Академия последних рубежей

Эпилог

Дом прятался в глубине разросшегося сада. Ограду, которая когда-то угрожающе топорщилась острыми пиками, оплел плющ. Его кожистые темно-зеленые листья поблескивали, мокрые от пропитавшей воздух мороси.

Сад облетал. Дорожки и клумбы покрывал ровный слой желтовато-рыжей листвы. Поредевшие кроны просвечивались на фоне серого неба, цепляясь за ушедшее лето, но неумолимо увядая. Сквозь них виднелась неприступная каменная громада — темно-серая, под стать этому небу и этим шпилям ограды, увенчанная такими же острыми шпилями, но побольше, глядящая на мир узкими окнами в фигурных решетках.

От нее буквально веяло негостеприимностью.

— Вы знаете, как снимать консервирующие чары? — спросила Имоджин. — Хотя. похоже, что сад ими не защищен.

Иначе он бы не разрастался, а деревья никогда не желтели. Осознав это, Имоджин коснулась ворот, и они распахнулись перед ней, точно приглашая внутрь.

— Консервирующие чары внутри, — запоздало ответил Альграт. — Уверены, что хотите, чтобы я шел с вами?

— Не говорите ерунды. Иначе я бы вас не позвала. И я ни разу не слышала, чтобы для магии имело какое-то значение, кто входит в дом вместе с наследником в первый раз.

— Ну почему. Есть поверья.

Альграт шагнул на каменную дорожку, и Имоджин почудилось, что дом, нахмурившись, внимательно смотрит на чужака.

— Но нет фактов, — отрезала она, упрямо мотнув головой и отгоняя от себя гнетущие мысли о том, каким мрачным оказался родительский дом. Прежде она представляла его себе совсем другим.

Теперь уже не родительский. Ее дом.

Вчера, когда Альграт рассказывал, что Собиратели искусственно ускорили для Имоджин время, она не сразу поняла, что больше не нужно ждать дня рождения. Фактически она стала совершеннолетней и могла вступить в наследство. В банке пытались спорить, но она просто попросила заглянуть в журнал, где хранилась информация обо всех, у кого были здесь вклады и ценности. И клерк, справившись с удивлением, показал, где поставить подпись, а потом вручил ключи. И уведомил, что снять деньги со счета Имоджин сможет в любое время.

Но деньги ей были пока не нужны.

— Дом защищен консервирующими чарами, — предупредил клерк. — Отправить с вами специалиста, чтобы их снять?

— Это должен делать именно специалист или подойдет любой маг?

— Любой, — пожал плечами клерк. — Но я обязан предложить.

Но общаться с незнакомым специалистом Имоджин не хотелось. И тогда она написала Альграту.

Она была почти уверена, что тот откажется, сославшись на занятость. Страна бурлила, радио, захлебываясь, не успевало сообщать новости, извещая граждан о перестановках в правительстве, изменениях законов и реформах государственного уклада. Но он неожиданно согласился.

Дожидаясь, пока он за ней заедет, Имоджин вспоминала договор и поиски артефакта. И жалела, что теперь у них с Альгратом, по сути, не осталось поводов для общения. А было так увлекательно охотиться за тайнами Собирателей, красться за Эртеном, находить тайные лазы и древние дневники... Конечно, теперь ничто не мешало Имоджин вернуться к работе и брать заказы на поиск магических компонентов. Но это было уже привычно и знакомо. Она знала, что ей будет недоставать постоянной новизны и открытий.

Нужно попросить Альграта, чтобы обрезал ей эмоциональную связь с Эртеном.

.Когда Имоджин открыла дверь, спутник легко придержал ее за плечо.

— Теперь стойте. Видите?

Она видела полутемный холл, которому не хватало света тусклого дождливого дня. В холле угадывались массивные очертания мебели, а у стены что-то поблескивало.

Часы. Большие напольные часы с маятником, похожие на шкаф и украшенные тонкими линиями позолоты. Но огромные стрелки не тикали, а маятник не двигался. Большие остановившиеся часы, взирающие на холл, как безмолвный страж.

— Как изящно, — пробормотала Имоджин. — Консервирующие чары сплетены на часах, которые не идут?

