Буренка для дракона

Глава 11

– Говорят, вы нашли могилу моей дочери. – Вкрадчивый женский голос вывел Ровнера из состояния полудремы.

Он открыл глаза и обнаружил перед клеткой очаровательную голубоглазую блондинку. Она совершенно не походила на местных жительниц, виденных им ранее.

«Надо же какие очаровательные создания рождаются в такой дыре, – удивленно подумал луу, отчаянно жалея, что предстал перед ней в столь жалком виде, – прекрасная роза среди ромашек».

Пока он любовался высокими скулами, изящным носиком, прекрасными глазами с поволокой и чувственным, словно созданным для страстных поцелуев, ртом, незнакомка повторила вопрос, но уже более нетерпеливо:

– Так вы видели могилу или нет?

– Дочери? – удивленно моргнул Ровнер, не совсем понимая, почему именно ему задан столь странный вопрос.

– Да. Цветаны, – уточнила прекрасная гостья.

Ровнер встретился с пристальным взглядом блондинки и, к своему удивлению, не обнаружил в нем даже искры печали. Вовсе не так, по его мнению, должна вести себя мать, узнавшая о гибели дочери.

– Так вы видели могилу или нет? – терпеливо напомнила об интересующем ее Белика. – Говорят, вы даже ее раскопали.

– Кто именно говорит? – заинтересовался луу Альфин, пораженный скоростью распространения информации в Хиле.

И откуда только узнали? На поляне из посторонних были только шаманка с конем. Но конь – животное и проболтаться не мог чисто физически. Шаманка, конечно, могла подложить свинью чисто из вредности, только уехала совсем в другую сторону, и сейчас далеко.

«Надо было с ней уехать. И чего меня сморило так не к месту? – пригорюнился Ровнер. – Проклятая мантикора. Это все из-за нее».

– Вы и сказали. Осквернители, – обвинительно ткнула пальчиком в сторону пленников Веселина.

– Никакие мы не осквернители. – В разговор вклинился вездесущий Гарш. – Яма с грязной тряпкой не может считаться чьей-то могилой.

– Тряпкой? – вкрадчиво уточнила Белика, и взгляд голубых глаз стал еще более внимательным.

– Платье, – с энтузиазмом пояснил Гарш. – Мы нашли только платье… И табличку с именем.

Ровнер испытал стойкое желание пнуть излишне разговорчивого парня куда-нибудь в особо чувствительное место. Но вот беда – болтун сидел через клетку, в него даже доплюнуть не получится. Какая досада.

– А где именно нашли платье и табличку? Место описать сможете? – Женщина прильнула к клетке, голубые глаза с мольбой заглянули в глаза Ровнера, а слова прозвучали так волнительно-интимно, что сердце дракона на мгновение замерло.

Ей искренне хотелось рассказать все… и даже больше.

«Из нее выйдет прекрасная эрдэнэ, – невольно восхитился незнакомкой луу Альфин. – Есть в ней этакая природная женская манкость».

– Выпустите нас, и мы вас туда проводим, – предложил Ровнер, подполз ближе к деревянным прутьям и сделал самый невинный взгляд, на какой только был способен.

Пусть блондинка не особо походила на наивную селянку, но чем Безымянный не шутит, пока Триединый спит. Попробовать стоило. Не зря же в столичных романах наивные селянки предпочитали ночные лесные прогулки в компании странных незнакомцев. В лучшем случае простушки возвращались потрепанными, задумчивыми и беременными. В худшем же наведывались в село в качестве нежити.

Белику бархатный взгляд карих глаз не впечатлил. Буквально всех магов она считала пронырами, вечно норовившими пристроить ведьм на костер, доверия к ним не испытывала. Только удивлялась, что один из консортов Столикой, Маг, не карает свою паству.

– То есть мне надо всего лишь отпустить чужаков, которые сожгли храм, чуть не спалили город, и прогуляться с ними не пойми куда? – Белика улыбнулась так, что каждый из пленников невольно ощутил себя избранным в ее глазах. – Зачем мне это?

– Незачем, тетка Белика, – истово зашептала Веселина, вызвав у Ровнера отчетливое желание заткнуть болтливой селянке рот.

– Но вы же хотите узнать, где именно находится возможное захоронение вашей дочери, – не желал расставаться с призрачной надеждой на освобождение луу Альфин.

– Сдается мне, ничего вы не знаете и скажете что угодно, лишь бы из клеток выбраться. Только зря время потеряла, – презрительно скривила губы блондинка и повернулась, чтобы уйти.

