Академия последних рубежей

Глава 14

— Он вернется, — задумчиво сказал Альграт. — Может быть, дождется, пока вы закончите Академию, но к тому времени многое изменится. Значит, он вернется за вами раньше. На Зимний бал, к примеру.

— В Академии до сих пор проводят Зимний бал?

Имоджин знала, что эта традиция канула в прошлое вместе с императорской династией. Нет, разумеется, в день зимнего солнцеворота многие аристократические семьи устраивали свой зимний бал, а многие рестораны проводили открытые или закрытые вечеринки, но все это было не то. Об Академии она знала только, что зимой там каникулы, которые длятся дней десять. И на это время все разъезжаются по домам — на домашние зимние балы, на горячий шоколад с ягодами, остро пахнущие апельсины, игры в снегу и прогулки морозными ночами, к теплу каминов после обжигающего мороза, к заботливым слугам, любящим родителям и дорогим подаркам. Домой.

— Дело в том, что во время бала защита Академии ослабевает, — сказал Альграт. — В этот день слишком много приглашенных, много алкоголя, много эмоций... в общем, дурные намерения возникают и исчезают по десять раз за вечер. Чтобы никому не мешать, за безопасностью студентов наблюдают дежурные преподаватели, а защита отдыхает. Инниари она не пропустит, конечно, а вот простых гостей.

— Хотите сказать, что Алессар сможет просто забрать меня, и ему никто не помешает?

— Ему не помешает защита, — педантично уточнил Альграт. — Предупредите Шелля, дежурных преподавателей, рейсте Корайен, наконец. А лучше решите, что нужно вам самой. Если он все равно остается драгоценным Алессаром, то глупо волноваться, что он вас похитит.

Имоджин вздохнула. Терпение собеседника закончилось. Вначале он успокаивал ее, разнервничавшуюся после столкновения с Алессаром, уверял, что защита Академии надежна, даже угощал Имоджин коньяком, который отыскал среди припасов дежурных из Корпуса. Но сейчас в его голосе слышалось лишь раздражение. И еще — тень разочарования.

— Скажите честно, рейсте сель Маре, это и есть ваш идеал? — Альграт продолжал, видя, что она не отвечает. — Действительно ждете не дождетесь, пока выйдете за него замуж, и он сможет сколько угодно запрещать вам все, что захочет, забирать из Академии и откуда захочет, запирать дома, когда пожелает. Мечтаете о такой жизни?

— Вы забываетесь, — холодно произнесла Имоджин. — К тому же моя жизнь — не ваше дело.

— Нет, мое. До тех пор, пока вы помогаете мне в расследовании. В мои планы не входит остаться без помощницы в критический момент, если ее жениху или мужу в очередной раз вожжа попадет под хвост. Почему вы перед своим драгоценным Алессаром не огрызаетесь так, как передо мной? Вам больше нравится, когда вас таскают за руки, чем когда задают пару безобидных вопросов?

— И то и другое мне одинаково не нравится. Пожалуйста, помолчите! — обозлилась Имоджин. — Мне и без вашего допроса сложно. Алессар. он сегодня был на себя не похож.

— А может, он, наоборот, сбросил маску? Ладно, молчу, — Альграт мотнул головой. — Обращайтесь, если нужна будет помощь. Расторжение магической помолвки может быть весьма неприятным. Ни слова! — он вскинул руку, видя, что Имоджин собирается что-то сказать. — Я не желаю слышать, что вы не собираетесь расторгать помолвку. Не уничтожайте свой образ здравомыслящей женщины, еще успеете. А теперь идите сюда, я не закончил работать с вашими воспоминаниями.

Имоджин и не думала говорить, что не собирается расторгать помолвку. Она сама еще не знала. Разумеется, она не желала жить с этим новым пугающим Алессаром. Но. он ведь и правда был совсем другим до недавних пор! На него могли повлиять? Воздействовать? Возможно, инниари с ментальной магией. Она не могла так просто разорвать все нити и даже не попытаться вникнуть!

Или не хотела. Не хотела таких резких перемен. Одни перемены неизбежно повлекли бы за собой другие. Имоджин пока что не чувствовала в себе сил наблюдать, как ее жизнь разлетается на куски, а потом складывать из этих кусков что-то новое.

С истинной парой не так уж просто порвать, что бы там инниари ни говорили о потерях и освобождениях...

