Академия последних рубежей

Глава 9

Пробираться к двери пришлось под перекрестным огнем любопытных взглядов. Коридор полнился шорохами, далекими голосами и звуками шагов. После чар тишины они неприятно резали слух.

— Вы не могли дождаться конца лекции или хотя бы не вваливаться так, чтобы все глазели? — недовольно поинтересовалась Имоджин.

— Это запрещено? — бросил Альграт, не оборачиваясь. Он направлялся в конец коридора на шестом этаже, где темнело несколько закрытых дверей.

— Это некрасиво! — прошипела Имоджин ему в спину. — К тому же меня будут донимать вопросами! И кто-нибудь точно донесет Алессару!

Имя Алессара произвело взрывной эффект. Альграт отреагировал так, как вчера на него реагировал сам Алессар. Он резко обернулся. Неуловимое движение, шаг навстречу — и Имоджин пришлось отступить от неожиданно взбеленившегося спутника. В следующий момент она обнаружила, что стоит, прижимаясь лопатками к стене. Альграт уперся рукой в кладку над левым плечом Имоджин.

— А вас так пугает неудовольствие драгоценного Алессара?

— Какое вам до этого дело, рейст Альграт? — ядовито спросила она, откидывая голову назад, насколько смогла, чтобы посмотреть ему в глаза.

В них плескались досада и злость. «Я переоценила его умение держать себя в руках, — пронеслась раздраженная мысль. — Прекрасно! Не хватало только идиотской сцены».

— До Алессара, — прошипел он, — мне дела нет. Мне есть дело до вас. Проклятие и Темные демоны, вы казались мне здравомыслящей особой! Зачем вам это ничтожество?

— Воздержитесь от оскорблений, рейст Альграт, а то ведь вы тоже казались мне здравомыслящим человеком, — Имоджин умела шипеть не хуже. Обиды она не чувствовала, скорее азарт. Альграт вел себя недопустимо, но она не спешила указывать ему на это. Сначала ей хотелось победить его, заставить замолчать и дать понять, что она не позволит никому критиковать свой выбор. Каким бы этот выбор ни был.

И Альграт чувствовал это, наглея еще больше.

— Вы не ответили, рейсте сель Маре. Зачем?

— А я и не обязана отвечать, — Имоджин высокомерно усмехнулась ему в лицо. — Я очень не люблю, когда посторонние люди задают мне глупые вопросы.

— Зато вы, по-видимому, любите, когда вам указывают, с кем общаться... Любите, когда вами командуют, правда?

Альграт склонился еще ниже, упираясь в стену уже обеими руками, словно заключая Имоджин в клетку. Ей показалось, что он сейчас ее поцелует. Отчасти даже хотелось, чтобы это произошло. Чтобы он продемонстрировал, насколько далеко готов зайти.

Чтобы тем самым дал оружие против себя.

.и заодно помог узнать, как это, когда тебя целует кто-то кроме Алессара.

— Командовать мной, — почти прошептала Имоджин, — никто никогда не будет.

Алессар просто вспылил. Чему вы вообще удивляетесь? Он рассказал мне, за что вас ненавидит. Его можно понять. Такое потрясение.

— Ах да, тонкая душевная организация, — протянул Альграт. — Только никакое потрясение — не повод втягивать в свои свары других людей.

— Правда? Тогда чем вы сейчас занимаетесь, доказывая мне, что ваш враг ничтожество?

— Имоджин театрально округлила глаза.

Кажется, его проняло. Альграт помолчал несколько мгновений, а потом вполголоса выругался и отступил, освобождая Имоджин путь.

Она ощутила смутное разочарование оттого, что этот раунд так быстро закончился.

— Виноват. Прошу прощения, рейсте сель Маре. Но не буду обещать, что этого не повторится. — Виноватым собеседник не выглядел, наглый прищур никуда не делся. — Мне в самом деле, кайасы раздери, интересно, что заставляет разумных женщин связываться с типами вроде Хантарде.

— А с кем нужно связываться, с вами? — поддела его Имоджин напоследок и стряхнула с рукава невидимую пылинку.

— Хотя бы, — невозмутимо хмыкнул Альграт.

Она лишь рассмеялась, так и не решив, правильно ли поступает. Лилайн бы испепелила нахала презрительным взглядом... Да никто из аристократок не стал бы терпеть подобное!

Но пострадавшей Имоджин себя не чувствовала.

Альграт привел ее в пустое помещение в конце коридора, там, где он делал изгиб и сворачивал в тупик. Помещение когда-то использовали как аудиторию. На старом дощатом полу лежал толстый слой пыли, у окна стояло несколько столов, на которые кто-то взгромоздил перевернутые стулья. Один стол расчистили от пыли. На нем лежала кипа бумаг.

На подоконнике сидел парень в форме Корпуса по делам инниари. Он просунул голову в открытую узкую створку окна и. разговаривал с девушкой, которая висела снаружи прямо в воздухе.

Имоджин моргнула. Девушка шевельнулась, и стало заметно, что она висит на прочном тросе, а ее тело перехвачено ремнями, как у скалолаза.

