Академия последних рубежей

Глава 21

— Я же говорил вам не лезть на рожон!

.Ощущение свободного падения ненадолго затмило все прочие чувства. Имоджин все еще казалось, что она падает, и желудок вот-вот выскочит наружу. Но догадка оказалась верной — Часы инниари могли переносить хозяина в пространстве. Как минимум в одном направлении — к печати, наложенной с их помощью. В Черные пещеры.

Жаль только, что хозяевами они считали не только Имоджин, но и Собирателей пепла.

А может, Собиратели просто успели отдать приказ до того, как вмешалась хранительница.

Отвратительные ощущения исчезли. Имоджин обнаружила, что опять сидит на полу, только уже не в подвале. Гладкие и склизкие стены, сплошная чернота, слабый трепещущий огонек чуть поодаль. и вырастающая за ним громада темно-синего водоворота, поставленного вертикально.

Водоворот сводил с ума. Стоило один раз задержать на нем взгляд дольше, чем на долю секунды, как в голове начинало шуметь, и она шла кругом.

Если смотреть на него секунду или две — наверное, он мог выпить разум, как это делали инниари...

Имоджин окончательно пришла в себя и увидела Альграта, сидящего рядом.

— Вы ничего такого не говорили! — запоздало возразила она шепотом. — Вы говорили не выходить из зала. Ну уж простите, я была под влиянием истинной связи!

Остальные инниарцы обнаружились неподалеку, сидящими или полулежащими на скользкой каменной площадке перед водоворотом. Собиратели окружили их, держась на одинаковом расстоянии друг от друга. И нехорошее подозрение стало сильнее.

— Это какая-то ловушка, — пробормотала Имоджин. — Это не я отдала приказ перенести нас сюда. Артефакту велели это сами Собиратели!

— Что? — невнимательно переспросил Альграт. — О Темные демоны, ну конечно, это ловушка! Тише, пусть они пока думают, что мы под колпаком?

— А мы не под колпаком?

Имоджин беспомощно обвела взглядом площадку.

Кэрстан Шелль стоял перед водоворотом, держа в руках большой, массивный, явно старинный циферблат с длинными фигурными стрелками, выступающими за его края. И медленно, почти торжественно тянул минутную стрелку за острый конец.

От этой картины Имоджин даже рот раскрыла. Почему Шелль? Он что, из Собирателей? Ну ничего себе! Как никто не заметил?

А еще она чувствовала чьи-то взгляды, словно на тех, кто собрался на площадке, смотрела сама тьма. Но эти взгляды не были враждебными. Имоджин не знала, кому они могут принадлежать и не игра ли это воображения. но они даже немного успокаивали.

Словно кто-то готовился прийти на помощь, но медлил, потому что не происходило ничего страшного.

Впрочем, ей быстро стало не до Шелля и не до призрачных взглядов. От группки Собирателей отделился Алессар и зашагал к ней. Лицо его не выражало никакого удивления. То, что Имоджин переместилась в Черные пещеры вместе с ним, действительно было частью плана!

Она в ужасе зажмурилась на мгновение, понимая, как просчиталась. Нужно было требовать, чтобы артефакт оставил ее в Академии!..

.и дать Собирателям беспрепятственно провернуть свое дело?

Хотя им и так, кажется, никто не мешал. Алессар замешкался, и Имоджин возмущенно оглянулась на Альграта.

— Вы вообще собираетесь?..

— Что-то не так, — выдохнул он в ответ. Г лаза смотрели отстраненно, как будто он одновременно разговаривал с кем-то еще у себя в голове. — Инниари не чувствуют магических колебаний, а колебания должны быть, когда снимают печать...

— То есть они не снимают печать? А что — имитируют? — удивилась Имоджин и снова оглянулась на Шелля. Тот как-то слишком медленно тянул за минутную стрелку. А может, она ему не подчинялась?

— Стоп. Здесь еще и инниари?

— Потом! — прошипел Альграт. — Как только печать падет. если они снимают печать на самом деле. они попытаются обратиться к Сиятельным, чтобы те сменили владельца артефакта. Когда я выстрелю, хватайте Часы и пригнитесь!

Выстрелит? В кого, в Шелля, что ли? Но.