Она снова полулежала, опираясь на грудь и плечо Альграта, а он мягко сжимал ее виски, иногда касаясь глаз. И магические токи снова чувствовались в воздухе, а может, в голове — Имоджин не могла разобрать. Она все еще думала об Алессаре, о помолвке, о том, что делать дальше и что значит «расторжение помолвки может быть неприятным».

.в какой-то момент все изменилось.

Перед глазами возникли Черные пещеры.

Имоджин даже не удивилась. Она с самого начала догадывалась, что побывала там. Очень уж похожими были ощущения — точно как в тот раз, когда она забралась слишком далеко. Но в этот раз все немного отличалось.

Она поднималась по знакомым ступеням Черных пещер. Шаг, усилие — и снова ровная поверхность еще на несколько минут ходьбы. Еще шаг — ступенью выше.

На этот раз не было страха. Не было и опасения.

Имоджин шла шаг за шагом, поднимаясь все выше. Пятидесятая ступень. пятьдесят первая. пятьдесят вторая. третья. четвертая.

Она сбилась со счета. Просто в какой-то момент обнаружила, что ступени кончились, и она стоит перед воронкой.

Воронка была черной, как и сами Пещеры. Имоджин стояла перед ней, огромной, высокой, выше человеческого роста, и знала, что она здесь одна. Как бы она здесь ни очутилась и кто или что ни перенесло бы ее сюда, она осталась в одиночестве. Она знала, что в Пещерах нет больше никого. И что сотрудники Корпуса по делам инниари бдительно охраняют вход, не допуская внутрь никого.

Но сила, которая перенесла ее сюда, умела больше, чем они.

Имоджин стояла неподвижно. а потом достала из кармана ржавый ключ.

И коснулась им воздуха перед собой.

В тот же момент декорации сменились.

Имоджин медленно брела по улице в каком-то городе второго плана и с трудом вспоминала, кто она и что здесь делает.

.Она вздрогнула всем телом и выпрямилась, отстраняясь от Альграта. По телу тут же побежал противный озноб.

Что-то вспомнили? — послышалось из-за спины.

Лениво, расслабленно. Пьяно. А, Темные демоны, точно, ведь уже была возможность убедиться, что использование ментальной магии влияет на Альграта как неважный алкоголь. Появление Алессара полчаса назад сослужило хорошую службу — Альграт быстро пришел в себя. Но второго Алессара не предвиделось... Может, подобрать его трость, которая еще валялась в углу, да попробовать сжечь главу Корпуса по делам инниари еще раз?

Все это пронеслось в мыслях мгновенно, одной короткой вспышкой. Потом Имоджин выбросила всякую ерунду из головы.

— Да. Я стояла в Черных пещерах и касалась ключом воронки. Или воздуха перед воронкой. Тем ржавым ключом, который открывает ход в библиотеку Собирателей пепла. Но я не знаю, как я туда попала и как выбралась.

— Жаль, — вздохнул Альграт, выпрямился и помассировал виски, страдальчески морщась. — Судя по всему, Дойра выпили как раз после того, как он касался воронки тем же ключом.

— Но он еще был в своем уме, когда возвращался через проход между планами. Его запомнила хозяйка кабака, я спрашивала у нее дорогу.

И она запомнила именно Орнела Дойра, а не просто какого-то подвыпившего студента? — сощурился Альграт. — Имоджин, это мог быть кто угодно. Дойра выпили за пределами Академии. Вернулся он уже машинально. или ему помогли.

— Тогда почему меня не выпили?

— Скорее всего, вас спасла ментальная связь с Эртеном. — Альграт отнял руки от висков и поднял на нее глаза. — И это дает нам еще одну зацепку. То, что нападает на людей и выпивает их, видимо, действует на инстинктах или не обладает разумом. Возможно, различает только ауру и вкус магии. Я слышал, такое возможно для инниари. Оно приняло вас за Эртена, а Эртена им по какой-то причине трогать нельзя.

— Звучит неправдоподобно, — скептически сказала Имоджин. — Инниари не могут не обладать разумом!

— Значит, они нападают не лично. Может, в Черных пещерах нападают вообще не они. Сами пещеры или сама воронка тянет магию. и вот это, кстати, вполне правдоподобно.