— Ничего не видно! — говорила она парню, а тот кивал. — Если что-то есть, оно должно быть мелким! Я не буду разбирать стену по камешку, не надейся, такую древность не разберешь и за год!

— Спасибо, Роза, можете спускаться, — Альграт услышал конец разговора и подошел к окну. — Не надо ничего разбирать. По-видимому, это другая магия.

Кивнув, девушка дернула за что-то у себя на куртке, и трос стремительно унес ее ввысь. Наверное, на крышу.

— Идите, Дейн, — сказал Альграт и тут же сел на освободившееся место на подоконнике, стоило парню закрыть за собой дверь. Потом кивнул Имоджин на стоящий посреди комнаты стул.

— Присядьте, рейсте сель Маре. Вы уже слышали, что произошло в Академии?

— Студента нашли после нападения. У него выпита магия и личность. Магия уничтожена необратимо, — Имоджин постаралась вспомнить, что еще говорили по радио. — Нашли в спальне. По версии следствия, на него наложили отсроченные чары, но это секрет, потому что версия следствия не разглашается. Так сказал корреспондент.

— Отлично, — кивнул Альграт, и стало ясно: тайную версию журналистам скормил он сам. А может, и всю историю о нападении, чем Темные не шутят. Имоджин уставилась на него с безграничным любопытством.

— Хотите сказать, все было не так?

— Не совсем. — он усмехнулся, наблюдая за ее реакцией. — Кстати, мне нравятся помощники, которым самим интересно распутать дело. От них куда больше пользы.

— Я вам не помощник, — с достоинством ответила Имоджин. — Я незаменимый участник. А теперь выкладывайте, в чем там дело и почему вы решили, что нужно звать меня.

— Студента действительно нашли в его спальне, — Альграт спрыгнул с подоконника и принялся мерить шагами помещение. Легкое эхо отдавалось от высоких сводов. — Но перед этим он вышел из коридора, которого никто и никогда раньше не видел в Академии. Это было в пять утра. Его заметил рейст Шелль, ключник.

— Вышел? — перебила Имоджин. — Но его же выпили...

— Ну, умение ходить осталось, — Альграт снова усмехнулся, на этот раз невесело. — Знаете, как душевнобольной может идти куда глаза глядят, может забрести в другой конец города. Да и инниари не выпивают разум полностью. С таким человеком можно поговорить о каких-то примитивных вещах, он сможет выполнять какую-то примитивную механическую работу. Одним словом, когда Шелль окликнул парня и спросил, что он делает в коридоре в такое время и как открыл ход, тот вел себя как сомнамбула, и Шелль позвал на помощь. Парень тем временем добрался до спальни и лег в кровать. Он хотел спать, а те, кто пережил лишение личности, всегда немедленно удовлетворяют свои потребности. Хотят спать — ложатся и засыпают. Хотят, к примеру, опорожнить кишечник — снимают штаны и делают это хоть посреди улицы. Тяжелое зрелище.

Имоджин заговорила не сразу. Воображение слишком живо нарисовало эту картину — человека после лишения личности. Раньше она читала о таком, слышала рассказы, но никогда не видела вживую. Было странно и жутко понимать, что это произошло со студентом Академии. Второкурсником. С тем, кто еще вчера приехал учиться, полный жизни и планов, а теперь его обрекли на почти животное существование. Она поежилась, сжимая руки.

— Почему вы до сих пор не остановили нападения? — вырвалось у нее. — Нет, это не обвинение, если что. Я просто пытаюсь понять. Должна же быть причина.

Альграт остановился и пожал плечами.

— Не можем напасть на след. Не можем схватить инниари с поличным. Не можем с ними справиться, в конце концов. Госпожа отказывается сотрудничать и заявляет, что Хальв-Десар вообще ни при чем. Думаю, Канцлер скоро прекратит дипломатические отношения, в последние годы они и так висели на волоске. Не знаю, пойдет ли он на то, чтобы объявить войну. До сих пор нападения случались только на улицах, причем на тех, где нет наших патрулей. На этого несчастного, судя по всему, тоже напали за пределами Академии.

Он говорил задумчиво, словно сам с собой, забыв, что отвечает на вопрос. Потом будто проснулся, тряхнул головой и посмотрел на Имоджин.

— Инниари владеют ментальной магией куда лучше меня, не говоря уже о других магах Альгимиры. Вероятно, мы не можем ничего сделать из-за этого. Но вас я позвал по другой причине. Эртен может быть причастен к этому нападению.

— Какие бы улики против Эртена вы ни нашли, их могли подделать или подбросить, — заметила Имоджин. — Нет, я не выгораживаю его, но все складывается слишком удобно.

— Улик как таковых и нет. Вы слышали о клубе Собирателей пепла?

Альграт подошёл к пустому книжному шкафу в углу помещения. Массивный шкаф словно прирос к стене, его почему-то не вынесли, когда аудитория перестала использоваться. Наверное...

