком темные и опасные, чтобы увидеть свет.

По преданиям, в подвалах замка до сих пор жил один из плененных Сиятельных. И каждый год кто-то пытался его найти. По преданиям, ректор академии, рейсте Ильга Корайен, водила дружбу с самой Госпожой инниари... а может, их узы были не просто дружбой. По преданиям, в стенах академии веками действовало несколько обществ, и на самом деле именно они, а не Канцлер с Советом Пятидесяти, правили страной.

Алессар тоже окончил Академию. Но отказывался говорить, какие из преданий правда, а какие ложь. «Зачем вы забиваете голову этой ерундой, Имоджин, любовь моя?»

Он часто называл ее «любовь моя». А Имоджин не хотелось даже думать о нем. Она все еще не смирилась с тем, что считала его предательством.

... — В Академию? — недовольно переспросил водитель теневого такси. — Они не пускают нас внутрь. Так что сразу предупреждаю, рейсте, высадить вас я смогу только где-то под деревьями.

— Ладно, но постарайтесь как можно ближе ко входу, — вздохнула Имоджин. Она погрузила в машину последний чемодан и забралась на сиденье.

И снова разгорался рассвет.

Несмотря на ранний час, двор Академии полнился людьми. При виде их у Имоджин отлегло от сердца. При такой толпе меньше риск попасться дядюшке в лапы. Машина остановилась в тени раскидистого куста в самом конце аллеи, недалеко от крыльца, и исчезла, едва Имоджин вытащила свои чемоданы.

— Абитуриентка? — Рядом тут же очутился высохший старик в сером костюме. На лацкане у него красовался значок Академии — щит с книгой и стилизованными крыльями. — Ваше имя и фамилия?

— Имоджин сель Маре, — представилась она.

— Оставьте вещи, их сохранят и вернут вам, когда вы пройдете вступительное испытание. или не пройдете, — прокаркал старик. Его поблекшие, когда-то карие глаза смотрели будто насквозь. В руке возник блокнот, и Имоджин увидела, как старик не глядя царапает там ее имя.

Она гордо вскинула голову. Зловещие полунамеки незнакомцев давно не пугали.

— Благодарю, рейст. как ваше имя?

— Кэрстан Шелль, — с достоинством представился старик. — Ключник и хранитель порядка в Академии.

Имоджин кивнула ему и поспешила войти в холл.

Замок не перестраивали веками. Здесь не было модного атриума, но потолок и без того терялся где-то в полутьме, высоко над лампами, висящими на стенах. Статуи великих магов прошлого, казалось, следили за присутствующими строго и внимательно. В темносиних гобеленах взблескивала золотая нить, которой выткали бытовые сценки из академических будней. Сценки эти происходили еще во времена Сиятельных — их фигуры появлялись то здесь, то там, одним жестом уничтожая учебники с неугодным текстом или сметая студента, который позволил себе богохульственную шутку.

— Абитуриентов прошу пройти сюда, — сказал молодой мужчина в тонком свитере и слегка помятых брюках. Он жестом пригласил Имоджин в соседний зал, куда из холла вела короткая галерея.

Зал напоминал комнату ожидания. У стен стояли диваны, в центре то здесь, то там жались друг к другу кресла, приглашая друзей устроиться в них лицом к лицу. На отдельном столике у стены стояли чистые чашки и чайник, явно зачарованный на неостываемость.

Лампы на стенах, такие же, как в холле, освещали силуэты сидящих людей. Сколько же их здесь? Имоджин показалось, что не меньше сотни. Но в просторном зале оставалось еще много свободных мест.

— Вступительное испытание начнется в девять часов, — сказал мужчина. — Подождите здесь, можете выпить чаю и познакомиться с другими абитуриентами. Возможно, они станут вашими сокурсниками, — он дружелюбно улыбнулся. — В половине девятого я прочту вводную лекцию, чтобы вам всем проще было сориентироваться, если вы еще не выбрали факультет. Чувствуйте себя как дома.

И он отправился встречать других прибывающих. В день вступительного испытания в Академию съезжались изо всех уголков страны. Жителям отдаленных провинций приходилось пускаться в путь за двое суток, чтобы поезд успел вовремя.

Имоджин осмотрелась. Кто-то из будущих студентов уже вовсю болтал или флиртовал, кто-то пил чай, кто-то, как она, с любопытством разглядывал обстановку, кто-то безразлично уткнулся в книгу. Имоджин пожалела, что оставила книги в чемодане. Но с другой стороны — читать при всех о ритуалах или артефактах инниари значило привлекать ненужное внимание...