К воронке отправляют студентов. или не только студентов, а всех, кого мы потом находим на улицах. и она забирает у них всю энергию, какую может. Инниари как-то настроили ее. Или настроил Эртен с помощью Часов, это объясняет, почему она не тронула ту, кого приняла за него.

Альграт говорил чуть заплетающимся языком, но логика в рассуждениях прослеживалась. Имоджин готова была поверить объяснениям. Если бы только знать наверняка, что это не бред пьяного сознания.

— И как инниари или Эртен переносят жертв в Черные пещеры? Вы же говорили, что там дежурит патруль.

— Дежурит. Но дальше второй-третьей ступеней мои люди не поднимаются, этого достаточно, чтобы задерживать тех, кто лезет внутрь. К тому же невозможно дойти до воронки обычным способом, через ступени. В какой-то момент выбрасывает всех. Видимо, инниари нашли способ переносить жертв сразу к воронке. Или Собиратели отыскали все-таки ключ к силам Сиятельных...

— А Сиятельные могли телепортировать людей? Да вообще что угодно телепортировать!

— Сиятельные могли все, — просто сказал Альграт. И надолго замолчал.

— Часть их секретов Собиратели уже могли найти, — задумчиво проговорила Имоджин после паузы. — Но если нашли — используют как-то странно.

— Именно, — отозвался Альграт.

Они снова помолчали. Тьма в аудитории медленно подтаивала — за окном брезжил рассвет. Во дворе еле слышно переговаривались дежурные Корпуса.

— Я больше ничего не вспомню? — спросила Имоджин. — Рейст Альграт, дайте-ка мне какую-нибудь справку для освобождения от лекций хотя бы до обеда. У меня нет сил, я хочу спать.

Он хмыкнул.

— Преподаватели в курсе, что с вами случилось. Спите. Будьте на связи.

Имоджин помедлила, прежде чем уйти. Посмотрела на трость Алессара, которая валялась в углу. Забрать ее, чтобы потом вернуть? Пожалуй, не стоит. Не нужно возвращать безумцу его оружие.

Был ли Алессар безумцем?

Спать хотелось все сильнее. Имоджин прошла к двери и остановилась, силясь вспомнить, о чем еще она хотела спросить.

Альграт шевельнулся, попытался встать, да так и остался сидеть. Пускай он и держался почти как трезвый, но ментальная магия все равно выпивала силы.

Справится.

— До встречи, — сказала Имоджин, берясь за ручку двери.

— До встречи, — чуть насмешливо ответили из-за спины. — И бросайте своего Алессара, он вас не стоит.

***

«Бросайте своего Алессара». Как будто это так легко.

Даже не аннулировать помолвку, а принять решение. Поставить на Алессаре крест, признать его безнадежным, а свои чувства ошибкой. Имоджин не могла сказать, что влюблена в жениха. Истинная магическая связь действовала иначе. Она просто заставляла чувствовать его чем-то вроде неотъемлемой части себя. Сращивала и сплавляла воедино, как бы мерзко это ни звучало. Интересно, Алессар ощущал то же самое?

И Имоджин вновь предпочла спрятаться от проблемы, отложив решение на потом.

Алессар ничем не угрожал ей прямо сейчас. А если он явится на Зимний бал... что ж, может, к тому времени он успокоится и станет прежним собой. С прежним Алессаром вполне можно было иметь дело.

А сейчас Имоджин сочла за лучшее отвлечься. Тем более что на следующее уро в расписании первым стоял таинственный предмет под названием «Концентрация».

— Ну ты выспалась? — нетерпеливо спросила Илидия, когда утром Имоджин выглянула из-под одеяла.

Вчера она собиралась вздремнуть только до обеда, а потом пойти на лекции. После обеда стояло еще две практики — по свойствам элементов и по введению в интуитивную магию. Однако, проснувшись по будильнику в пустой спальне, Имоджин поняла, что просто не сможет. Слабость не давала даже подняться с постели. На мгновение стало страшно, но будильник больше не звонил. и сон вновь сморил Имоджин, стоило на миг прикрыть глаза.

В следующий раз она проснулась ночью. Илидия и Бланка уже сладко сопели, свет не горел. Имоджин подумала, не спросить ли у Альграта, нормально ли это, что после столкновения с инниари так хочется спать, но решила не дергать его по пустякам. Вот если к утру не пройдет.