— Да, — сказал Альграт у нее за спиной, над самым ухом. — Это останавливает время внутри дома. Чтобы снять консервацию, его надо запустить.

Имоджин отступила в сторону и обернулась к нему. Альграт поддернул рукав пальто, высвобождая запястье с наручными часами, а потом достал из кармана спички.

Вспыхнул огонек. Блик отразился от стекла часов, простреливая полумрак. Альграт шевельнул рукой, отправляя отблеск к маятнику, к циферблату, заставляя его коснуться всего корпуса массивного напольного монстра в гостиной.

И тот отозвался. Маятник качнулся, что-то скрежетнуло в старом механизме, и раздалось скрипучее, надтреснутое тиканье.

Альграт улыбнулся и отошел на шаг, кивком предлагая Имоджин первой войти в дом.

Сначала было страшновато. Но она вскинула голову и переступила порог.

А вскоре они с Альгратом уже исследовали комнату за комнатой. Дом оказался не таким огромным, как почудилось вначале, но все же просторным. Здесь был зал для приемов, большая столовая, две гостиные, несколько гостевых спален, хозяйские покои, детские...

В подвале, не таком обширном, как в Академии, но тоже большом, расположилась уютная кухня. И рядом с ней, через коридор — ритуальный зал.

С магическим алтарем.

Имоджин ненадолго застыла, увидев это. Ритуальный зал рядом с кухней? Это вообще нормально? Так делают?

Дом дяди был больше. И кухня в нем пряталась в одном конце здания, а ритуальный зал

— в подвале в противоположном конце. Да и сам подвал был не в пример больше, там теснились какие-то старые кладовые, наглухо запертые помещения, от которых давно потеряли ключи, и даже точка перехода на второй план.

— Алтарь довольно новый, — сказал Альграт, глядя на него издалека, от двери. — Можно?

Имоджин кивнула, и Альграт подошел поближе. Камень слабо засветился при его приближении.

— Идите сюда, — сказал Альграт — Коснитесь его. Это ваш дом и ваш алтарь, вы должны быть первой, кто его разбудит.

Она послушно подошла. Но не торопилась дотрагиваться до гладкого рыжеватого камня, хот тот светился все ярче — его глубина уже казалась полупрозрачной, точно сделанной из сердолика или раскаленной докрасна.

— А если его разбудит кто-то другой? Создастся истинная связь?

— Нет, — удивился Альграт. — С чего бы. Просто магия может вас не признать. А вам это ни к чему, если вы планируете в будущем продолжить свою ветвь рода.

— А если не планирую?

Ее охватило какое-то веселое равнодушие, щедро приправленное жаждой действия. Не хотелось больше думать, вариться в собственных опасениях и подозрениях и жалеть о том, что ушло в прошлое. Может быть, так действовал алтарь, пусть даже рука новой хозяйки еще не коснулась его?

— Еще рано это решать, — отчего-то хрипло произнес Альграт, помолчав. — В будущем многое может измениться...

— Да? И я изменюсь? Ну же, скажите это, Дестан. — Она впервые назвала его по имени, и он сразу вскинулся, пристально глядя ей в глаза. — Скажите, что я изменюсь, что превращусь в наседку, которую заботит только род, как всех этих аристократов, которые сидят на своем происхождении и родовых алтарях, как куры на гнезде! Что я ко всему потеряю интерес, магия станет мне не нужна, что я учусь в Академии только затем, чтобы продолжить какой-то там род!

— Я этого не говорил, — отмер Альграт наконец. — Имоджин, что случилось, отчего этот взрыв?

Он осторожно коснулся ее плеча, и Имоджин недовольно поежилась, сбрасывая руку.