Наверное, потому, что он действительно прирос.

Приоткрыв дверцу, Альграт потянул за незаметный рычажок внутри. Шкаф издал тихий скрип и провернулся вокруг оси, открывая неширокий проход.

— Ха, — воскликнула Имоджин. — Это и есть тот коридор, из которого появился студент? Кстати, как его звали, пострадавшего?

— Орнел Дойр, — рассеянно сказал Альграт. — Нет, не совсем тот. Это просто старый лаз в комнату для опытов. Когда-то в этом помещении был лекторий, где изучали использование человеческих органов, кожи, волос, зубов и ногтей в качестве магических компонентов. Но использовать органы было запрещено, так что в аудитории рассказывали о безобидных чарах на ногтях и волосах, а некоторых избранных допускали во второй зал.

Он сделал приглашающий жест и первым нырнул в лаз. Через пару секунд приглушённый голос раздался из-за стены:

— Заходите, здесь давно не осталось никаких препаратов. Мне утром все это рассказала рейсте Корайен. Соль в том, что здесь нет других потайных ходов или коридоров. Но Дойр появился именно отсюда.

— Как? И как его заметил Шелль?

Что старик делал на шестом этаже, в глухом тупике в конце коридора, в пять утра?

Имоджин тоже нырнула в ход и очутилась в немного более тесном, пыльном и захламленном помещении. Зале, как его окрестил Альграт. Зал для работы с человеческими препаратами.

Здесь сохранилось несколько пустых массивных шкафов с резьбой, куда набилась вековая пыль. Пол покрывали большие каменные плиты, стыки между которыми были аккуратно оформлены в виде желобков. Имоджин, не выдержав, присела на корточки и присмотрелась. Это что, действительно для крови? Вон и небольшие решетки стоков. Но следов крови она не увидела. Может быть, по этим желобкам стекали реактивы или зелья. Мало ли, как маги прошлого пытались использовать человеческие органы. В древности магия была сложнее, запутаннее, зелья и смеси использовались шире, а о многих возможностях интуитивных чар даже не подозревали.

Потом она увидела ход.

Проем в противоположной стене был прямоугольным, почти как дверь, но без дверного косяка — просто каменная ничем не отделанная дыра. Казалось, он существовал с самого дня постройки Академии — и в то же время создавалось впечатление, что он готов вот-вот закрыться, исчезнуть, чтобы посторонние не проникли в тайны, которые он скрывал......

— Пойдёмте, — буднично сказал Альграт, извлекая из кармана небольшой металлический фонарик. Дёрнул за кольцо, и фонарик зажёгся неверным трепещущим светом. — Дальше будет освещение. Этот коридор ведёт в подвалы.

«Ещё лучше», — подумала Имоджин. Она переставала понимать, что происходит в Академии. Эртен наткнулся на какую-то потайную часть замка? Эртен состоит в обществе Собирателей пепла, которые обнаружили ее ещё раньше? Вот в это охотно верилось. Должны же были Собиратели найти хоть что-то, десятилетиями занимаясь поиском утраченных тайн инниари. Но как все это касается несчастного Орнела Дойра?

— Вы, кажется, собирались что-то рассказать. Эртен состоит в обществе? — спросила она, входя в лаз следом за спутником. — И Дойр тоже?

— По всей вероятности, — отозвался Альграт. — Сейчас увидите.

В свете фонаря из темноты проступала грубая каменная кладка. Имоджин коснулась одного из камней — и отдернула руку, не сдержав вскрик. Камень оказался не грубым и не шершавым. На ощупь он был холодным, гладким и как будто скользким, точно испачканным слизью. Но на пальцах не осталось ничего.

И это ощущение было не в новинку. Оно что-то напоминало...

— Это иллюзия, — сказал Альграт. — По-моему, мы внутри портала. Коридор и каменная стена — просто тот вид, который он принял.

— Порталов не существует. — Имоджин снова коснулась камня, преодолевая отвращение.

— Почему вы не говорите, что эта штука не одна такая в мире? Есть кое-что с похожими свойствами. Во всяком случае, стены там выглядят так же, на ощупь такие же.

— Потому что вам вообще-то неоткуда это знать.

Альграт остановился и резко обернулся. На миг луч фонаря ослепил Имоджин, а потом метнулся в сторону.

— Рейсте сель Маре, откуда вы знаете, как выглядят Черные пещеры?

— Что ж вы фонарь убрали? На допросе полагается светить в глаза. — пробормотала она в замешательстве.

Да, точно такие же гроты были в Черных пещерах на втором плане. В том жутком, каком-то потустороннем и смертельно опасном сооружении. или природном образовании?

Скалы, в которых начинался ход в Черные пещеры, не выглядели природными. Они были слишком ровными, слишком геометрически правильными. Пещеры уходили вглубь, а потом резко забирали ввысь. Выше, выше и выше по огромным, порой в треть человеческого роста ступеням-террасам, слишком ровно вытесанным, чтобы сойти за настоящую работу природы.