С этими мыслями она уснула в третий раз.

.— Тебя не было вчера на вводной лекции по концентрации, а зря! — продолжала Илидия. — Там такой старикан! Он сказал, что сегодня мы пойдем на крышу оранжерей Ботанического общества! И велел брать с собой спички!

— Зачем на крышу? — удивилась Имоджин, окончательно просыпаясь. — Да еще со спичками. Мы должны будем устроить поджог?

Илидия лишь пожала плечами.

Оранжереи Ботанического общества Алгимиры были больше чем просто оранжереями. Там разводили редкие и экзотические растения, выращивали те, которые могли существовать лишь в тепличных условиях, и вели наблюдения. Но кроме этого, ушлый председатель общества ухитрился превратить науку в доходное предприятие. Он распорядился выстроить между оранжереями нарядные павильончики, а потом сдал их в аренду владельцам кафе, ресторанов и даже модных парикмахерских. Вначале желающих было мало, но со временем оранжереи превратились в настоящую

достопримечательность. В некоторые из них пускали посетителей. В те, где росли самые хрупкие и капризные растения, разрешали только заглядывать сквозь стеклянные стены в специальных галереях. В местных кафе можно было попробовать салаты с цветами и фруктами и выпить коктейль из каких-нибудь лепестков или пыльцы. В парикмахерских предлагали обертывания для волос и припарки для лица на основе полезных растений. Скоро оранжереями заинтересовались маги и открыли там. бальный зал. Желающие могли арендовать его, чтобы разнообразить привычные и оттого скучные торжества в семейных особняках. Поговаривали, что зал зачарован, в нем есть замаскированные магические аттракционы, всех гостей ждут сюрпризы — для каждого свои.

И пока старшее поколение алгимирцев взирало на эти забавы с брезгливым недоумением, молодежь быстро возвела оранжереи в ранг одного из самых модных мест столицы.

На завтраке Имоджин с опаской размышляла, не случится ли чего, если преподаватель выведет целую толпу студентов на крышу в центре города. Альграт же велел не высовывать нос из Академии. И, наверное, не только лично ей. Когда в любую минуту можно ожидать нападения, вряд ли Корпус по делам инниари одобрил бы толпу студентов, разгуливающую в центре Валлаполиса. Хотя, может, все занятие будет проходить под присмотром сотрудников Корпуса...

Пока Имоджин ела, Илидия шепотом рассказывала ей о том, что произошло в подземелье Собирателей пепла.

— Там были какие-то сгустки свечения, в той тюрьме, где прикованный. — Она не стала говорить «Сиятельный». Неудивительно — Имоджин и сама не могла поверить, что в подземелье действительно содержался один из них. — Они сразу закружились вокруг тебя. и ты исчезла. Слушай, инниари могут создавать порталы?

Имоджин задумалась.

— Вряд ли. Об этом бы уже давно узнали. По-моему, дело в самом коридоре. Ты заметила, что там не просто коридор? Видела камни, трогала их?

— Кажется, нет. А что с ними?

— Они точно такие же, как внутри Черных пещер. А Черные пещеры — это иллюзия, то есть. или какое-то подобие портала, или иллюзия, которая маскирует ход на нулевой план, — Имоджин сбивчиво объясняла, наблюдая, как глаза подружки становятся все больше. — Я с самого начала подозревала, что между ними может быть связь!

— Но полезла, а не позвала кого-то из инниарцев.

— Я полезла? Да ты меня чуть ли не на аркане потащила! Я бы вернулась, если бы ты не зудела «пошли, пошли»!

— Если бы хотела, сразу вернулась бы! — Илидия слегка толкнула Имоджин в плечо. — Так и говори, что просто искала повод пойти!..

И они расхохотались, веселясь не столько из-за сказанного, сколько из-за того, что приключение закончилось благополучно.

— А Собиратели ничего не увидели? Ход ведь стоял открытым, пока я не нашлась! Мне кажется, они что-то знают об этих нападениях на студентов. Нового нападения в их планах не было, я бы на их месте забеспокоилась и созвала срочное собрание, не знаю.

— Ну, не могу сказать, что они там заподозрили, но ребята из Корпуса постоянно ходили туда-сюда по этажу, так что у Собирателей просто не было шансов, — хихикнула Илидия.