Однако на споры и уточнения уже не оставалось времени. Алессар подошел и заставил Имоджин подняться с пола, подхватив ее за плечи.

Путь к Шеллю, воронке и артефакту показался вечностью.

Имоджин шла — и с каждым шагом слышала нарастающий шепот.

Она поморщилась. Потом попыталась коснуться ушей, растереть виски, но Алессар пресек это, коротким резким движением перехватив ее руки. Наверное, он боялся, что она подаст какой-то знак или применит магию, выдернув элементы из рукава — но догадки уже ничего не значили. Шепот становился громче. Огненное зарево заливало глаза.

.но на площадке не было огня. Только несколько фонарей и черная воронка, поглощающая свет.

Часы инниари в руках Шелля притягивали взгляд.

Шепот, шепот, шепот. Ближе, громче. Не разобрать ни слова — и есть ли слова? Кто или что шепчет так отчаянно, изо всех сил стараясь донести что-то важное?

Предостеречь?

Остановить?

Алессар развернул Имоджин за плечи, поставив лицом к Шеллю. Тот невозмутимо двигал стрелку. Вот она коснулась отметки «12». и пошла на второй круг.

Но. Разве не.

В этот миг напряженная тишина, полная бесплотного шепота, словно взорвалась.

Грохнули о камень десятки ног. Откуда-то сверху — они что, прятались на потолке или в самом камне Черных пещер? — спрыгнули инниари. Несколько дюжин солдат в черной униформе с золотыми нашивками Хальв-Десара. И в тот же момент прогремел выстрел.

Часовые, охранявшие Альграта с его людьми, бросились в гущу пленников. Часы инниари полетели на пол, когда Шелль, державший их, пошатнулся. Он начал медленно заваливаться на спину, взмахнув рукой...

.. .Имоджин в последнюю секунду заметила в этом жесте что-то театральное. И в то же мгновение Собиратели-часовые отпрянули, оставляя Альграта посреди площадки.

Артефакт полыхнул ослепительным огнем, но никто не обратил внимания. Огонь горел только для хранительницы. И только она могла слышать шепот.

— Это ловушка, они не снимали печать!.. — крикнул кто-то из инниари. Шелль резко выпрямился, шевельнул пальцами, и кричавший упал, не издав больше ни звука. Остальные инниари бросились к Шеллю.

И детали головоломки в долю секунды встали на место.

Шелль еще сжимал пальцы, медленно, пугающе, точно стискивал ими чье-то живое сердце. Альграт еще корчился, пытался отстреливаться, преодолевая боль и будто не замечая, что его переиграли. Имоджин еще рвалась ему на помощь, готовая бросить Часы и забыть обо всем, хотя понимала, что ничем бы не помогла..

Ничем бы не помогла, потому что никто не в силах противостоять воле Сиятельных.

Кроме одного артефакта, созданного в Академии, на последнем рубеже сопротивления.

Время тянулось горячей смолой. Все события, на которые обычно требовалось не больше мгновения, еще происходили, инниари еще неслись к Шеллю в замедленном, каком-то ненастоящем рывке, а Имоджин уже бросилась на пол, хватая обеими руками ослепительно вспыхнувший артефакт.

Она поняла, что он пытался ей сообщить.

— Верни на нулевой план все, что оттуда вырвалось! — выкрикнула она.

В ответ налетел ураган.

Он расшвырял людей, как бумажные фигурки, комкая и заставляя взлететь под потолок или забиться в дальний угол. Потом навалился на Имоджин. Не пытаясь навредить ей, нет

— просто она очутилась у него на пути.

И уже не могла отползти в сторону. Мощный поток тащил ее за собой.

Это был не ветер. Часы еще что-то шептали, но Имоджин уже понимала и без них. Это была чистая, концентрированная магия. Вся та сила, которая полтысячи лет томилась на нулевом плане.

Потому что на нулевом плане не было никаких Сиятельных. Да и кто они такие без своих сверхъестественных возможностей? Великие маги прошлого так и не смогли их победить. Но они вместе с инниари сумели создать артефакт, имеющий власть над источником силы

— тем самым информационным полем, которое до сих пор считалось неизученным.

Так было безопаснее — чтобы оно считалось неизученным.

.. .Воронка мягко приняла Имоджин в свои объятия. Проходить сквозь нее было, все равно что пересекать границу мифической смертной долины. Необратимость, бездумность и легкость.