Имоджин поднималась на тридцатую-сороковую ступени. Однажды дошла до пятьдесят третьей, но потом не могла вспомнить, как вернулась обратно. Пришла в себя уже в Бельтере, ближайшем большом городе второго плана. Очнулась, когда брела по улице, доедая огромный пирог с абрикосовым вареньем. Здесь, на втором плане, абрикосы были сочными и сладкими, а вот на первом из-за нехватки солнца постоянно попадались кислые...

— Что вы делали в Черных пещерах? — спросил Альграт требовательно.

— Искала там кое-какие магические компоненты. Кстати, вы помните, что в нашем договоре было обязательство не причинять друг другу никакого ущерба, в том числе материального?

— При чем здесь. Погодите, — Альграт потряс головой. — Вы что, торгуете компонентами из Черных пещер? И думаете, что я могу этому помешать, причинив тем самым материальный ущерб?

— Именно так, — Имоджин вздернула нос. — Я предпочитаю сразу оговорить возможные риски. Можно было вообще не признаваться, что я там была, но я не могла ждать, когда вы вспомните. Вам не кажется, что этот ход — часть Черных пещер, которая прорвалась на первый план, а мы так спокойно стоим здесь и беседуем?

— Хм. — Он помолчал, пристально разглядывая ее в полумраке — спасибо хоть без ослепляющего луча в глаза. — Черные пещеры не могли никуда прорваться. Могли, наоборот, втянуться.

— Втянуться? — прыснула Имоджин.

— Ну, теоретически. Вы же в курсе, что это такое?

— Ну да. Где-то там в конце последней пещеры — воронка, которая утянула всех Темных богов на нулевой план. Если уж речь о теориях, я слышала, что от нас можно даже проникнуть через нее туда. Только выбраться нельзя.

— Да, я тоже слышал, — Альграт наконец перестал буравить ее взглядом, отвернулся и зашагал дальше. Коридор начал спускаться вниз, а потом превратился в крутую лестницу.

— Но вряд ли этот ход как-то связан с Черными пещерами. Мне кажется, он просто сделан с помощью тех же чар.

— Но они утеряны.

— Именно.

Имоджин еще раз дотронулась до стены. Ощущение никуда не делось, но больше не хотелось кривиться от отвращения.

— Мне все-таки придется причинить вам материальный ущерб, — снова заговорил Альграт. В его голосе слышалась усмешка. — Рейсте сель Маре, не ходите на второй план. И тем более не ходите пока в Черные пещеры. Это может быть опасно. Я не представляю, сколько инниари в эти дни может отправиться туда, чтобы испытать на прочность воронку. Может, среди них будут и те, к кому попали Часы. Кстати, есть версия, что Черные пещеры были созданы с помощью Часов инниари. Этакая материальная иллюзия, чтобы отвадить лишних гостей. Не подвергайте себя опасности, патруль Корпуса будет дежурить снаружи, но не станет гоняться за идиотами внутри.

— Ладно... — после всего увиденного и услышанного Имоджин и не хотелось лезть в пещеры. Гори они пропадом, эти компоненты вместе с заказами!

Лестница все вилась и вилась, лишенная площадок, напоминающая винтовую. Перил не было. И приходилось спускаться осторожно, чтобы не полететь вниз и не свернуть шею.

Имоджин рассеянно размышляла о Черных пещерах. Все пещеры, весь скальный комплекс был лишь маскировкой, призванной защитить воронку от любопытных дураков. Возможно, и то, что, если забраться слишком далеко, человек переставал осознавать себя, а потом приходил в себя в Бельтере, было просто еще одной ступенью защиты. Она просто заставляла незадачливых авантюристов убраться прочь. И не было никаких пещер, все, кто в них попадал, на самом деле блуждал в лабиринтах собственного сознания.

Но почему тогда камни, перья и паутина, вынесенные оттуда, не таяли в воздухе? Почему оставались материальными и даже ценились в качестве магических компонентов?

Откуда взялись слухи, что на дальних ступенях, на восьмидесятой и выше, сами собой могли возникнуть готовые артефакты Сиятельных?

Как на сорок седьмой ступени могла появиться небольшая коробочка, которую нашла Имоджин?

Коробочка была пуста, лишь на дне переливалось нечто вроде тонкой перламутровой пленки. Имоджин долго не могла перебороть страх и прикоснуться к ней. Потом стащила у дядюшки немного бренди для смелости и прикоснулась.

Пленка была теплой и приятной на ощупь. Имоджин больше ничего не почувствовала. Странный предмет не пожрал ее душу и не даровал никаких прозрений или способностей. Но когда тетя Кира вошла в гостиную, Имоджин вдруг показалось, что если сжать рукой воздух, нацелить на тетю палец, слегка подцепить им невидимую нить.

.то можно лепить ее судьбу как заблагорассудится. Достаточно только решить. Лишить магии? Заставить развестись с дядей или родить наконец другого наследника вместо Эртена, ведь давно стоило это сделать? Заготовить взрывчатку и попытаться убить Канцлера?