— И по остальным этажам тоже ходили, для маскировки. Студентка пропала, охрану усилили. Никто бы просто не смог проскочить мимо них в библиотеку. А мы туда еще раз заглянем?

— Нет уж, — Имоджин передернуло. — Лучше без меня.

Казалось, после этого последнего нападения инниари решили оставить Академию в покое. А может, и всю Алгимиру. Просто отступили, то ли получив желаемое, то ли решив, что зашли слишком далеко.

В Академии было на редкость спокойно. Да и окружающий мир словно погрузился в полудрему.

Преподаватель концентрации, профессор Гестейн, назначил сбор у ворот сада. После завтрака первый курс неспешно брел туда, слушая по дороге портативное радио. Приемник раздобыл парень по имени Вельт. Передавали сводку новостей за утро и щепотку вчерашних. Имоджин старалась держаться поближе к Вельту, чтобы ничего не пропустить, но тема за темой ведущая не сообщала ничего интересного.

— Студентка Академии, пропавшая позавчера, нашлась и чувствует себя хорошо...

— Канцлер объявил о новой политике ценообразования в топливной сфере.

— Совет Пятидесяти проголосовал за введение возрастного ценза для ряда должностей.

— В Зактарии вспыхнула эпидемия кишечной лихорадки. Сейчас она локализована, но Служба санитарного надзора строжайше запрещает использовать воду из открытых водоемов.

— Корпус по делам инниари напоминает: передвигайтесь только по улицам, где есть посты Корпуса. Полную карту таких улиц можно найти на газетных стендах по адресам. Также обновленную карту ежедневно публикует Вестник Алгимиры.

— Новых нападений не зафиксировано. Пострадавшие от нападений на прошлой неделе чувствуют себя удовлетворительно.

Имоджин ждала, что скажут что-нибудь про дядю, все же он был очень заметной персоной в столичном обществе. Но выпуск закончился, и началась унылейшая передача «Агроновости». В ней рассказывали о тонкостях выращивания разных культур. Вельт не торопился выключать приемник, и до прихода Гестейна всем пришлось слушать о том, как правильно высаживать озимый лук с осени.

«Лучше лук, чем нападения», — подумала Имоджин. Интересно, инниари сами по себе прекратили охотиться в Алгимире или Корпус что-то сделал?

Потом появился Гестейн.

К воротам с ревом подъехал автобус. Дверь открылась, и оттуда высунулся высокий и поджарый старик. Или не старик. Нет, на вид ему было за шестьдесят. Но назвать его стариком не поворачивался язык. Возможно, из-за его решительного вида и жесткого взгляда, а может, из-за одежды — плотных парусиновых штанов и кожаной куртки. Седые волосы ерошил осенний ветерок. Губы кривились в усмешке, когда профессор осматривал толпу, пересчитывая студентов.

— Чего вы ждете? — бросил он наконец. — Грузитесь, поехали!

И сел за руль.

— Да, — ответила Илидия на немой вопрос Имоджин. — Да, он такой!

Вид у нее был гордый, точно она самолично родила и воспитала Гестейна.

Автобус пронесся по улицам Валлаполиса на максимальной разрешенной скорости и остановился возле оранжерей.

В глаза бросились их крыши. Крыши эти считались произведением зодческого искусства. Где-то круглые, где-то острые и увенчанные высокими шпилями, они складывались в необычную и запоминающуюся картинку. Оранжереи часто изображали на открытках. Однажды увидев эту композицию, похожую на застывшую в стекле симфонию, никто не спутал бы ее ни с чем другим.

И только увидев крыши оранжерей еще раз и вживую, Имоджин осознала, что ей предстоит.

— На прошлом занятии вы тренировались концентрироваться в спокойной обстановке, — произнес Гестейн, встав у выхода из автобуса. — Пришло время для тренировок в обычной городской среде. Когда вы справитесь и с этим, будете учиться сохранять концентрацию в стрессовых условиях. Чтобы успешно колдовать, недостаточно правильно подбирать компоненты. Великое множество чар требует усилия воли, чтобы направить их и указать, какого именно результата вы хотите добиться. Это невозможно, если вам недостает концентрации. Поэтому умение сосредоточиться на результате — одно из важнейших в интуитивной магии. Да и в магии вообще.

Гестейн окинул студентов суровым взглядом из-под выцветших бровей.