Дверь открылась. Мужчина, встречавший абитуриентов, привел еще двух человек.

И одним из них был Эртен.

В первое мгновение Имоджин охватила паника. Ноги приросли к полу, под ложечкой засосало, а пальцы словно онемели. Потом Имоджин вспомнила, что она уже в Академии. Даже если опекуны — бывшие опекуны! — явятся сюда вслед за Эртеном, они ничего не смогут с ней сделать.

Она медленно вдохнула, выдохнула и склонила голову, исподлобья наблюдая за кузеном.

С ним рука об руку шла Лилайн Валларде, его невеста. Даже на таком расстоянии Имоджин видела, как искрится бриллиант в ее помолвочном кольце.

Эртен не замечал кузину. Он держался спокойно, уверенно, так, словно с раннего детства знал в Академии каждый уголок и не испытывал никакого благоговения перед древностью ее стен и историей, незримо стоящей за плечом. Вот он небрежно сбросил с плеч дорогой плащ, перекидывая его через спинку ближайшего кресла, и бережно помог сесть Лилайн, которая зябко куталась в меховую накидку. Лилайн, подчеркнуто хрупкая, утонченная, женственная, улыбнулась ему и что-то сказала, жестом собственницы поправляя его манжеты. Эртен кивнул и направился к столику с чаем.

«Как жаль, что Алессар уже закончил Академию», — подумала Имоджин. Она представила, как училась бы с ним вместе, виделась каждый день, до хрипоты спорила о тонкостях интуитивной магии.

.и ничего не почувствовала.

Разочарование надежно держало в узде романтические порывы. Душило их, не оставляя ни единого шанса. Само это чувство — равнодушия и скуки — казалось пугающим. Имоджин бездумно наблюдала за Эртеном, разливающим по чашкам чай. Она еще раз представила на его месте Алессара, но в душе отозвалось лишь легкое сожаление.

Эртен вернулся к невесте. Они мило ворковали, прихлебывая чай. Лишь через несколько минут Имоджин осознала весь смысл этой сцены.

Итак, Эртен прибыл в Академию. И судя по тому, как он держится, он не намерен становиться скромным зельеваром. Нет, так ведут себя те, кто готов блистать с первого дня! Вот и еще какие-то парни и девушки подходят и здороваются — видно, знакомые; вот другие, одетые не по столичной моде, поглядывают на собирающуюся компанию с легкой завистью, а Лилайн недовольно и чуть высокомерно кривит губы, раздосадованная тем, что ей не дают побыть наедине с женихом...

Стало быть, помолвка тоже не расторгнута.

А если бы Валларде узнали, что Эртен лишен магического дара, они бы расторгли ее тотчас же. И Лилайн точно так же улыбалась бы уже другому жениху, которого бы для нее подыскали — возможно, не такому молодому и красивому, но такому же аристократичному и способному удержать и направить в нужное русло магию рода.

На что рассчитывают дядя с тетей? Нашли другой способ достать для Эртена магию?

Обратились к инниари? Нападение было вовсе не нападением, а дядюшка просто пошел на сделку? По слухам, инниари могли наделить магией того, кто был ее лишен. Но платить за это приходилось службой Госпоже.

А Альграт говорил, что поиски артефакта инниари будут зависеть от того, на какой факультет поступит Эртен.

Имоджин закусила губу в задумчивости. Рано или поздно Альграт должен объяснить, что все это значит. Пока она была уверена в одном — опекуны связались с некими силами, с которыми не связывался никто в здравом уме. Чем они за это заплатили и что будет дальше, оставалось лишь догадываться.

Тут Эртен повернул голову в ее сторону, и взгляды встретились.

Лицо кузена заледенело, губы сжались в злую полоску. Странно. Он же знал, что Имоджин будет на вступительном испытании, ведь ее магия осталась при ней, так почему удивляется?

Но она почти сразу поняла, что это было не удивление. Это была ненависть.

Эртен больше не относился к Имоджин со снисходительной добротой, щедро разбавленной пренебрежением, как к бедной родственнице. Теперь он увидел в ней врага. И ненавидел так, как ненавидят врага, а не надоедливую кузину, с которой не поделил вкусный кусок.