Имоджин тогда не шевельнулась. А коробочку убрала подальше и так и не стала ее продавать.

Может быть, если достать ее сейчас, коснуться пленки и сжать в кулаке зрительную проекцию Эртена, можно было заставить его прийти с повинной к Альграту и все рассказать.

Коробочка хранилась на самом дне одного из чемоданов — среди множества вещей, которые Имоджин сочла слишком опасными, чтобы продавать.

Медаль «За борьбу с наследием Темных демонов», выкупленная у какого-то работяги со второго плана, которому начал являться во сне выбитый на аверсе награды древний император-Сиятельный. Имоджин проверила — и тоже увидела его во сне. Сиятельный требовал найти двенадцать ржавых ключей.

Камешки из шахты, расположенной слишком близко от пещер. Камешки периодически превращались в тягучую смолу, и вернуть им прежнее состояние можно было, лишь скормив какое-нибудь насекомое. Имоджин не проверяла, каких размеров добычу камешки могли поглотить. Она боялась касаться их голыми руками...

.. .Ступени уходили все ниже. Сейчас, наверное, они уже вгрызались в фундамент, прокладывая путь все глубже и глубже в огромные подвалы Академии.

Закончились они неожиданно. Последняя ступенька перетекла в ровный пол, а потом Альграт открыл черную кованую дверь, вдруг блеснувшую полосками металла в свете фонаря.

За дверью оказалось царство света и воздуха. Свет с непривычки бил в глаза. Моргая, Имоджин не сразу разглядела, куда попала. А вот нос уже уловил знакомый запах.

Этот запах она готова была вдыхать часами. Наслаждаться им, почти как любимыми духами от Эринии Эйры. Сладковатый, мягкий, вкрадчивый аромат пожелтевшей бумаги, потрескавшихся от времени переплетов, пыли, краски и древесины. Запах, который окутывает тебя, стоит шагнуть на порог старого библиотечного зала.

Здесь действительно оказалась библиотека.

Она была последним, что Имоджин ожидала увидеть. В первый миг даже почудилось, что это маскировка, вроде Черных пещер, и под личиной библиотеки скрывается нечто другое. возможно, даже ход на нулевой план, ждущий, пока кто-то принесет Часы инниари и откроет дверь всему, что ждет по ту сторону.

Альграт подошел к ближайшему стеллажу и взял книгу, но не торопился открывать.

Громоздкие, какие-то пузатые стеллажи с вычурной резьбой подпирали невысокий потолок. Полки их слегка прогибались под тяжестью томов в темных обложках. Под потолком горела люстра. Углы прятались в полумраке, а в лучах света кружились потревоженные пылинки.

— Я предположил, что это место, где обычно проводят время Собиратели пепла, — сказал Альграт, поглаживая корешок книги большим пальцем. — Все выглядело так, будто Дойр бессознательно вернулся сюда после того, что с ним случилось. У него больше нет магии, он не мог открыть ход, но в его кармане нашли старинный ржавый ключ. Он оказался пропуском. Когда я вернулся сюда с этим ключом, ход не закрылся.

Ржавый ключ.

Имоджин вздрогнула. Она ведь буквально пару минут назад вспоминала сон о Сиятельном, который требовал искать ржавые ключи! Совпадение теперь казалось зловещим. Да и совпадение ли это?..

Она разглядывала библиотеку. Казалось, помещению не меньше трехсот лет. Окон здесь не было, вместо окна в конце зала — округлая ниша, из которой торжественно и мрачно глядела статуя печальной женщины, укутанной в ниспадающие с плеч покрывала. Рядом с нишей стояло несколько столов со стульями. Форма мебели, резьба, ткань обивки — от всего веяло древностью, как в антикварной лавке. Такие стулья Имоджин видела разве что на картинах — черное дерево, мельчайшие узоры резьбы на ножках и спинке, складывающиеся в пейзажи, старинная вышивка блестящим черным шелком по черному сатину...

На столах ничего не было. Ни единой забытой чашки, а еще лучше — бумажки, где было бы перечислено, связаны ли Собиратели пепла с инниари, что замыслил Эртен и как защититься от угрозы, которая уже перечеркнула жизнь Орнела Дойра.

— Не в курсе, что именно вы о них уже знаете, но многие слухи близки к истине, — сказал Альграт, садясь на один из столов и жестом приглашая Имоджин. — Это общество очень закрытое, нечего и мечтать внедрить туда кого-то. да вот хотя бы вас. Новых членов не принимают, если только те не соберут кучу рекомендаций от действительных членов. Еще участником может стать потомок другого участника, если докажет свою лояльность.

— То есть вы в нем не состояли? — уточнила Имоджин и села на стол рядом с Альгратом. Ее не оставляло чувство, что она не имеет права здесь находиться. Будто сами стены протестовали против ее присутствия.

— Нет. Но мне приходилось допрашивать тех, кто состоял. И это еще одна причина, почему я так тороплюсь найти Часы инниари. Среди почтенного магического населения Империи полно тех, кто тоже мечтает вернуть Сиятельных. Так что кое-какие секреты они, похоже, смогли разгадать.