Миф говорил, что в смертной долине покойник забывает всю прошлую жизнь.

Что ж, здесь Имоджин повезло — она ничего не забыла.

***

Нулевой план оказался безжизненной серой пустошью.

Под ногами взвивалась крошечными облачками сухая пыль. Здесь не было ни капли воды и ни единого деревца или кустика. Ни следа человеческих жилищ, никаких признаков того, что здесь около пятисот лет жили разумные существа. И не просто разумные, а всемогущие, способные создать мир из ничего, вырастить роскошные сады или построить дворцы.

И неудивительно. Ведь они здесь и не жили.

Даже великие маги прошлого не смогли бы сладить с Сиятельными. Но сумели найти ключ к их могуществу. Научились управлять той энергией, незримым информационным полем, из которой божества черпали силу, и просто отрезали большую часть источника. И некогда величайшим из живых существ пришлось приспосабливаться, вести жизнь обычных магов и стараться не выдать себя. Потому что они понимали — если бывшие рабы поймут, что божества теперь не отличаются от обычных магов, то расправа будет быстрой... или, наоборот, бесконечно долгой, чтобы вкус мести показался особенно сладким.

Имоджин медленно брела по бесконечной равнине, под бурым, вечно закатным небом, держа в руках Часы инниари, и слушала, что они ей нашептывали.

Конечно, Часы не владели человеческой речью. Они скорее посылали чистую информацию, какие-то импульсы понимания, которые складывались в интуитивное знание, а из него, в свою очередь, Имоджин могла достроить полную картину. Если бы кто-то попросил ее описать, как именно проходит диалог с Часами, она бы не сумела.

Часы не говорили ничего определенного. Все импульсы, интуитивное понимание и догадки могли оказаться лишь иллюзией. Но Имоджин отчего-то верила, что это правда.

Если Сиятельные пользовались информационным полем, как и простые маги, значит, их магия имела одинаковую природу?

Это выглядело логично. В это верилось охотнее, чем в то, что маги черпали силу из информационного поля, а Сиятельные существовали вне рамок.

Но тогда почему возможности магов остались прежними, даже после того как большая часть поля оказалась на нулевом плане? Ограничение ресурсов никак на них не сказалось. Может, оттого, что даже самые сильные маги не могли пользоваться полем во всей его полноте? Если человек может выпить только кружку воды, то не важно, откуда он ее зачерпнет — из моря или из кастрюли. Его возможности от этого не изменятся. И он даже не заметит, что море исчезло, если у него останется кастрюля.

— Уважаемый предок Эрвин, — пробормотала Имоджин и сама немного испугалась звука собственного голоса. — Это ты додумался уничтожить все, что вы успели выяснить об информационном поле? Чтобы соблазна не было?

Эрвин сель Маре, разумеется, не ответил. Часы инниари в руках светились все так же ярко и мягко грели руки.

Имоджин остановилась и еще раз огляделась. Пустошь не изменилась.

А ведь Часы выполнили приказ хранительницы. Они вернули на нулевой план ту часть информационного поля, которую выпустили Собиратели пепла.

Имоджин не знала, когда они это сделали. Может быть, в тот вечер, когда Канцлер объявил, что скоро вернутся Сиятельные. Он объявил это — и мышки послушно забегали, готовые отправляться в ловушку. И те Сиятельные, которые жили среди людей, стали с нетерпением ждать, когда к ним вернутся их силы, и не догадывались, что силы уже давно на свободе. Просто их бывшие обладатели уже разуверились, смирились с тем, что никогда больше не почувствуют вкус всемогущества, и забыли, что значит дерзать и надеяться...

Оставалось понять, как Собиратели пепла намеревались управлять этими силами. Не может же быть, чтоб они выпускали их для того, чтобы действительно вернуть власть Сиятельным.

Но стоило Имоджин задуматься над этим, как Часы ответили на ее вопрос.

Они и были ключом.

Стрелки засветились еще ярче, буквально источая медово-золотой струящийся огонь, который не обжигал. Часы словно приглашали попробовать. Узнать самой, что такое абсолютная власть и как это — божественное всемогущество.

Хотя считать ли теперь Сиятельных богами?

И может ли человек сравняться с ними даже с помощью артефакта?

