Академия последних рубежей

Глава 22

Ход оказался коротким. Не успела Имоджин опомниться, как он оборвался, выбрасывая их в незнакомом кабинете. Здесь были широкие стрельчатые окна до потолка, за которыми синели невнятные, то ли вечерние, то ли утренние сумерки; большой письменный стол с приставным столом для совещаний, ряд стульев и массивные резные шкафы у дальней стены.

Часы над ними показывали без десяти пять.

— Садитесь, — сказал Альграт и отодвинул для Имоджин кресло Канцлера. Она уже догадалась, что попала в его бывший кабинет.

— Значит, вы устроили революцию... — протянула она и не замедлила воспользоваться предложением.

Голову на миг повело, когда Имоджин усаживалась в это кресло, тяжелое, глубокое, обитое мягкой кожей. Странно, она ведь никогда не испытывала перед Канцлером особого пиетета. однако хозяйничать в его кабинете и сидеть за его столом было слишком невероятно. Имоджин охватило ощущение нереальности происходящего. Она словно угодила в какой-то сон, в котором они с Альгратом проникли сюда тайно, и их вот-вот могли схватить и вышвырнуть из кабинета.

Но никто не приходил.

А может, наоборот, давно уже пришли и сейчас таились по углам или под потолком.

Имоджин рывком вскинула голову и посмотрела на потолок. Она бы не удивилась, если бы увидела там инниари, приклеившихся вниз головой, подобно насекомым.

— О чем вы договорились с Госпожой? — Она вспомнила, о чем Альграт рассказывал, прежде чем увести за собой в переход.

— Госпожа инниари — та еще хитрая бестия, — ответил тот, устраиваясь на краю стола.

— Она утверждала, что какая-то группа инниари-ренегатов проворачивала свои дела в тайне от хальв-десарских спецслужб, и ей можно было даже поверить... но ничего подобного. Она все прекрасно знала. У Хальв-Десара был свой интерес сотрудничать с нашими Собирателями пепла. Инниари хотели их использовать, чтобы вернуть с нулевого плана силы Сиятельных в свое единоличное пользование. И Госпожа с самого начала знала, что на нулевом плане находятся не Сиятельные, а только часть информационного поля. Но когда стало ясно, что доступ к этим силам получат не только инниари, но и сами Сиятельные, она быстро сменила курс.

— И что ей мешало уничтожить бывших Сиятельных заранее? — Имоджин поудобнее устроилась в кресле.

— То, что их невозможно убить. Они черпали силы из общего колодца, но они действительно сверхсущества. Большая удача, что маги прошлого смогли отнять у них источник их могущества. Скорее всего, Часы инниари помогал создавать кто-то из самих Сиятельных, какой-нибудь отступник. Хотя правды мы не узнаем.

— То есть Собирателей это не остановило? То, что доступ к возвращенному магическому полю получат и Сиятельные? — Имоджин недоуменно хмурилась. — Они все-таки хотели вернуть богов, а не забрать себе силы?

— А они надеялись на Часы, — усмехнулся Альграт. — План был прост и требовал только сноровки. Кэрстан Шелль, как вы уже поняли, был одним из Сиятельных. Хотя почему «был». Он жив, его невозможно убить, можно только выпить, как того пленника. Им мешало только то, что часы принадлежали вам, а связь с хранительницей оказалось не в силах разорвать даже божество. Они сломали печать, выпустили поле на первый план и тут же объявили, что Сиятельные вернутся через два дня. Все стали ждать, что произойдет, и никто, — Альграт коротко хохотнул, — никто, даже сами Сиятельные, не поняли и не проверили, а что, собственно, происходит с инфополем прямо сейчас.

Имоджин покачала головой. Ей в это не верилось. Разве что инниари все же смогли если не убить Сиятельных, то обработать их, приглушить восприятие, сделать менее сообразительными, готовясь завладеть их силами. Это ведь инниари, признанные менталисты. Они отступились от задуманного, только когда поняли, что им не хватит ресурсов удерживать божеств в таком состоянии вечно.