— Ничего. Простите. Я просто. просто так устала от этих родовых цепей. Еще не трогала алтарь, а уже устала. Я чудом вовремя избавилась от Алессара, который заявлял, что мне ни к чему магия, потому что почтенной замужней аристократке она не пригодится в жизни. нет, еще даже не избавилась, но надеюсь избавиться, теперь ведь у меня нет Часов инниари! Дядя хотел отнять у меня магию, потому что его сыну она, видите ли, нужнее, ему же продолжать род! Как будто для того, чтобы настрогать детей, вообще нужна магия! — Она сбилась, когда Альграт тихо фыркнул. — И теперь я слышу про этот кайасов род еще и от вас. Да расколотите этот алтарь хоть сейчас, я до самой смерти о нем не пожалею! Мне интересна наука, магические исследования, поиск компонентов, на худой конец, а не эти дохлые камни! Да, дохлые! В магическом роде нет жизни, она в живых людях, а не в предках и потомках, которых нет на свете!

Она ожидала, что Альграт станет ее успокаивать. Алессар бы поступил именно так.

Сказал бы: «Да утихомирьтесь вы, не шумите, не нужно так волноваться, все хорошо», или что там еще он говорил, когда она проявляла при нем какие-то эмоции. Но Альграт только улыбнулся — весело и заинтригованно.

— Исследователи семейной магии с вами бы поспорили, — ответил он. — И потом, для науки и исследований нужен особый склад ума. И, простите, у вас я его не вижу. Погодите, не торопитесь убивать меня на алтаре! Вы не похожи на кабинетного ученого, который готов проводить сутки над пробирками. Вы деятель и не боитесь действовать. Что, нет? Напомните, зачем вы полезли в темницу к Сиятельному?

Имоджин пару секунд смотрела на него молча, а потом мотнула головой и рассмеялась.

— Между прочим, мне было страшно. Это во-первых. Во-вторых, не все исследователи сидят в кабинетах. В-третьих, мне еще учиться почти пять лет. Я могу выбрать что-нибудь другое. Дело не в науке, а в том, что я хочу заниматься интересным мне делом, а не преумножать родовые достижения. И хватит об этом. Лучше скажите, Алессар еще под арестом? Можете его заставить расторгнуть помолвку со мной?

— Насчет этого не беспокойтесь. — Альграт шагнул еще ближе, хотя и так стоял напротив нее. — Я смотрю, вам понравился вкус свободы, да?

Имоджин вскинула голову, чтобы видеть его глаза. Атмосфера отчего-то неуловимо изменилась, воздух словно сгустился, становясь тяжелым и вязким.

Это был не простой вопрос и уже не простая легкая болтовня. Но Имоджин пока не понимала, к чему он клонит.

— С вами пообщалась, рейст Альграт, — хмыкнула она. — Кто учил меня относиться к потерям, как к освобождению?

— Благотворное влияние... Ну так пообщайтесь со мной еще, Имоджин, — выдохнул он.

— Вы теперь взлетите высоко, хранительница Часов инниари, которая восстановила печать в одиночку. Знаете, как будут к вам относиться? Видели вечерние газеты? «Мир спасен от Темных демонов: что известно о студентке, которая это сделала». Станете бегать по балам и приемам, заведете новых друзей. а мне будет вас не хватать.

Его голос вновь звучал хрипловато, а еще — непривычно мягко. Альграт словно тихо радовался за нее, но в то же время сам удивлялся своей откровенности. И Имоджин удивилась не меньше. Ведь он почти буквально повторил ее недавние мысли.

— Каких это друзей я заведу — тех, которые готовы были меня бойкотировать, когда я поссорилась с дядюшкой? — сощурилась она. — Вы слишком низкого обо мне мнения. Придется нам встретиться еще пару раз. ну или сколько понадобится. чтобы я реабилитировалась в ваших глазах.

Она не отстранилась, лишь сбилась на пару мгновений, когда его руки легли ей на плечи. А потом Альграт резко привлек Имоджин к себе — и у нее вырвался смешок, в котором изумление мешалось с предвкушением.

— В моих глазах вам не нужно реабилитироваться, — взгляд Альграта потяжелел, и в глубине его проступило что-то темное, куда более серьезное, чем легкий флирт. — Давайте начистоту. Имоджин, вы мне нужны. Меня не устроят открытки от вас по праздникам, вы нужны мне всей своей очаровательной и парадоксальной персоной, потому что слишком нравитесь мне, чтобы так просто вас отпустить. И ради вас я бы с удовольствием расстался с доброй частью своей драгоценной свободы. Скажите, я вам хоть немного нравлюсь?