Взметнулась вокруг стройных ног темная юбка.

– Мы не врем! – возмутился Гарш, дернулся, чтобы вскочить на ноги, ударился спиной и зашипел от боли. Высота клетки не позволяла распрямиться в полный рост. – Могила в лесу. На ней даже табличка с именем Цветаны имеется. А еще изба чья-то и колодец…

Ровнер сильно пожалел, что не может дотянуться до каштановой вихрастой головы ученика и надавать подзатыльников болтуну. Вряд ли Гарш научится выдержке и держать язык за зубами, но луу Альфин хотя бы душу отведет. Блондинка расплылась в довольной улыбке. Из чего Ровнер сделал неутешительный вывод, что место захоронения ей прекрасно известно. Оно и понятно, в лесу не тьма-тьмущая изб. Обозленный излишней болтливостью друга эльф запустил в него комком сухого навоза.

– Ой! За что?! – разобиделся тот.

– Заткнись уже, – змеей прошипел Мжель, чем умилил наставника.

«Обоим по «отлично» за хорошую реакцию», – подумал он.

– Ты еще расскажи, что мы и избу спалили, а колодец взорвали, – добавил луу Нагуб, исправив оценку «отлично» на «неуд», даже не подозревая об этом.

– Тетка Белика, они и избу ведьмы сожгли? – ахнула Веселина, слабея в коленях от ужаса. – А она мне дракона в женихи предсказала. Так что дракон-то теперь? Придет или нет? Как думаете?

Оба луу с удивлением уставились на селянок, гадая, как какая-то непонятная ведьма умудрилась предсказать их появление, которое они сами не планировали. Гарш открыл было рот, но следующий меткий бросок сухого навоза заставил парня оставить мысли при себе.

– Понятия не имею. Но все это не просто странно, но и пугающе, – вздохнула Белика, напустив на себя самый трагичный вид.

«Принесло же этих идиотов на мою голову, – едва сдержалась, чтобы не сплюнуть она. – Так хорошо зарабатывали на байках о ведьме, и на тебе. С другой стороны, все равно уезжать собираюсь. Изба теперь без надобности».

– Пугающе? – пошатнулась впечатлительная дочь градоначальника, едва удерживаясь на ногах.

– Конечно. Ведьма жила себе мирно. Никого не трогала. Даже помогала иногда. А тут какие-то пришлые спалили ее дом.

– Думаете, она была внутри? – округлила глаза Веселина.

– Да хорошо бы, – издала вздох Белика. – А если нет? Ведьма может расстроиться и отыграться на Хиле. Боюсь, нас ждут тяжелые времена. И все из-за них.

Женщина обличительно ткнула пальцем в сторону клеток.

«Этак нас самих на костре сожгут», – закручинился Ровнер.

– Да на кой нам сдалась ваша ведьма?! – снова не сдержался Гарш и на всякий случай отполз подальше от клетки с эльфом. – Там вообще только степняк был, который потом оказался степнячкой.

Ровнер в очередной раз пожалел, что не может дать хорошего пинка чересчур красноречивому студенту. Лучше бы на занятиях так отвечал, а то вечно мямлит нечто невразумительное. Здесь же прямо ораторский талант прорезался.

– Ух, ты! Даже степняков приплел, – восхитилась буйной фантазией парня Белика. – Да откуда ж им тут взяться? Где Степь, а где Хил.

– А откуда ведьма взялась? – в тон поинтересовался луу Альфин. – Арада тоже не за углом.

– Откуда мне знать? – безразлично пожала плечами блондинка. – Заблудилась, потом прижилась…

– Тетка Белика, – дернула ее за рукав Веселина. – Так ждать мне дракона или нет? И что приключилось с Цветаной? Почему ее платье зарыли в лесу?

– Боюсь, это невероятно ужасный ритуал… – загробным голосом сообщил Гарш, которому до смерти наскучило сидеть связанным в тесной клетке, и он решил развлечься, травя жуткие байки суеверным жителям.

В Академии Драконов на ведьмах не заостряли внимания. Достоверных источников об их ритуалах не сохранилось, а те, что сохранились, часто противоречили друг другу. Гарш же пересказывал сборник сказок, сильно сгущая краски и щедро добавляя совершенно неправдоподобные подробности. Вскоре вокруг клеток собралась изрядная толпа слушателей. Зрелищ в Хиле явно не хватало.