Имоджин вежливо кивнула ему. Эртен мотнул головой и демонстративно отвернулся.

За представлением наблюдала его компания. И Имоджин не сомневалась, что если она и найдет в Академии друзей, то ими будут не эти парни и девушки, которые сейчас окружали Эртена.

«Невелика потеря», — мрачно подумала она. И постаралась не представлять, на что станет похожа ее жизнь, если сбудутся самые недобрые подозрения.

Если из-за дядюшки от Имоджин отвернутся все знакомые из их общего круга.

Если Алессар откажется от нее, когда вникнет в ситуацию

Если Эртен с его популярностью среди такой же, как он, золотой молодежи настроит всех в Академии против нее.

Если она останется одна. Абсолютно одна. Ни друзей, ни приятелей, ни семьи, ни близких. Только черная пустота.

И магия. Нужна ли магия, если за нее придется платить такую цену? Об этой ли пустоте говорил Альграт, заставив Имоджин задуматься о том, о чем она пока не думала, занятая более насущными делами?

И откуда он, в конце концов, знал об этой пустоте — не из собственного ли опыта?..

Имоджин больше не смотрела на Эртена. Она подошла к столу с посудой, взяла чашку чая и постаралась отрешиться от всего.

В половине девятого вернулся мужчина, который привел ее в этот зал. Сразу воцарилась тишина. Вдруг оказалось — а может, он что-то незаметно сделал — что диваны и кресла стоят очень удобно, почти как скамьи в аудитории, не хватает только столов и толстых конспектов. И что очень удобно сидеть и смотреть на него, такого маленького по сравнению с гигантскими размерами зала, но внушающего невольное уважение своим уверенным видом.

— Приветствую всех в Первой имперской Академии магии, — произнес мужчина. — Меня зовут Дейтер Ильхарт, для вас — профессор Ильхарт. Я преподаю основы интуитивной магии. С некоторыми из вас мы познакомимся поближе, ну а у тех, кто выберет иные факультеты, будут другие преподаватели.

Имоджин отметила, как тактично он сказал «кто выберет иные факультеты». Она плохо представляла, чтобы кто-нибудь по доброй воле выбрал что-то кроме интуитивной или боевой магии. Ну, может, некоторые могли стремиться поступить на медицинскую, потому что хотели спасать жизни — это она тоже понимала, хотя и не чувствовала в себе подобной самоотверженности.

— Вступительное испытание покажет ваш магический уровень, и в зависимости от него вам предложат тот или иной факультет. Многие окажутся перед выбором, потому что средний и высокий уровень дают возможность выбирать факультет. Сейчас я расскажу вам, в чем разница между ними.

Имоджин, как и все абитуриенты из семей магической аристократии, это прекрасно знала. Но она видела, как девушка, сидящая рядом, напряженно прислушивается, а парень через ряд раскрывает блокнот, готовясь делать заметки.

— Итак, интуитивная магия. Факультет, куда можно попасть только с наивысшим уровнем дара. Как многим известно, вся магия базируется на элементах, или компонентах. Элементом чар может стать что угодно — любой существующий предмет, вещество и даже явление. Вы не сможете создать что-то из ничего... Нет-нет, не сможете, — профессор дружелюбно кивнул парню, сидящему в первом ряду и, похоже, попытавшемуся возразить.

Имоджин узнала Лиара Осгранта, одного из приятелей Эртена. Ну конечно, представитель магической «золотой молодежи» всегда все знает лучше всех.

— Да, то же клонирование предметов может показаться созданием из ничего, но это не так. Для клонирования вам понадобится как минимум исходный предмет и отражающая поверхность. С помощью магии вы получаете информацию об их внешнем виде, с помощью отражающей поверхности — посылаете импульс и в итоге создаете копию. Но в основе лежит информация, которую вы сумели извлечь из одного или нескольких элементов. Если вы захотите клонировать камень, вам понадобится только камень и зеркало. Если захотите сделать его золотым — потребуется еще и золотой элемент, образец структуры, которую вы хотите придать камню. По сути, все наши чары — это извлечение информации из окружающего мира и ее переработка, направление в нужное нам русло. Природу этого явления изучают в лабораториях. Пока что мы не знаем, от чего зависит более или менее высокий уровень магии, а значит, и способности использовать информацию. Каждый способен поднести зеркало к камню. Но не у каждого выйдет еще один камень.