Она смотрела на него, ловила его дыхание на своем лице, и мысли просто разбегались от этой откровенно жадной близости. Имоджин вдруг остро ощутила, что их разделяет только одежда. Его тело, сильное, жесткое, такое безоговорочно мужское, если сравнивать с хрупким Алессаром, прижималось к ней совершенно бесстыдно. а ей хотелось не оттолкнуть его, а лишь выгнуться и позволить делать с собой все что угодно. Дыхание перехватывало. И ей определенно нравился такой Альграт — отбросивший условности, показывающий свою, как оказалось, весьма страстную натуру.

Имоджин провела рукой по его плечу, слегка стиснула, зарылась другой рукой в волосы. Давно хотелось это сделать. Давно. а она просто не отдавала себе отчет в том, как ее тянуло к нему.

Альграт прикрыл глаза от удовольствия под ее пока еще осторожными ласками, но все еще ждал ответа. О чем там он спрашивал?..

— Ну конечно, — сказала Имоджин. — Послушайте, вы сбиваете меня с толку, когда так прижимаетесь, поэтому я забыла, какой был вопрос. Заранее соглашаюсь со всеми предложениями. Вы предлагали стажировку в Корпусе?

— Стажировку? — ошарашенно моргнул Альграт.

Но больше ничего не ответил. Может быть, его тоже сбивало с толку, когда Имоджин рассеянно царапала его плечи кончиками ногтей. Он осторожно приподнял ее лицо за подбородок и принялся целовать.

Сначала нежно, почти невесомо, а потом со все большим напором.

Разум туманился все сильнее. Имоджин чувствовала себя воском в настойчивых мужских руках, и это ощущение хотелось продлить... а может, усилить... Кажется, она слегка оступилась, но Альграт подхватил ее. Кажется, она задела алтарь, и тот вспыхнул холодным белым светом. Они не обращали внимания. Алтарь был всего лишь удобной поверхностью, на которую Альграт готов был посадить Имоджин, как на стол. но его остановил прокатившийся по всему дому звон.

От неожиданности Имоджин вздрогнула и невольно прислушалась. Звук был резким, но не неприятным. Скорее незнакомым. Пока она сообразила, что это дверной звонок, Альграт отступил на шаг.

— Не стоит пробовать. на алтаре, — пробормотал он, глядя на Имоджин с сожалением. Она тяжело дышала и все еще опиралась о камень одной рукой. Поверхность была чуть шершавой и приятно теплой. — Похоже, у вас гости.

— Я не желаю общаться ни с какими гостями, — буркнула Имоджин в ответ. — Давайте им не откроем.

Альграт тихо рассмеялся и вновь шагнул к ней. Имоджин ждала продолжения, но он начал аккуратно поправлять ее одежду.

— Вы только что вступили в наследство. Может быть, кто-то ждал этого. кто-то важный, какой-нибудь кредитор или маг, который заключил договор еще с вашими родителями. Сейчас лучше открыть.

— Кредитор?.. — рассеянно переспросила Имоджин. — Темные демоны!

Она пригладила волосы, одернула блузку, вернула на место перекосившуюся юбку и внимательно посмотрела на Альграта.

— Пойдемте, вы же не собираетесь прятаться в подвале.

— Не имею такой привычки, — с достоинством отозвался тот.

.На крыльце под моросящим дождем мок дядя Эрдалон. За его спиной топтался Эртен, и от него веяло сомнениями, неуверенностью и недовольством оттого, что его, такого высокородного, вынуждают дожидаться на улице, пока кузина откроет дверь.

От удивления Имоджин на миг застыла. Сначала она даже испугалась. «Я попалась, здесь же нет защиты Академии!» — была первая мысль. Потом Имоджин вспомнила, что дяде уже не нужна ее магия. Но успокоилась не до конца. Мало ли, что еще взбредет ему в голову?

— Зачем вы пришли? — невежливо поинтересовалась она.

— Что ж, наверное, я заслужил подобное обращение, — поджал губы дядя. — Я хотел поговорить. Я не отниму у тебя много времени. Но мы должны все прояснить, чтобы не осталось недопонимания.

Имоджин пожала плечами и посторонилась, приглашая гостей в дом.