— А теперь следуйте за мной.

— Но почему на крыше? — не удержалась Имоджин. — Мы ведь уже в городской среде.

— А, это ты, — Гестейн оглянулся на нее. — Пропустила прошлое занятие? Придешь сегодня вечером и сдашь тему. Городская среда бывает разной. Это не всегда удобная скамейка или спокойная улица. Крыши нужны, чтобы усложнить вам задачу и подготовить ко всему, с чем придется столкнуться.

И, больше не оборачиваясь, он зашагал в глубину лабиринта из павильонов и стеклянных стен.

— Все хотят усложнить нам задачу, — пробурчала Илидия и поспешила следом. Темное пальто профессора то и дело терялось в толпе.

Гестейн стремительно пересек половину территории и нырнул в один из самых больших павильонов. Растения здесь были только с одной стороны, остальную часть занимали административные помещения. Внутри павильона обнаружилась лестница, ведущая вверх. Гестейн легко, как молодой, взлетел по ней и остановился на верхней площадке. Затем нажал на какой-то рычаг, и часть крыши отъехала, обнажая пасмурное небо.

— Чего ждете? — громко спросил профессор. — Разлетайтесь!

Воцарилось недолгое молчание. Потом кто-то осторожно поинтересовался:

— В каком смысле разлетаться?

— В прямом, — пояснил профессор чуть раздраженно. — Плетите полетные чары и рассаживайтесь по крышам, вон их сколько.

И он кивнул на простирающиеся чуть ниже острые и круглые, стеклянные и металлические, чистые и не очень крыши оранжерей.

— Вас должны были уже научить творить простые чары из подручных элементов. Или Атина еще не дошла до этой темы? — нетерпеливо добавил Гестейн.

Атина?

— Да он всех преподов по имени называет, ты просто не была на прошлом занятии, — шепотом сказала Илидия. — Видишь где-то перья?

.. .На поиск перьев, пуха и всего прочего, что сошло бы для плетения полетных чар, понадобилось минут двадцать. Имоджин начинала понимать, почему лекция вместо обычного часа должна была продлиться целых два. Когда они с Илидией взлетели с площадки и благополучно устроились на соседних крышах, многие однокурсники все еще не справились с нужными чарами. Кто-то не мог найти перья, у кого-то они не срабатывали.

Среди тех, у кого не срабатывали, оказался Эртен. Бледный, со зло поджатыми губами, он раз за разом пытался сотворить простейшую магию, но почему-то всякий раз падал на площадку, едва взлетев на полметра. Возможно, ему не хватало пресловутой концентрации, для обучения которой весь первый курс явился сюда. Возможно, связь с информационным полем была недостаточно сильной, и Эртен просто не мог отправить запрос.

Имоджин чувствовала его эмоции. Сначала простое раздражение и злость. Потом — беспокойство, которое нарастало, пока не превратилось в панику. Она оценила его способность владеть собой при необходимости — на лице кузена читалась лишь легкая досада.

— Что мне делать, профессор? Наверное, я. перенервничал вчера.

«А может, инниари перекрыли тебе магический ручеек?» — подумала Имоджин и покосилась на Илидию. Подружка еще не знала ничего об Эртене и артефакте. Ее посвятили только в часть тайн Собирателей пепла.

Гестейн тоже выглядел удивленным, словно раньше не сталкивался с подобными случаями. Он некоторое время смотрел на Эртена, потом махнул рукой и буркнул:

— Ладно, после разберемся.

И парой движений, в которых Имоджин едва разглядела манипуляции с элементами, отправил Эртена на свободную крышу.

Никто ничего не заметил. Для них Эртен просто задержался почему-то, а затем с опозданием занял свое место.

Инниари держат его на голодном пайке? Дозируют магию, заставляя обходиться почти отсутствующей своей? Выдают магию лишь за какие-то заслуги, заставляют работать на них? В это верилось охотнее. Но что именно они заставляют его делать?

Пока Имоджин терялась в догадках, профессор Гестейн уже начал раздавать задание.

Одно на всех.

— Ловите! — И в лоб Имоджин чуть не угодила... свернутая газета. — Это задание, на котором в первый раз срезаются почти все. Ваша задача — сотворить чары огня, но сделать так, чтобы горели только буквы, а не бумага. Это реально, но возможно лишь при должной концентрации.