— Часы не просто так сделаны в виде часов. — Помолчав, Альграт принялся рассказывать дальше. — Почти все, что они делают, возможно благодаря манипуляциям со временем. Печать — это остановка времени в воронке перехода. Чтобы пользоваться инфополем единолично, Собиратели планировали остановить его время для всех, кроме себя, просто заморозить, оставив для себя лазейку. Часы позволяют это сделать. Очень умный артефакт. Я догадываюсь, кто мог быть одним из его создателей. Так вот, Собиратели пришли к выводу, что на их пути стоите только вы с вашим статусом хранительницы. А отказаться от статуса вы сможете, только когда достигнете совершеннолетия и вступите в наследство. И они решили ускорить для вас время, чтобы совершеннолетие наступило немедленно. Как я понял, вас нужно было притащить для этого к воронке, потому что чем ближе к ней, тем лучше работают Часы. И быстрее. После этого Шелль должен был воспользоваться своей божественной силой, чтобы перестроить ваше мышление и заставить добровольно подарить артефакт Алессару или еще кому-то из Собирателей...

Ну а потом они бы сумели им воспользоваться. Думаю, они планировали избавиться от Шелля. Его подцепили на крючок, пообещали, что он станет единственным из Сиятельных, кто сможет пользоваться инфополем наравне с Собирателями. По сути, станет единым богом. Но настолько сильный бог им был ни к чему. Его бы уничтожили, он бы даже не успел ничего понять. А может, понял бы и успел уничтожить их.

Альграт умолк, спрыгнул со стола и подошел к шкафу. В недрах одного из ящиков звякнуло стекло.

Имоджин пошевелилась и поняла, насколько замерзла. Одно из окон было приоткрыто, и в кабинет вползал почти могильный холод.

С улицы не доносилось ни шума машин, ни звуков голосов. Лишь изредка кто-то вяло переговаривался и что-то шуршало и постукивало. Значит, пять утра, а не пять вечера. По вечерам никогда не бывает такой тишины, пустоты, чувства, что мир исчез и его пожрала эта темнота, а ты сидишь в помещении, как в оазисе, и чем ярче свет, чем больше людей, тем меньше у тьмы шансов пожрать и тебя.

Альграт обернулся, держа в руке бутылку с янтарной жидкостью.

— Выпьете? Эй, да вы совсем замерзли.

Он поставил бутылку на стол, подтолкнул ее к Имоджин и закрыл окно. Потом окинул Имоджин скептическим взглядом.

— Видно, что вы собирались на бал. — Его глаза задержались на узком длинном вырезе платья и на складках тонкой юбки. — Но вам очень идет.

И заинтригованный блеск зрачков. И прищур, в котором читалось удовольствие настоящего ценителя прекрасного. Нет, это был не дежурный комплимент. Имоджин некстати вспомнила Алессара — может, потому, что при мысли о дежурных фразах он первым приходил на ум. Потом усмехнулась.

— А по вам видно, что вы собирались куда угодно, только не праздновать, — парировала она. — Вот как вы меня искали, значит? Пока я сидела на нулевом плане, вы целую неделю занимались государственными переворотами, пока до меня руки не дошли?

— Мы проводили ритуал за ритуалом, чтобы добиться от воронки хоть какой-то реакции.

— Альграт не ответил на ее шутливый тон. — И все они занимали от нескольких часов до нескольких дней. А тем временем Собиратели начали понимать, что силы Сиятельных уплыли из рук. А Госпожа начала понимать, что в Совете Двадцати всего двадцать магов, и если их быстренько обработать, то никто даже ничего не поймет — Алгимира превратится в фактическую колонию Хальв-Десара. Канцлер давно обработан, все посты, которые ему подчиняются, занимают нужные люди, а тут еще и случай такой удобный, чтобы убрать лишних. Люди даже не поймут, что чистку провели не Сиятельные. Если на то пошло, десяток инниари сможет достаточно убедительно изобразить одного Сиятельного. Нам пришлось действовать, пока все они не успели перестроиться.

И что же вы сделали?

— Сколотили сопротивление. Арестовали Канцлера и весь Совет Двадцати, прежде чем инниари добрались бы до них, — Альграт мечтательно улыбнулся. — Не те инниари, которых нам официально прислали в помощь. Другие. Госпоже пришлось и дальше делать вид, что она не знает ни о каких подводных течениях... Ну а тех инниари, которых нам прислали для отвода глаз, мы использовали как магическую рабочую силу. Без них вас бы удалось вытащить недели через три.