Имоджин опустилась на землю, положила Часы на колени и обеими руками взялась за стрелки. А потом прикрыла глаза и замотала головой, захлебываясь в магическом потоке.

Он бурлил, как горная река! Он с ревом несся по невидимым порогам, то и дело выходя из берегов и сбивая с ног всякого, кто оказывался на пути! Он. Имоджин начала задыхаться, хватала ртом воздух — благо в этом мертвом мире был воздух! — и видела, как перед глазами взрываются россыпи звезд.

Это напоминало ощущение, которое возникло, когда она коснулась пленки на дне коробочки из Черных пещер. Но во много крат сильнее! Если успокоиться, отдышаться и всмотреться в яростные волны — можно было разглядеть судьбы всех жителей мира. От последнего пьянчуги на втором плане до Госпожи инниари. И не только разглядеть, но и управлять ими!

Голова кружилась все сильнее. Едва Имоджин пыталась хотя бы вообразить, какая власть оказалась в ее руках — головокружение становилось невыносимым, и она приходила в себя, понимая, что чуть не повалилась на землю, потеряв равновесие. Но она снова и снова пыталась вообразить. Что она хочет? Как изменить мир прямо сейчас?

Как Сиятельные справлялись с этим чувством? Почему тратили силы на ерунду, наказывая всех, кто плохо о них отозвался или осквернил их взор своим неприятным видом? Надо же быть такими идиотами!

Наверное, от божественной власти можно сойти с ума...

Магический поток открывал все новые и новые глубины. К всемогуществу добавилось всеведение. Имоджин заглянула в свое прошлое — и увидела тени дядюшки и Алессара, тянущиеся за спиной. Дядя и Алессар договаривались о ритуале, создающем истинную связь. И Алессар хотел получить власть Сиятельных, а дядя — защитить свою семью.

Потом она увидела тонкую, тоньше паутинки, нить, которая тянулась к Эртену. По этой нити в его тщедушное тело вливалась магическая сила. И граф Вейланд то и дело сжимал нить пальцами, приостанавливая ручеек, чтобы заставить Эртена плясать под свою дудку.

Почти не осознавая, что делает, Имоджин проследила за этой нитью, нашла, где она вливается в общий поток, и отсекла ее. Отсекла у самого основания.

Нить вильнула и исчезла. И в то же время из неведомой дали пришел отголосок — какой-то магический всплеск, который Имоджин даже не заметила бы, если бы не чувствовала эмоции Эртена. Кстати, надо будет уничтожить эту связь. К чему ей его эмоции теперь, когда все стало ясно?

А эмоции сейчас состояли из чистого счастья.

Нить изначально предназначалась для Эртена. То ли ее выделил кто-то из верхушки заговорщиков, то ли она должна была достаться ему от рождения. Эта нить содержала магический дар — полный и ничем не ограниченный. Дар интуитивного мага, ради которого дядя Эрдалон влез в самую гущу заговора, а Эртен выполнял приказания Вейланда, боясь его до потери сознания, но не отступаясь.

Имоджин отделила его нить и мягко, одним легким импульсом отправила ее к Эртену целиком. и ее захлестнула паника.

Она поспешно вынырнула из магического потока.

Часы все так же заманчиво светились, приглашая нырнуть в бурные воды снова и продолжить перекраивать мир по своему вкусу. но Имоджин понимала, что если она подчинится этому зову, то просто сойдет с ума.

Она громко рассмеялась, и смех прозвучал хрипло и уже слегка безумно. Какая нелепость! Ей в руки попал инструмент, обеспечивающий всемогущество! Всемогущество, чтоб его кайасы драли! А она додумалась только до того, чтобы наградить Эртена магическим даром, испугаться и все бросить.

Но с другой стороны — как изменить мир? Велеть магии исцелить всех больных, накормить всех голодных, дать жилье бездомным и так далее? Или, может, отобрать магию у Собирателей пепла, чтобы они больше не устраивали переворотов? Или заставить всех преступников раскаяться и пойти бесплатно работать на благо общества?

Интересно, божественного всемогущества хватит на это — или даже оно исчерпается в самом начале пути?

И чем Имоджин тогда будет лучше Сиятельных, если начнет перекраивать мир по своему вкусу?