— То есть. Собиратели пепла — просто заговорщики, вы хотите сказать? Они хотят не найти ключ к могуществу инниари, а вернуть самих инниари? — Имоджин недоуменно воззрилась на собеседника. — Вы не пробовали взять всех, о ком точно знаете, что они из общества, и потрясти хорошенько?

— Действительно, как я раньше не догадался, — хмыкнул Альграт. — Видите ли, нам выгодно, чтобы весь этот клубок думал, будто мы ничего не знаем. Если в открытую допрашивать всех причастных, то инниари, которые за ними стоят, очень скоро поймут, что нам известно слишком много, и уйдут в тень. Тогда мы вообще никогда не увидим Часы. Нужно делать все максимально секретно, пока я не запечатаю переход еще на пятьсот лет. После этого придется инсценировать уничтожение и спрятать артефакт.

Он помолчал. Имоджин не торопилась задавать вопросы, видя, что он собирается сказать еще что-то.

— При желании, конечно, можно вытащить на свет заговор и схватить за руку заговорщиков, — наконец произнес он. — Но я на это не пойду. Это будет означать открытый конфликт с инниари. А нам нечего им противопоставить.

— Но сейчас уже есть открытый конфликт! Да Канцлер в лицо обвиняет Г оспожу в нападениях!

— Это просто дипломатические игрища, — поморщился Альграт. — Канцлер делает единственное, что может в нынешней ситуации. Госпожа знает, что на самом деле мы ничего не знаем, и ее это устраивает. Сама она, судя по всему, хочет, чтобы официальный Хальв-Десар оказался в стороне от нападений, потому все отрицает. И это нам тоже на руку. Значит, обойдется без войны, если мы так же скрытно сможем вычислить и уничтожить тех, кто устраивает нападения. Ну и вернуть артефакт.

— Странно все это, — заметила Имоджин. — Им же самим не нужно привлекать лишнее внимание, если они тоже хотят достать артефакт. Они могли бы просто сторговаться с дядей и обойтись без нападений. А так они будто кричат во весь голос: «Эй! Берегитесь! Прячьте свои артефакты, мы идем!»

— Вы правы, — Альграт пожал плечами. — Но зачем-то им нужно лишнее внимание. Может, иначе не получается. А может, этой возней Госпожа пытается отвлечь нас от чего-то еще.

— Госпожа... — Имоджин снова вспомнила рассказ Алессара. — А все-таки, как я могу быть уверена, что вы ей не служите?

Альграт недобро взглянул на нее.

— Драгоценный Алессар поведал, как сумел отомстить? Смело. Но вы не можете быть уверены. Придется поверить мне на слово.

Имоджин пожала плечами. Все же она и правда не могла быть ни в чем уверена. А если бы Альграт служил Госпоже — ничего бы не могла поделать. Канцлер знал всю историю, но глава Корпуса по делам инниари оставался на посту. Возможно, в этом заключалась часть грандиозного плана инниари.

Они владели ментальной магией и могли давно уже заколдовать Канцлера.

А Канцлер мог назначить лояльного к ним Альграта, чтобы тот под благовидным предлогом нападений искал артефакт. Артефакт, который мог и обезопасить мир от Сиятельных, и выпустить их на свободу.

И никто до последнего не узнает, что на самом деле Альграт собирается делать с Часами инниари.

Эртен выбивался из этой стройной картины. Но Имоджин не торопилась отбрасывать в сторону подозрения.

В одном Альграт наверняка сказал правду — что артефакт из ее наследства легче будет найти наследнице, чем посторонним людям.

Оставалось добраться до него первой.

Чуть заметно кивнув своим мыслям, Имоджин подняла голову.

— Вы что-то еще собирались мне показать?

Собеседник смерил ее задумчивым взглядом, точно догадался о ее выводах. Но вслух сказал лишь:

— Да. В общество Собирателей пепла может попасть потомок другого участника, а я слышал кое-что об Эрдалоне сель Маре. Поэтому подумал об Эртене. Смотрите.

Не успела Имоджин спросить, на что смотреть, как он раскрыл книгу, которую вертел в руках.

Почти сразу раздался тихий нарастающий свист. Он резко оборвался через секунду — и Альграта с силой отшвырнуло назад. Он перелетел через стол и упал к ногам статуи, выронив книгу.

Вряд ли он старался, чтобы она не пострадала, но книга шлепнулась на стол уже закрытой. Ни одна страничка даже не помялась.

Альграт поднялся, отряхиваясь. Имоджин переводила удивленный взгляд с него на книгу.

— Защита от чужих? — уточнила она. — Интересно... Что же у них там такого секретного? Целая библиотека тайных знаний?

— Выясните,— посоветовал Альграт. — Вряд ли здесь в каждой книге что-то важное, просто защиту ставили на весь зал. Сейчас сами увидите.

— Как хотите, но эту книгу я открывать не стану, — фыркнула Имоджин. Не касаясь переплета, она разглядывала обложку. «Магия слов», — значилось там витиеватым шрифтом.