В зале стояла тишина, нарушаемая лишь еле слышным шелестом одежды да шорохом ручки по бумаге. Парень, сидящий через ряд, упорно конспектировал — а может, записывал какие-то свои мысли. Приезжие слушали затаив дыхание. Столичная молодежь из магических семей выделялась сразу — они сидели со скучающим видом, но, по крайней мере, не перебивали.

— Свойства большинства элементов хорошо изучены, и это позволяет их сочетать. Множество распространенных сочетаний также изучены и перечислены в справочниках. Но интуитивные маги могут создавать новые сочетания и творить любые чары. Для этого нужна развитая фантазия и высокий уровень личной магии. Для такого мага нет почти ничего невозможного. Он сотворит какие угодно чары из подручных предметов с подходящими свойствами, быстро проанализирует все, что у него есть, и безошибочно выберет то, что поможет ему добиться результата. Эти способности помогут развить на факультете интуитивной магии.

Имоджин поискала глазами Эртена. Кузен, кажется, не сомневался, что поступит именно на этот факультет. На его лице играла удовлетворенная улыбка. Интересно... Откуда у него высокий уровень магии, если его личную раньше не всякий регистратор улавливал?

— Факультет прикладной магии тоже поможет добиться успеха, но создавать новые сочетания элементов его выпускники могут редко. К сожалению. Даже если у них богатая фантазия и живой ум, уровня магии не хватает, чтобы творить чары интуитивно. Их мы учим уже известным сочетаниям элементов, которые гарантированно сработают при среднем уровне магии. Изученных сочетаний много, поэтому в быту прикладной маг почти не отличается от интуитивного. Однако действовать в нестандартных ситуациях, требующих использования магии, такие люди не смогут. Но есть и хорошая новость — известны случаи, когда прикладные маги при должном усердии повышали свой уровень. Это долго и сложно, не всем нужно, но нет ничего невозможного.

Эртен зевнул, прикрыв рот рукой.

— Факультет зельеварения обучает обработке элементов для получения эликсиров. Свойства элементов можно соединить, добавив их в котел и приготовив надлежащим образом, чтобы получить нужный эффект. Информация, которая в них заложена, при этом как бы переплавляется, сливаясь воедино. Зельеварение требует совсем немного личной магии, поэтому ему могут обучаться даже студенты с низким уровнем. Тем не менее, это очень почтенная и важная наука, и интуитивные маги тоже могут пользоваться различными зельями. Не позволяйте предубеждениям застить вам глаза.

Предубеждениям? Видно, они процветали в этих стенах, если профессор предостерегал против них уже во время вступительной лекции. Зельеварение считалось наукой для неудачников. И этот предрассудок продолжал жить, даже несмотря на то, что интуитивные маги тоже пользовались зельями. Потому что интуитивные маги могли выбирать. А зельевары — нет.

— Студенты, наделенные высоким и средним уровнем магии, также могут выбрать факультет боевой магии или медицинской. К сожалению, не все желающие обладают достаточным уровнем, потому что и боевая, и медицинская магия часто требуют применения интуитивной. Комиссия изучает показатели магии абитуриента и принимает решение индивидуально в каждом случае. Если же вы не сможете поступить на выбранный факультет, не расстраивайтесь. И врач, и воин — это призвание. Вы сможете посвятить себя ему, закончив любой факультет.

Ну да, и всю жизнь быть штабной крысой. Или больничным поваром, если тебя не допустят до пациентов... Впрочем, врачами могли стать и люди, вовсе лишенные магии. Они работали в больницах и на фельдшерских станциях, помогая таким же простым обывателям. Медицинская магия была скорее искусством или роскошью для тех, кто мог ее себе позволить. Такие врачи занимались самыми сложными случаями, исследовали недуги, разрабатывая новые методы лечения, создавали лекарства и вакцины, а еще — лечили магов, болезни которых всегда протекали не так, как у обычного люда. Магический фон искажал болезнь, порой до неузнаваемости, питал ее, позволяя вволю порезвиться в ослабленном теле. У врачей, не владеющих магией, было мало шансов справиться с ней, даже если маг подхватывал всего лишь вульгарный насморк.

— Во время испытания вам не придется делать ничего сложного. Регистратор лишь измерит ваш магический уровень, после чего вам предложат выбрать факультет. Большинству из вас, — поправился профессор. Он обвел глазами зал. Взгляд задержался на Эртене.