В конце концов, маги постоянно работали над тем, чтобы победить болезни или улучшить условия жизни... И не обязательно для этого снова нырять в магический поток, жертвуя своим рассудком.

Или стоит?

Имоджин осторожно прикоснулась к нему краем сознания, будто надеясь, что Часы подскажут, как поступить. Но они ответили обжигающим ментальным укусом. Отпугивали неразумное дитя.

А в следующий миг в воздухе открылся портал, напоминающий воронку.

Воронка рябила. В ней проступал водоворот, спрятанный в глубине Черных пещер и служивший единственным ходом с первого плана на нулевой. Имоджин запоздало испугалась, что с нулевого плана эта воронка не пропускает. как вдруг в портале возникла человеческая фигура.

— Имоджин, вы там? — позвал кто-то знакомый тревожным и отрывистым голосом.

— Рейст Альграт? — неуверенно откликнулась она.

— Имоджин! — Голос стал громче, напористее. — Быстро идите в портал, если не хотите остаться там навсегда!

Навсегда? Этого только не хватало! Она поспешно шагнула к воронке, зависшей посреди однообразной бескрайней пустыни, и протянула руку.

Ладонь с силой сжали. Рывок — и Имоджин выдернули с нулевого плана. Она осмотрелась и обнаружила, что снова стоит на площадке в конце Черных пещер. А вокруг замерло оцепление из солдат инниари.

Множество пар синих и бирюзовых глаз пристально уставились на Имоджин, точно просвечивая ее с головы до ног и ища изменения.

По сравнению с ними глаза Альграта казались немного тускловатыми. Но все компенсировал огонь, который пылал в них, превращая его лицо в маску почти одержимого.

— Все в порядке, — произнес глава инниари. — Это она.

И ровный строй нарушился. Солдаты, похожие на бездушные изваяния, расслабились; кто-то с любопытством смотрел на Часы в руках у Имоджин, кто- то изучал воронку, кто-то переговаривался. А Альграт лишь молча притянул ее к себе.

— Да что случилось? — недоумевала она. — Что с вами?

— Со мной — ничего... — пробормотал он. — Вы пробыли там неделю! Сегодня восьмой день! И только сегодня экспедиция смогла создать более-менее устойчивый портал на ту сторону, до сих пор ломиться в эту воронку было, все равно что бить кулаками в стену!

Вы ничего не заметили?

Он поднял ее голову за подбородок, вглядываясь в глаза. Имоджин недовольно отстранилась.

— Неделю? А вам не показалось? Я там не больше получаса просидела!

Откуда-то сбоку донесся странный звук. Только через мгновение он перешел в явственный смешок. Инниари смеялись.

Имоджин почудилось, что она сходит с ума. А может, Часы преобразили реальность, или выбросили ее в параллельный мир, или создали достоверную иллюзию. Еще вчера она бы даже представить не смогла, что инниари окажутся на стороне Альграта против Собирателей пепла! Что они будут помогать в некой экспедиции — уж не по спасению ли ее, Имоджин, — и будут вот так просто посмеиваться, слушая их разговор?

Она не знала, что сказать. Не пускаться же в объяснения о том, что было на нулевом плане, прямо здесь?.. Так что она просто смотрела на Альграта и удивленно моргала, пока он не мотнул головой и не проворчал:

— Должен был привыкнуть, что с вами вечно не как у всех.

— Что значит «не как у всех»? — возмутилась Имоджин. — И как оно у этих ваших всех? Альграт улыбнулся.

— Потом расскажу. Или нет. Хотите в резиденцию Канцлера?

Но не успела она ответить «а при чем здесь Канцлер?», как он безнадежно ее отвлек.

Он мягко провел кончиками пальцев по ее щеке, а потом снова притянул к себе и поцеловал. Почти так же, как в прошлый раз. Будто они были наедине и в безопасности, а не на площадке в глубине Черных пещер, которые откусывали часть памяти и выбрасывали всякого, кто заходил слишком далеко.

Краем глаза Имоджин успела заметить, что инниари тактично отвернулись и начали преувеличенно бодро переговариваться. Она усмехнулась краешками губ, но быстро сдалась под напором Альграта и начала отвечать на поцелуй.