Слова магией не обладали. Но когда-то, несколько веков назад, еще считалось, что существуют некие устные формулы, помогающие плести чары. Их поиском были одержимы многие видные маги. Но так ничего и не нашли.

Альграт же снова устроился на столе рядом с Имоджин и вынул из кармана небольшой бумажный сверток. Там оказались. чьи-то волосы.

— Вашего кузена, — пояснил Альграт, заставив ее взглянуть на него с еще большим подозрением и отодвинуться. — Что такое? Волосы, ногти и прочие частицы помогают устанавливать причастность к некоторым чарам. Не всегда, но.

Он аккуратно извлек один волосок, шагнул к Имоджин и бесцеремонно сунул его в ее волосы, собранные в небрежный хвост. Потом, не успела она запротестовать, выхватил нож и обвел лезвием круг в воздухе вокруг ее головы. Блеснула сталь — слишком ярко для тусклого света в подземном зале. Имоджин зажмурилась, опасаясь и не веря, что Альграт сейчас вонзит этот нож ей в глаз.

Удара, конечно, не последовало. Вместо него в руки ей ткнули книгу.

— Теперь открывайте. Я заставил защиту видеть в вас Эртена. Если вас не отбросит, значит, мы нашли логово Собирателей пепла.

— А если он не состоит.

Махнув рукой и решив не спорить, Имоджин рывком распахнула книгу. В конце концов, отбросит — не убьет. И если Альграт ошибся, она еще сможет устроить ему справедливое возмездие.

Но ее не отбросило. Книга мирно раскрылась. Текст был набран по староалгимирским правилам — с надстрочными знаками, отмененными столетие назад, и некоторыми несуществующими буквами. Однако понять непривычно витиеватые предложения не составляло труда.

«Изыскания мои длились двенадцать лет, после чего сия формула показала себя недейственною...»

— Не похоже, чтобы здесь было что-то новое, — пробормотала Имоджин, быстро листая книгу и заглядывая в конец. Однако там тоже не оказалось ничего похожего на список работающих формул-заклинаний — лишь давние отчеты исследователей. — Значит, это место зачаровано на кровь?

— Очевидно, — сказал Альграт. — Крови Эртена у меня, увы, не было. Аристократы не торопятся снабжать нас материалом для проверок.

— А волосы дяди у вас тоже есть? А Алессара? — заинтересовалась Имоджин, игнорируя его недовольное лицо. — Вы Дойра-то проверяли? Если к нападению причастен Эртен.

— Если к нападению причастен Эртен, — резко перебил Альграт, — то за ним стоят инниари. А они способны замести подобные следы.

Воцарилось молчание. В библиотеке было тихо-тихо, сюда не проникало ни тени звуков, которыми полнилась Академия. Имоджин почти сразу вскочила и направилась к стеллажам с книгами. Отчасти — чтобы полистать, отчасти — чтобы разбавить мертвенную тишину.

— Вы не задумывались, что во всем том, что сейчас происходит, есть одна большая странность? — сказала она Альграту, не оборачиваясь. — Я не об Эртене. Вы считали, сколько раз на дню произносите «мы не можем ничего противопоставить инниари», «они могут замести следы», «они владеют ментальной магией так, как нам и не снилось», они могут то, они могут се. Вы не думали, почему они в таком случае еще не держат нас в кулаке, а нападают тайком?

— Хороший вопрос. — Альграт отозвался не сразу — Имоджин успела снять с полки и просмотреть еще одну книгу, «Историю магической ботаники и селекции». — Но ответа на него у меня нет.

Разумеется. У Имоджин его тоже не было. Вернее, было подозрение: глава Корпуса по делам инниари на самом деле подыгрывает инниари.

С другой стороны, при его поддержке они могли захватить Алгимиру еще раньше, если бы захотели. Да и он был не единственным магом. Другие — те, кто не плел заговоры в Обществе собирателей пепла — заметили бы измену.

Если только всемогущие инниари не замели следы и не заморочили Совету головы.

— Защита и дальше будет видеть в вас Эртена, — сменил тему Альграт. — Волосок можете выбросить. Лекция закончится через десять минут, и сюда явятся Собиратели пепла. Нам пока не стоит попадаться им на глаза. Постарайтесь прийти сюда, когда здесь никого не будет, и покопаться в библиотеке. Я дам вам ключ-пропуск, который был у Дойра. Пойдемте, нужно наложить на вас еще одни чары.

— Еще одни чары, — саркастически протянула Имоджин. — Почему мне уже страшно?

На обратном пути она сразу заметила, где заканчивались подвалы и начинались этажи Академии. Ступени в темном магическом ходе выглядели все так же однообразно, но к могильной тишине подземелья начали примешиваться звуки. Они доносились глухо, съедаемые толстыми стенами, но только сейчас Имоджин поняла, как их не хватало — чьих-то возгласов, смеха, топота...

Ход закончился все в том же зале, где некогда работали с человеческими препаратами. Альграт достал ржавый ключ и коснулся воздуха напротив темного провала в стене.