— Был бы признателен, если бы ты произнесла вслух, что разрешаешь войти, — сухо произнес дядя. — Я вижу, что алтарь был активирован совсем недавно. Охранный контур может...

— Заходите, — сказала Имоджин, уже начиная раздражаться. — Простите, чай не предлагаю, здесь еще нет продуктов.

— Не нужно. чай.

Дядя продемонстрировал недюжинное умение владеть собой, когда вошел вслед за Имоджин в гостиную и увидел там Альграта. Но изумленное выражение лица невозможно было не оценить.

— Ладно, так даже лучше, — пробормотал дядя наконец. — Он станет свидетелем.

Итак, Имоджин, я хотел сказать, что больше не стану. э-э. пытаться отнять твою магию. С моей стороны тебе ничего не угрожает. У меня нет к тебе никаких материальных или нематериальных претензий, и я надеюсь, что все недоразумения между нами останутся позади.

Имоджин не придумала ничего лучше, кроме как кивнуть.

— Надеюсь, со временем ты меня поймешь, — вздохнул дядя. — Будь на моем месте твой отец, он.

— Поступил бы так же. Да, я знаю, — перебила она. — Наверное. Хорошо, я буду рада, если вы оставите меня в покое.

— Я надеюсь, что со временем, — снова сказал дядя, — наши отношения наладятся. Кстати, Алессар говорил, ты хотела расторгнуть помолвку. Если нужно, можешь воспользоваться моим алтарем. И пусть это компенсирует. гм. те неприятные моменты, которые были между нами.

В первый миг Имоджин хотелось воскликнуть: «Думаете, вы отделаетесь только этим?»

Но она промолчала. А потом задумалась — и оказалось, что лишения, которые пришлось претерпеть по милости дядюшки, были не такими уж страшными.

Он хотел отнять магию — но не отнял же. Устроил помолвку с Алессаром — но до свадьбы не дошло, и собственнические порывы жениха обернулись для Имоджин всего лишь испугом. А если бы дядя не украл артефакт и не отдал заговорщикам, Имоджин бы не познакомилась с Альгратом.

Конечно, планы дяди не увенчались успехом не потому, что он пожалел племянницу. Если бы она была менее шустрой, то сидела бы сейчас без магии и замужем за Алессаром. Но ведь получилось улизнуть! Так к чему помнить обиды? Никто не идеален. Если общаться только с идеальными, круг общения сузится до твоего отражения в зеркале. А дядя Эрдалон — это полезный человек, связь с которым никогда не помешает.

— Благодарю, — кивнула Имоджин. — Если не удастся договориться с Алессаром, я обращусь к вам, дорогой дядя.

Это послужило своеобразным мирным манифестом.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — заулыбался дядя. — Надеюсь, многоуважаемое временное правительство, — он, как заправская кокетка, стрельнул глазами в Альграта, — войдет в мое положение и не станет подвергать семью сель Маре репрессиям. Мы были жертвами заговора, а не его движущей силой. Под вопросом было сохранение магии нашего рода...

Имоджин с трудом сдержала смешок. У дяди стоило бы поучиться — никогда не упустит своего! Она вообще не знала, что его с Эртеном выпустили. Альграт ведь говорил, что весь Совет Двадцати арестован. Но, получается, выпустили. и теперь дядя преспокойно торговался, чтобы закрепить успех.

— Кто был жертвой, а кто движущей силой — еще предстоит выяснить, — отрезал Альграт непреклонно, хотя уголок его губ подозрительно дрогнул. — Конечно, если вы посотрудничаете со следствием, то сможете рассчитывать на смягчение наказаний.

Еще один никогда не упускающий своего!

— Дорогая кузина, — сказал вполголоса Эртен, не вмешиваясь в их торг. — Как я понял, это вы подарили мне магию, когда были, ну. на нулевом плане. У нас никто не знает точно, с чем вы там столкнулись, но посвященные догадываются.

Он посмотрел на Имоджин, и взгляд этот, лишенный высокомерия и снисходительности, показался удивительно живым.

— Спасибо, — повторил Эртен. — Прости нас, ладно? Я буду по тебе скучать.