Он знает, поняла Имоджин. То, что Эртен родился без магии, хранилось в тайне, но как всегда бывает с тайнами, об этом знали многие. Семья невесты. Некоторые приятели Эртена. Некоторые друзья семьи. Что знают двое, знает весь мир. Профессор Ильхарт тоже был наслышан о наследнике сель Маре и теперь смотрел на него с интересом. Наверное, тоже заметил его слишком самоуверенный вид.

— Через двадцать минут, — он потянул за цепочку карманные часы и сверился с ними, — вас начнут вызывать для проверки. До тех пор можете еще раз обдумать свой выбор. Перевестись на другой факультет во время обучения можно, но крайне нежелательно.

Он поднял голову, ободряюще улыбнулся всем и никому в отдельности и скрылся за небольшой дверью. Это была другая дверь, не та, через которую Имоджин вошла сюда. Когда створка приоткрылась, из проема на миг плеснуло ярким светом, хотя за окном стоял привычный пасмурный день.

Собравшиеся возбужденно загомонили, вытягивая шеи и присматриваясь.

Эртен все так же лениво и чуть свысока косился на приоткрытую дверь. В щель все еще пробивался немного потускневший свет. Компания Эртена — Лилайн и три парня из знатных семей, его приятели — тоже изо всех сил делали вид, что им все равно, что вся эта магия — привычная часть их мира, набившая оскомину рутина, что они и так уверены в своем уровне и вообще не слишком интересуются обучением, потому что впитали магию с молоком матери. А может, это Имоджин только казалось, что они изо всех сил делали вид. Может, они не прикладывали никаких усилий. И действительно впитали магию с молоком...

Саму Имоджин охватило приятное волнение, и она не знала, как дождаться своей очереди.

Дверь вновь открылась, и профессор Ильхарт пригласил некую Террин Фален.

Высокая черноволосая девушка встала и прошествовала к нему. Дверь закрылась — и яркая полоса света, пробивавшаяся из-под нее, сменилась чернильной тьмой.

И что это значит?

Террин больше не появилась. Вскоре вернулся профессор Ильхарт и вызвал нового претендента. Имоджин услышала за спиной нервный смешок и сдавленный девичий шепот:

— А если моего уровня недостаточно, меня убьют на месте?

— Сбросят в пропасть, точно тебе говорю, — отозвался ломкий и такой же нервный голос парня. Потом оба расхохотались.

Имоджин не выдержала, оглянулась. Позади устроилась парочка — девушка с короткими взъерошенными рыжими волосами и парень в костюме, в котором угадывалась армейская форма со споротыми нашивками. Так делали многие жители провинции, прошедшие воинскую службу — спарывали шевроны и прочие знаки отличия и продолжали носить выданную Канцлером форму. Чего тратиться на лишнюю одежду? Так что парочка явно была из провинциалов, бесконечно далеких от круга магической аристократии. и все же Имоджин вдруг ужасно захотелось стать третьей в их компании и так же весело смеяться над немудреными шутками.

Смех привлек внимание Лилайн. Та тоже обернулась и недовольно нахмурилась, всем своим видом давая понять, что подобное плебейское поведение недопустимо. Лилайн прекрасно умела это делать — высокомерный взгляд, гримаска отвращения, аристократическое презрение, которое она щедро изливала на тех, кто ей не нравился.

Рыжеволосая в ответ показала ей язык.

Имоджин прыснула. В зале послышались смешки. Выходка не осталась незамеченной. Одарив и рыжеволосую, и Имоджин убийственным взглядом, Лилайн отвернулась. Она больше не собиралась тратить время на всякую грязь под своими ногами.

Имоджин все еще фыркала от смеха. Компания парней неподалеку начала обсуждать Лилайн. Слышно было, как они, почти не пытаясь понизить голос, делятся впечатлениями о ее декольте, губах и тонкой талии и наперебой придумывают способы сбить с нее спесь.

Интересно, Эртен сумеет устроить бойкот половине Академии?

Кузен что-то говорил, склонившись к оскорбленной невесте. Профессор Ильхарт за это время успел вызвать еще десяток претендентов. Испытание шло быстро. Наверное, регистратор работал мгновенно. Имоджин уже не терпелось увидеть его в действии. Вот вызвали и Лилайн, и ту рыжеволосую, которая показывала ей язык... Имя у девушки оказалось красивым — Илидия. Потом вызвали ее приятеля — так и есть, тот оказался жителем северных гор с типичным именем Даэрран Ар-Санн. И наконец.