«Главное, чтобы до темноты все разошлись. А то побег может не задаться», – уныло подумал Ровнер.

Надо отдать должное Гаршу Шаварду, рассказчиком он оказался на диво хорошим. Заслушались все, включая магов. Даже собаки перестали лаять, свиньи копаться в грязи, а деловито восседавший на заборе кот так и замер с поднятой задней лапой, изумленно тараща глаза. Впечатлительные женщины промакивали глаза не всегда чистыми платочками, мужчины утирали предательскую влагу рукавами. Белика изображала всемирную скорбь матери по утраченному чаду, рыдая на широкой груди градоначальника.

«О, Арайя! – с отчаяньем молила женщина. – Обереги мою дочь в пути, помоги ей в учебе и пусть никто не сможет помешать ей. Даже не ко времени объявившиеся маги. Принесла же нелегкая».

Градоначальник, седеющий, лысеющий мужчина с бородой, нежно обнимал хрупкую блондинку за тонкую талию, ласково поглаживал вздрагивающие плечи, все крепче прижимая расстроенную женщину к объемистому животу. Сам Путята сожалел только о том, что не может остаться с Беликой наедине. Уж он бы ее утешил: долго, обстоятельно и не один раз. По крайней мере, на последнее градоправитель сильно надеялся. Но не судьба.

Не судьба присутствовала тут же. Звали ее Любава, и как законная супруга градоначальника она была против того, чтобы муж утешал посторонних женщин, причем неважно где: наедине или прилюдно. Некоторое время Любава ненавязчиво пыталась извлечь разлучницу из крепких объятий мужа и прижать ее к своей необъятной груди (такое богатство может стать как подушкой для литья слез, так и тем, что придушит, если прижать посильней), но не преуспела. Супруг совершенно не желал расставаться с ролью утешителя, а бить мать, только что потерявшую дочь, было недальновидно. В итоге Путята лихо сграбастал вторую половину и пристроил на своей груди. Теперь в крепких объятьях градоначальника тряслись сразу двое: одна от плача, другая от злости.

Веселина, которой не нашлось места для рыдания на груди отца, находила сочувствие в кругу молодых незамужних девушек. Большинство утешительниц Цветану откровенно недолюбливали. Да и как хорошо относиться к смазливой приезжей, в сторону которой поглядывает большинство местных парней? Но сейчас Цветана пропала и, возможно, жестоко убита старой лесной ведьмой, а о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Девушкам оставалось сочувственно вздыхать, в глубине души надеясь на то, что смерть чужачки была долгой и мучительной.

Невероятное скопление народа рядом с клетками бесило Ровнера до невозможности. Как прикажете устраивать побег в такой нервной, многолюдной обстановке? Это только уличные фокусники исхитряются исчезнуть из ящика под восторженные возгласы толпы. Но их жалкие трюки всего лишь обман. На самом деле артисты не растворяются в воздухе. Маги тоже могут исчезнуть, но для этого им нужно либо сотворить заклинание, либо воспользоваться амулетом. С заклинанием засада – нужных пассов со связанными руками не сотворить, да и магия к луу Альфину еще не вернулась, а на студентов надежды мало. Амулет вроде бы есть, но лучше бы его никогда не было. Купленный на черном рынке артефакт уже занес их демоны знает куда, хорошо хоть целиком, а не по частям. Но луу не собирался смиряться с постыдной участью пленника (кому расскажешь, что боевой маг с тремя студентами угодил в клетку для свиней, – засмеют) в богами забытом месте. И тут, наконец, его осенило.

– Тот, кто нам мешает, тот нам и поможет, – философски изрек он, поражаясь простоте решения проблемы.

– Что? – вскинулся прислонившийся к решетке Мжель. – Наставник, вы что-то сказали? – И добавил тише: – Я уже и веревки на ногах пережег.

– Молодец, – оценил старания молодого дракона Ровнер. – Будьте любезны, подползите поближе к нашему сказителю и тихонько, ненавязчиво предложите запугать народ злобным ведьминским проклятием. Мол, чтобы его снять с этой самой Цветаны, нужно сжечь закопанное платье, а саму ведьму…

– Тоже сжечь? – впечатлился кровожадностью учителя луу Нагуб.

– Нет, конечно, – отвел от себя подозрения в подстрекательстве к убийству луу Альфин. – Зачем такие крайности? Просто выпороть на центральной площади, но обязательно в полнолуние.

– Почему в полнолуние? – потрясенно округлил глаза Мжель.