Провал затянулся сам собой, бесшумно и быстро.

Имоджин уже почти раскрыла рот, чтобы спросить, как ржавые ключи могут быть связаны с Сиятельными и могут ли Сиятельные проникать с нулевого плана в чужие сны. но в последний момент решила промолчать.

Вряд ли это играло большую роль. Она разберется сама.

Потому что если все, что делает Альграт, — это скрытое пособничество инниари. то лучше не болтать лишнего.

Не подозревающий о ее мыслях Альграт вручил ей ключ и пододвинул стул.

— Сядьте-ка. И лучше закройте глаза. Я собираюсь установить ментальную связь между вами и Эртеном.

— Что?!

Она буквально отпрыгнула в сторону, а потом попятилась, пока не уперлась в какой-то полукруглый стол.

— Какая еще ментальная связь? Собираетесь применить ко мне штучки инниари?

— Да. Рейсте сель Маре, вспомните наш договор. Я не смогу причинить вам вреда.

— Да-да, я верю. Особенно после того, как вы рассказывали, что инниари способны сломать любые чары!

— Я-то не инниари! — воскликнул Альграт. — Прекратите. Вы же обещали!

Имоджин вздохнула и брезгливо отряхнула руки, которыми касалась стола. Тот оказался весь в пыли.

— Ладно. Что еще за ментальная связь?

Не то чтобы она всерьез боялась, что Альграт наложит какие-то вредные или опасные чары. Да нет, с чего бы, она ему пока еще нужна, кровь настоящего наследника — не то, чем стоит разбрасываться в поисках артефакта инниари! Но ментальная связь с Эртеном как-то не вдохновляла.

— Вы будете ощущать эмоции Эртена и отголоски их связи с событиями. Если его, к примеру, оскорбят, вы поймете, что его злость из-за нанесенной обиды, а не чего-то еще, и так далее. Ваша задача — вычленить из этого потока страх, сильную тревожность, возможно, панику или ужас от столкновения с чем-то, что выше человеческого понимания... Возможно, еще что-то нетипичное, любые странные эмоции. Как только заметите нечто подобное, сообщите мне через записную книжку. Мы не можем установить наблюдение за Эртеном так, чтобы этого не заметили его кураторы-инниари. Эмоциональную связь они не заметят, это слабые чары.

— Ничего себе слабые, — пробормотала Имоджин. — Мне все меньше нравится эта затея. И что вы будете делать, если в три часа ночи я напишу, что Эртен проснулся от ужаса и сидит трясется?

— Ну.

Альграт смешался. Сначала Имоджин показалось — это оттого, что он и сам не знает, к чему должна привести эта нелепая слежка. Но стоило раньше догадаться, что у него припасено множество отвратительных штучек, о которых он просто не хочет говорить в лоб. Если вывалить на голову неподготовленной помощницы все сразу, та, чего доброго, вообще сбежит, забыв о договоре.

— Я использую ваше сознание, чтобы проникнуть в его голову и попытаться увидеть того инниари, с которым он будет контактировать в этот момент.

— А, то есть вы полагаете, что Эртен встречается с ними и выполняет какие-то задания?

Имоджин припомнила, что Альграт уже говорил об этом. Что-то о том, что сделка не закрыта, и Эртен или дядюшка должны будут сделать еще что-то, чтобы артефакт стал безраздельной собственностью инниари. Звучало похоже на правду, учитывая то, что случилось утром. Инниари выпили приятеля Эртена из общества Собирателей пепла.

Это не могло быть простым совпадением.

В чем тогда заключалась сделка? Инниари даровали Эртену магию или дали взаймы в обмен на артефакт? Скорее всего. Но зачем им нападать на его приятелей?

Если только нападения в Академии нужны были инниари, а не самому Эртену.

Возможно, заимствованная магия не могла прижиться просто так. И требовалась подпитка в виде энергии других магов. И Эртен просто выбирал в жертвы первых попавшихся под руку студентов, после чего приводил их к своим кураторам, чтобы те укрепили его связь с подаренной силой.

Ведь кто сможет доказать его причастность к тому, на что способны лишь инниари? Кто вообще сможет заподозрить отпрыска сель Маре?..

Конечно, были те, кто мог догадаться. Как минимум семья Лилайн, еще какие-то ближайшие друзья дяди, сама Имоджин.

Но ближайшие друзья могли сами быть среди заговорщиков, жаждущих возвращения Сиятельных. А Имоджин.

Она ведь уже думала об этом. Подозревала, что Эртен или дядя решат просто избавиться от нее, чтобы самим унаследовать артефакт. Правда, Альграт считал, что они ждут ее совершеннолетия, чтобы Имоджин стала законной владелицей — и официально отказалась от Часов инниари в пользу любимых родственников.

Но разве не легче будет уговорить ее, если она потеряет личность и превратится в подобие несчастного Орнела Дойра?

— Рейст Альграт, — пробормотала Имоджин, — я могу стать следующей жертвой.