Дыхание перехватывало. Хотелось забыть обо всем. но какой-то противный неуклюжий предмет мешался в руках, не давая обнять мужчину, чьи поцелуи были такими сладкими.

Часы инниари, кайасы бы их побрали.

— Куда подевались Собиратели? — поинтересовалась Имоджин, восстанавливая дыхание, и неохотно отстранилась. — Почему не караулят здесь? И что теперь будет с этим артефактом?

Она посмотрела на Часы. Циферблат на миг показался глазом. И ответил очень осмысленным взглядом.

Прежде чем Альграт ответил, Имоджин уже услышала, что шептал артефакт.

— Собиратели проиграли.

На миг почудилось, что это сказали Часы. Так слились слова Альграта с их безмолвным голосом.

— Вся власть в Алгимире временно принадлежит Корпусу по делам инниари. Забавно, правда? Газеты кричат, что с моей помощью инниари все-таки поработили страну.

— Хотела бы я послушать, что вы им отвечаете! — весело хмыкнула Имоджин.

Ответом служил удивленный взгляд.

— Да, а что до Часов... В ближайшее время и вы, и артефакт в безопасности. Думаю, мы успеем обновить печать, а потом спрятать Часы.

— Нет, — Имоджин улыбнулась. — У меня есть идея получше.

Она снова внимательно посмотрела в циферблат. Артефакт отозвался слабой вспышкой. Он внимательно слушал.

— Запечатай ход на нулевой план еще на пятьсот лет, — медленно и внятно сказала Имоджин. — Или какой там максимальный срок жизни печати? Пятьсот лет? Да, вот на этот срок. И отправляйся на нулевой план сам. Через пятьсот лет, когда печать ослабнет, возвращайся к новому хранителю. Я думаю, это будет кто-то из моих потомков, хотя без разницы. И никому больше не давайся в руки.

Меньше секунды артефакт не реагировал — и Имоджин успела решить, что он просто не в силах выполнить ее приказ. Он ведь тоже не всемогущ. а она так и не выяснила, что же он умеет.

Потом стрелки вспыхнули ярче. Альграт положил руки поверх ладоней Имоджин и мягко направил, напоминая, что нужно выставить Часы на двенадцать.

И как только стрелки сошлись в этой точке — артефакт рванулся, завертелся волчком и с ослепительной вспышкой нырнул в воронку.

От нестерпимого сияния, в которое превратилась ее темная завеса, все ненадолго зажмурились. Больно было даже приоткрыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит. Но Имоджин чувствовала, что это не опасно. Часы уже исчезли на нулевом плане, плотно закрыв за собой дверь. Воронка разглаживалась, сияние гасло.

Воцарилось молчание. Когда Имоджин открыла глаза, несколько инниари уже подошли к воронке вплотную и будто прислушивались к чему-то.

Может, так и выглядит их хваленая магия?

— Хорошая идея, — сказал Альграт, и, точно это послужило командой, его спутники тоже начали переговариваться и совещаться. — Имоджин, вы себя нормально чувствуете?

— Прекрасно, — удивилась она. — А что?

— Да нет. Ничего, — хмыкнул он и вдруг тихо рассмеялся. — Ничего... если бы вы знали, что здесь творилось, когда вы исчезли, то не спрашивали бы. Что ж, если все в порядке, вам придется поехать со мной. Нужно предъявить вас публике и сообщить, что Часов на первом плане больше нет. Там полно Собирателей пепла. Я не сомневаюсь, они найдут способ проверить информацию.

Он уже привычно взял Имоджин за локоть и увлек за собой. Не к выходу, не туда, где в полумраке чернел провал лестницы. А к узкому лазу, точь-в-точь похожему на тот, который открывался от прикосновения ржавого ключа.

— Там — это где? — тряхнула голой Имоджин. — Вы меня в Академию ведете? И что вообще произошло, почему вы пользуетесь ходами Собирателей и оставляете инниари рядом с воронкой без присмотра? Так уверены, что они не взломают печать снова? Или вы с ними заодно?

Альграт на мгновение остановился, посмотрел на нее и улыбнулся.

— Произошло много чего. Инниари не станут взламывать печать, им это не нужно. Я пообщался с Госпожой — с ней вполне можно договориться. А вас я веду в Золотой бастион. Канцлер отстранен от дел, теперь это штаб нашего сопротивления.