Он усмехнулся, отчего его лицо на миг стало совершенно разбойничьим.

— Не торопитесь начинать. Сначала выполним пару упражнений. Для начала посмотрите вниз. Внимательно смотрите на толпу.

И он принялся объяснять.

Имоджин ждала, что профессор научит, как отрешиться от шума и помех, перестать замечать все то, что отвлекает от чар. Но метод Гестейна оказался противоположным.

— Смотрите, смотрите. Слушайте разговоры и шум. Ни на мгновение не забывайте, что кругом полно народу. Ни на мгновение не выпадайте из жизни. Включите все, что происходит, в стартовые условия. В прошлый раз были только вы и магия. В этот раз есть вы, магия, много чужих людей и профессор, который не перестает болтать. Сосредоточьтесь на желаемом результате так, чтобы все лишнее вам не мешало.

Легко сказать «сосредоточьтесь»! Однако вскоре Гестейн принялся объяснять и подсказывать, как это сделать. Ерунда, бесполезные с виду техники и приемы. Но они работали.

Внизу все так же шумела толпа, звучали разговоры, хлопали двери, хрустел гравий под чьими-то ногами. Посетители оранжерей с любопытством, но без удивления взирали на студентов, занявших крыши. Все давно привыкли к этому зрелищу. Среди простых людей Имоджин заметила и нескольких сотрудников Корпуса по делам инниари. Они дежурили возле оранжерей, присматривая за порядком.

Сначала весь этот гам ужасно мешал. Но Гестейн говорил и говорил, давал инструкцию за инструкцией. и постепенно уличный шум действительно перестал раздражать и сбивать с толку. Голос профессора звучал совсем рядом благодаря каким-то чарам, которые Гестейн использовал, чтобы не кричать на всю площадь.

Имоджин знала, что остальные слышат то же, что и она. И когда Гестейн скомандовал: «А теперь заставьте буквы гореть! Спички есть у всех?», она взглянула на Эртена, прежде чем зажечь свою спичку.

Кузен шевелил губами, ругаясь. Его спичка горела, обжигая пальцы, но чары огня не получались, пламя не спешило перекидываться на буквы. У некоторых загорелись не буквы, а газеты. У Эртена же спичка лишь бестолково догорела, и он выронил ее и принялся дуть на пальцы, а потом достал еще одну и еще.

Имоджин вздохнула. Она не особо волновалась о его успехах, но зрелище было гнетущим. Так что она поспешила отвернуться и заняться своей собственной газетой.

Спичка весело вспыхнула, напоминая кое о ком, кто предпочитал использовать огонек не только для огненной магии... Имоджин снова ненадолго отвлеклась и улыбнулась. И как наяву увидела Альграта, колдующего со спичками и без, но неизменно — без заметных усилий. Интересно, когда он учился на первом курсе, у него сразу получилось выполнить задание Гестейна?

Вспоминать об Альграте было приятно. И тут же, как отрезвление, пришла мысль об Алессаре. О его взбешенном взгляде, нежелании слушать и безапелляционном тоне, которым он произносил «я вас забираю».

«Я сказал вам, чтобы вы не общались с Альгратом, но вы не слушаете».

Его волновало только это. Он даже не спросил, все ли с ней в порядке и как она себя чувствует!

И тут же память подбросила другие слова, сказанные совсем другим голосом. Голосом, который обычно звучал спокойно, даже с ленцой, но мог быть и таким — тревожным, взвинченным, почти отчаянным.

«Да за вас я испугался, за вас!»

.Спичка обожгла пальцы. Имоджин ругнулась, выбросила ее и зажгла новую. А потом перешла к огненным чарам, которые требовалось наложить на газетные строки.

Мелкие буквы вспыхнули почти сразу. Не пришлось долго настраиваться или делать волевое усилие, чтобы сосредоточиться. Имоджин не помешали ни снующие внизу люди, ни собственные мысли, витающие где-то далеко.

В тот момент, когда буквы полыхнули, а она смотрела на них, не в силах отвести взгляд и следя, чтобы огонь не добрался до пальцев, она наконец четко поняла кое-что.

Она расторгнет помолвку с Алессаром. Даже если тот не состоит среди Собирателей пепла, а значит, не мог подделать истинную связь.

И как можно скорее.