Она невольно улыбнулась. Чтобы забыть все прегрешения кузена, не пришлось даже делать над собой усилие. В конце концов, уж он-то точно был жертвой. Пусть даже и лишил магии и личности нескольких человек.

Нескольких человек, о которых Имоджин на нулевом плане даже не подумала. А ведь могла бы, могла. обладая всемогуществом, оказавшись в потоке, осознав, что достаточно пожелать, чтобы изменить мир.

Она поморщилась от внезапного приступа угрызений совести. Но потом вспомнила, что артефакт-коробочка с пленкой на дне, тот самый, который сулил ей похожее всемогущество, до сих пор лежал на дне чемодана. Исследования только начинались. Стоило попробовать.

— Нам с тобой еще пять лет учиться вместе, — улыбнулась Имоджин. — Но. ты можешь кое-что сделать прямо сейчас?

На нее вновь плеснуло эмоциями Эртена. В них преобладало опасение.

— Расскажи-ка мне, почему Бланка Филлист сначала ненавидела тебя и хотела убить, а потом начала вешаться к тебе на шею?

— Бланка? — изумился кузен.

Пожалуй, это был единственный вопрос, который не давал Имоджин покоя. На все остальные ответил Альграт. Или обещал ответить. Но о Бланке и загадке ее поведения ничего не знал даже он! А Имоджин чудилось, что это чудовищно важно, что именно от этой загадки зависит чуть ли не вся судьба мира...

— Да она просто со второго плана сбежала, — хмыкнул Эртен. — Знаешь же, местным оттуда к нам так просто не попасть, пропуск выдают только тем, кто по делу. А она заподозрила, что у нее есть магический дар, но больше ни кайаса не знала о магии и не могла колдовать, даже чтобы доказать, что ей надо учиться дальше. И ей никто не верил.

А потом мы с ребятами на втором плане зашли в один кабак. она там подавальщицей работала. Ну и она проследила за нами и проскочила следом в переход. На первый план. Я пьяный был. Припугнул ее, что даже если она поступит в Академию, то вылетит.

— Что, так просто без повода решил припугнуть? Тебе жалко было, чтобы она училась?

— Ну я же говорю, пьян был.

Эртен замялся. Похоже, было замешано что-то еще. Но теперь оно не казалось Имоджин подозрительным. Она чувствовала, что кузен говорит правду.

Приставал к девушке, наверное. Она отказала, он обиделся и начал сыпать угрозами. Мерзко. Но если сравнить со всем, что Имоджин успела навоображать.

— А в Академии ты протрезвел, сменил гнев на милость и сказал, что не собираешься ей вредить, — полуутвердительно продолжила она. Волна эмоций кузена подсказала, что примерно так все и было. — А потом девушка со второго плана решила, что ты не такой уж страшный, и увидела в тебе свой шанс.

Какая же ерунда иногда кажется важной частью заговора!

— Послушай, Эртен сель Маре, тебе самому не противно напиваться на втором плане, приставать к девушкам и угрожать им? — не выдержала Имоджин. — Ты же наследник аристократического рода, кайасы тебя задери! А не какой-то забулдыга!

— Не читай мне мораль, без тебя разберусь! — фыркнул Эртен.

И Имоджин усмехнулась в ответ. Теперь она узнавала старого доброго кузена.

Дядя с Эртеном ушли через четверть часа. А вслед за ними засобирался и Альграт.

— Простите, я смог вырваться только до обеда, — сказал он. — Много работы. Вечером постараюсь освободиться и заеду за вами. Если хотите, конечно.

— Не изображайте неуверенность, вам не идет, — сообщила она. — Кстати, меня в Академии отпустили до завтра. Я буду здесь. Так что можете просто зайти в гости в любое время.

Вот как.

Глаза Альграта блеснули, и на какую-то секунду Имоджин почудилось, что он никуда не поедет. Наплюет на все, подойдет к ней, поцелует и продолжит то, что они начали там, в подвале. И одним Темным известно, куда это приведет.

Но Альграт отступил и спрятал руки в карманы — подальше от соблазна.

— Я воспользуюсь приглашением, — улыбнулся он. — И не вздумайте улизнуть.