— Сель Маре, Эртен!

Кузен скрылся за дверью. Не прошло и минуты, как профессор Ильхарт появился вновь.

— Сель Маре, Имоджин!

Она постаралась идти степенно. Хотя очень хотелось метнуться быстрее тени. Лишь бы поскорее увидеть.

Сначала Имоджин не поняла, куда смотреть. Ей смутно представлялось нечто вроде кресла, непременно с оковами и тяжелыми приборами, которые заключат тело несчастного претендента в железную клетку и будут насквозь пронизывать его диагностическими лучами.

На самом деле в небольшом, но вместительном кабинете стоял стол, за которым восседала комиссия из пяти человек во главе с самой госпожой ректором.

Ильга Корайен, пожилая, сморщенная и беловолосая, облаченная в чуть старомодное вишневое бархатное платье с кружевным воротничком, беседовала с Эртеном.

Имоджин успела расслышать слова кузена: «Нет, спасибо, меня не привлекает военная карьера, так что я все же предпочту интуитивную магию». Ректор кивнула, делая пометки в ведомости, а потом Ильхарт жестом указал Имоджин на. что-то.

Она не сразу поняла, что это и есть тот самый регистратор. Прибор напоминал длинную тонкую колбу в человеческий рост. Колба держалась в медной подставке на трех украшенных завитками ножках. Внутри, за кристально-прозрачным стеклом, клубился перламутровый туман. Это он светился, когда дверь приоткрывалась, выпуская наружу потоки сияния.

— Встаньте напротив, — сказал Ильхарт. — Вот здесь.

И указал на круглую площадку, которую образовывали медные завитки подставки рядом с колбой.

Имоджин шагнула туда.

Перламутровый туман пришел в движение. Он взвихрился, в узком стеклянном сосуде будто начался ураган. А потом сияние стремительно потускнело, и белый перламутр стал чернеть.

Он чернел не через серость, а ушел в синеву, как сумеречное небо. Синева сгущалась и темнела, пока не сделалась антрацитово-черной. Лишь в свете мигающих ламп под потолком, если присмотреться, можно было разглядеть слабый перламутровый отлив.

— Думаю, здесь стопроцентная концентрация, — сказала госпожа Корайен. В ее голосе слышалась улыбка. — Высший уровень. Подойдите сюда, рейсте сель Маре. Вы уже выбрали факультет?

— Да, — ответила Имоджин. Сердце отчего-то быстро-быстро колотилось, как после сильного потрясения. Хотя не волновалась же она, в самом деле? Она с детства знала, что владеет магией и что уровень будет высоким, иначе не получилось бы самостоятельно обучиться некоторым чарам и применять их еще до Академии...

— Интуитивная магия? — еще раз улыбнувшись, уточнила госпожа Корайен.

^{— Да}.

Имоджин рассматривала ее. Вблизи ректор не казалась такой грозной и непобедимой, как о ней говорили. Она создала репутацию железной леди, несгибаемой, сильной, способной постоять не только за себя, но и за любого студента из нескольких тысяч будущих магов, умной и всегда добивающейся своего. Но сейчас взгляду предстала милая сухонькая старушка. У нее были абсолютно седые волосы, уложенные в аккуратный пучок и стянутые сеткой с мелкими бусинками, множество добрых морщинок на щеках и трогательные голубые глаза.

Но кто сказал, что, будучи милой старушкой, нельзя всегда добиваться своего?

— Рада приветствовать еще одну представительницу рода сель Маре в этих стенах, — произнесла госпожа Корайен и протянула руку.

Имоджин могла поклясться, что на ладони ничего не было. Но в следующий момент там сверкнул золотистый значок. Восьмилучевая звезда студента с гербом Академии, обрамленная колючими листьями алоэ — намек на то, что с мудростью неизменно приходит горечь.

— Благодарю, — ответила Имоджин и взяла значок.

Тот чуть заметно потеплел в ее пальцах. И это значило, что можно ненадолго расслабиться и успокоиться. Носители значка получали защиту Академии. Никто уже не имел права забрать их против их воли.

Хотя дядюшка, несомненно, что-нибудь придумает.

— Дождитесь конца испытаний вместе с будущими сокурсниками, — напутствовал профессор Ильхарт и кивнул на дверь. Ту же дверь, в которую Имоджин вошла.

Но вышла она уже в другом месте.