— Или я вернулась бы сама.

Имоджин скептически пожала плечами. Ей не верилось в то, что она бы не смогла вырваться с нулевого плана. У нее ведь были Часы инниари и доступ ко всему информационному полю! Придумала бы что-нибудь.

Альграт помолчал, стоя у окна и глядя на нее с нечитаемым выражением лица.

— Вы — пожалуй, вернулись бы. Но я не мог так рисковать.

Он шагнул к столу, устроился напротив Имоджин и откупорил бутылку. Имоджин не протестовала, когда он разлил напиток в два бокала.

За окном постепенно светлела чернильная синева. Начался дождь — крупные капли то и дело барабанили в стекло.

Значит, Совет Двадцати арестован.. И дядя? И Алессар? Трудно было представить себе это. У Имоджин забрезжила надежда, что хоть теперь Алессар согласится на разрыв помолвки. Часов ему уже не получить, силу Сиятельных тоже. Оставалась истинная связь.

Но когда Имоджин заговорила вновь, то спросила не об Алессаре.

— Значит, вы допрашивали всех? Я имею в виду Совет Двадцати. Они отвечали?

— Как ни странно, — хмыкнул Альграт. — Кто-то был слишком растерян, кто-то делал вид, что его околдовали и заставили участвовать в перевороте. Кто-то заговорил, когда мы использовали. м-м. усиленные техники допроса.

Наверное, он увидел что-то в лице Имоджин, потому что поспешил добавить:

— Но это был не ваш дядя. Отец и сын сель Маре вообще очень нам помогли. Возможно, получится даже вернуть разум некоторым из жертв нападений.

— Нападений инниари? Но при чем здесь. На самом деле на людей нападали не инниари?

Имоджин округлившимися глазами смотрела на собеседника. А тот, казалось, наслаждался произведенным эффектом и ее вниманием! Иначе с чего у него вдруг сделалось такое довольное лицо?

— Не только инниари. Те из них, кто был замешан в заговоре Собирателей, создали артефакты-накопители. Их могли использовать и простые заговорщики. Энергию собирали для пленного Сиятельного, чтобы влить ее в него в нужный момент. Тогда он бы начал приходить в себя и притянул все освобожденные силы с нулевого плана к себе... и к тем Собирателям, которые должны были ждать рядом. Заметили, как ловко? Шелль проводит ритуал с вами и с Часами в Черных пещерах, но едва Часы переходят к Собирателям и дают возможность распоряжаться силами, как силы уходят у Шелля прямо из-под носа. Они не собирались позволять ему править. Но мы успели вывезти пленника. Правда, Собиратели все равно продолжили. Но тут вмешались вы.

— То есть вы хотите сказать, что вся энергия, которую отбирали у жертв, осталась в накопителях? — обрадовалась Имоджин. — А зачем Эртена заставляли открывать порталы в Академии? И зачем Собирателям нужны были ржавые ключи?

— Часть энергии они все-таки использовали, — помрачнел Альграт. — Это были не просто старые ключи, подобранные где-то в луже. Именно те двенадцать ключей, которые искал Эртен, остались еще от Сиятельных. Каждый из них мог открывать проходы где угодно. Да вы и сами видели. Схема была простая — обладателя ключа приводили к пленнику, пленник выпивал энергию, набирался сил, касался ключа и пытался открыть им воронку. Он просто не замечал, что воронка в другом месте, он чувствовал, что за ней его утерянная мощь, и дотягивался ключом. Орнел Дойр пострадал по неосторожности. Большая часть ключей была в руках у Собирателей, а они не желали жертвовать собой.

Так что ключ просто отдавали постороннему человеку и приводили его к пленнику как курьера, живой запас энергии. Потом этих людей находили выпитыми на улицах. — Альграт вспомнил что-то и выругался одними губами. — После случая с Дойром пленника научили распознавать своих.

— Но они так и не собрали все ключи, — заметила Имоджин. — Эртен бы просто не успел, он же говорил Вейланду, что не может.