– Потому, что оно сегодня, – начал выходить из себя наставник, отчаянно жалея, что не может надавать подопечным подзатыльников.

Обычно он приветствовал вопросы от студентов, но не сегодня. Сейчас хотелось, чтобы его слова воспринимались как прописная истина, а указания выполнялись сразу, без пререканий.

– Вы только что выдумали этот ритуал, да? – восхитился полетом фантазии Ровнера студент. – И все для того, чтобы посмотреть, как местные побьют какую-то старуху?

– Плевать на старуху. И на местных тоже плевать, – рассерженной гадюкой зашипел луу Альфин. – Пусть проваливают в лес, к лешему, к ведьме, к демонам на рога… лишь бы подальше отсюда. Если они там с кем-то подерутся, тем лучше.

До Мжеля наконец начал доходить смысл затеи наставника. Парень открыл было рот, но встретил серьезный взгляд карих глаз, передумал озвучивать догадки, а развернулся и пополз к противоположной стене клетки. Молча. Ровнер мысленно восславил Великого Дракона. Гарш полностью оправдал доверие наставника: спокойно выслушал настойчивый шепот сокурсника, звучно прочистил горло и выдал настолько красочное описание ведьминского проклятия, что видавшие виды местные сплетницы поперхнулись кожурой семечек от зависти. На такое забористое вранье у них не хватало ни ума, ни фантазии. По коже слушателей табунами бегали крупные мурашки. Даже луу Альфину временами было не по себе, а он повидал на своем веку многое.

Батрачка, Гелька, принесла сказителю кувшин колодезной воды. Промочить горло. Гарш пил долго, со смаком, под завистливые взгляды других узников. Остальные тихо надеялись, что их не обнесут оставшейся влагой. Как оказалось, надеялись зря. Откуда-то из плотной людской толпы протолкнулся долговязый русоволосый парень и заорал:

– Люди!!! Я женюсь!!!

Гелька от неожиданности выронила кувшин из рук на собственную ногу и болезненно охнула.

– Вот же дурища безрукая! – бросил в сердцах раздосадованный Мжель.

– Фу, как некультурно. Разве можно так о даме? – попенял ему Петеш, хотя внутренне был согласен с другом.

Белика икнула от неожиданности. Любава с трудом вырвалась из крепких супружеских объятий и с возмущением уставилась на сына.

– Что за глупости? На ком? – грозно поинтересовалась она у отпрыска.

Вопреки ожиданиям Алдияр не поник, словно побитый морозом огурец, а наоборот – гордо расправил плечи и сообщил:

– На Цветане.

– О! Значит, мы породнимся! – радостно встряхнул оторопевшую от известия Белику Путята. – Сватами будем!

«Этого еще не хватало!» – одновременно подумали Любава с Беликой.

– На ком, на ком он женится? – донесся с задних рядов старческий голос. – Мальфрида, что-то не расслышала я. Совсем глухая стала на старости лет.

– Да на девке ентой, на проклятой, – охотно пояснили ей.

– Да ты что?! – поперхнулась семечками вопрошавшая. – Так она ж почитай что мертвая. Разве ж можно живому на мертвой жениться? Ему живых, что ли, мало? Вон хотя бы Веселина… Кровь с молоком…

– Да ты с ума, что ли, спрыгнула, дура старая? – замахали руками в сторону Мальфриды товарки. – Веселина ж сестра ему. Кто ж на сестрах женится?

– Ну, не Веселина, так других девок полно.

– Я ее спасу и женюсь! – подтвердил худшие опасения Любавы парень.

Мать демонстративно схватилась за сердце и начала оседать в обмороке. Вопреки ожиданиям, градоначальник не поддержал супругу, а увлек Белику в сторону.

«Ах ты, проклятый изменщик. Ну, погоди у меня», – вздохнула Любава, больно приземлившись на спину.

– Мама! – горестно всплеснула руками Веселина и кинулась поднимать женщину.

Гарш прочистил горло, привлекая к себе внимание, и продолжил повествование. Теперь из его слов следовало, что невероятно ужасное проклятье ляжет на весь Хил, если не найти управу на лесную ведьму. Управу надо находить прямо сейчас, иначе будет поздно. На жителей рассказ парня произвел неизгладимое впечатление. Если на чужачку-Цветану им плевать с самого высокого дерева, то своя жизнь была дорога. Народ вооружился вилами, лопатами, косами (кузнец приволок кувалду), прихватил факелы и отправился в лес на охоту на ведьму.