— Почему? Собрали. Эртен отвечал за то, чтобы искать курьеров и приводить их через порталы в Академии. Ему дали легкую работу — в пределах Академии порталы в подвал открываются очень просто, мы проверяли. Портал в темном углу коридора, ничего не понимающая жертва, которую назначили курьером и которая уже никому ничего не сможет рассказать. После скандала с Дойром Эртен выбирал курьеров не из числа студентов. А владельцев остальных ключей искали старшие Собиратели. Как только они провели через пленника все двенадцать ключей, печать пала.

Альграт сделал в рассказе паузу, покачал головой, словно сам не веря в собственные слова, и отпил из своего бокала.

— Попробуйте, Имоджин. — Взгляд его из отстраненного стал сосредоточенным, и она вновь ощутила себя в центре пристального внимания. — Канцлер знает толк в напитках.

За нашу победу!

Он поднял бокал, и Имоджин ничего не оставалось, как легко коснуться его своим. Стекло тихо звякнуло.

Бренди. Кажется, это был бренди. И он действительно оказался неплохим. Имоджин почувствовала, как по телу разливается тепло, а голова начинает слегка кружиться.

— Я все еще не верю, что это победа, — пробормотала она.

Перед глазами проносились картины прошлого и фантазии о будущем. Что значила эта победа? Что вообще значила победа, если сама битва затронула Имоджин лишь краем, скорее напугав, чем навредив?

Наверное, свободу... Еще больше свободы — от опасений, страхов, дурных предчувствий и ожидания, что вот-вот явится кто-то более сильный и отберет все, что тебе дорого.

Магию.

Или всю привычную жизнь.

Как отняли ее у пленного Сиятельного.

Имоджин не знала, почему вдруг подумала о нем. Но теперь, когда закат эпохи Сиятельных уже не терялся во тьме неизвестности, его личность казалась еще интереснее. Почему все остальные просто утратили свои сверхъестественные возможности, а он превратился в живой труп? Почему под Академией? Как простые маги могли победить и почти уничтожить божество?..

Альграт молчал, потягивая бренди и размышляя о чем-то. Наверное, строил планы. Как объявить о том, что Часы инниари больше нет смысла искать, а может — что делать дальше со страной. Ведь сопротивление умудрилось быстро и бескровно заполучить контроль над всей Алгимирой. И судя по тому, что Альграт мог спокойно пить бренди в кабинете главы государства, он занимал в сопротивлении не последнее место.

— Этот пленник, — наконец заговорила Имоджин. — Это же он помог создать Часы инниари? И с ним расправились другие Сиятельные?

— Может быть, — отозвался Альграт. — Если мы и узнаем правду, то не скоро. Но похоже на то. Они не могли убить его, сумели только обезвредить. Но было уже поздно. А потом, когда Сиятельные лишились власти, его спрятали в Академии, чтобы попытаться спасти...

— И заковали в цепи?

— В цепи его могли заковать позже. Потомки, которые ничего не знали. Вашему предку и его соратникам было известно куда больше об информационном поле, о Сиятельных. Но он сумел уничтожить это знание.

Альграт говорил все медленнее, все тише, расслабленнее, и голос все сильнее падал до полушепота. Словно собеседник впал в ленивую полудрему. Добился всего, чего хотел, и поглядывал на свои владения из-под полуопущенных век.

К владениям, несомненно, относилась Алгимира и канцлерский кабинет. Но вот Альграт искоса посмотрел на Имоджин — и ей почудилось, что ее тоже записали в число трофеев.

Эй, не рановато ли?

Она только собиралась съязвить на эту тему, как Альграт резко проснулся, сверился с часами и вскочил.

— Пора, — сказал он. — Пойдемте. Расскажем прессе о Часах и поставим точку в перевороте.

— Прессе? — заинтересовалась Имоджин. — О-о-о... Мне прямо интересно послушать! Неужели вы собираетесь с ними разговаривать, а не. ну, как обычно?

Ответом служил взгляд, полный искреннего недоумения.

— Что вы имеете в виду? — недовольно уточнил Альграт.

— Да так, — улыбнулась Имоджин. — Ничего.