Буренка для дракона

Глава 17

«Неужели я так и умру? – ошеломила Ергест внезапная мысль. – Как глупо пасть жертвой собственной самодеятельности… А вот фиг вам! Так просто не сдамся!»

Она забилась с удвоенной силой, и удача все-таки улыбнулась. Наконец удалось лягнуть нежить в особо чувствительное место. Та булькнула нечто возмущенно-ругательное, на мгновенье ослабив хватку. Ергест тут же воспользовалась случаем, изо всех сил дернулась к спасительному воздуху, вдохнула, закашлялась до боли в легких, вдохнула вновь.

– Куда же ты? – хрипло промурлыкала Есения, выныривая на поверхность прямо перед шаманкой. Последняя аж вздрогнула от неожиданности и едва не нахлебалась воды. – Только начали знакомиться поближе, а ты сбегаешь? Как невежливо с твоей стороны. Не волнуйся так… я не кусаюсь… если не попросишь.

Удар серебристого русалочьего хвоста отбросил сероглазку в сторону.

– Кем ты себя возомнила, идиотка! – фыркнула окончательно вышедшая из себя Фанья Есении.

Оглушенная ударом Есения целиком ушла под воду, так что ответа не последовало.

«Странно. Они выныривают из воды, а волосы сухие», – невольно удивилась Ергест, и тут ее сгребла другая русалка.

«Да что вы ко мне привязались?!» – внутренне возмутилась шаманка, крепко обвила нежить руками, ногами и отстучала дробный ритм призыва духов прямо по обнаженной спине.

Для нее наличие барабана никогда не являлось обязательным условием, чтобы повелевать своими духами. Вполне достаточно чего-то, на чем можно пробарабанить пальцами.

Нежить вздрогнула от неожиданности, а на берегу вздрогнул, зашевелился мешочек с духами, и в воду скользнула серебристая гибкая тень лосося. Вода тут же взбурлила как в гигантском ведьмином котле. Ергест изловчилась и вцепилась ногтями в лицо русалки, стараясь добраться до глаз. Зрение не всякая нежить запросто восстановит. Та завопила, пуская пузыри, и выпустила жертву из рук. Девушка вновь погребла к берегу. Какая-то рыжая попыталась ей помешать, на нее со зловещим уханьем рухнул призрак филина, попытался вцепиться когтями в лицо, а когда не удалось, закогтился за плечи и выдернул визжащую от ужаса обидчицу на берег.

Наконец, последний изматывающий рывок на грани физических возможностей, и вот он, вожделенный берег. Она выбралась уставшая, в синяках, готовая расцеловать каждую травинку и расплакаться от облегчения. Но время расслабляться еще не наступило. Это еще не победа, только ее преддверие. До вещей пришлось позорно добираться на четвереньках. Встать на ноги пока не решалась. Еще одна русалка – теперь уже блондинка – попыталась помешать. Но призрачный волк не дремал, злобно оскалившись, сбил с ног, вцепился в горло. Рычание Чоно и истеричные вопли нежити разохотили остальных нападать. Они угрожающе шипели, скалились, щелкали зубами, но держались на безопасном расстоянии.

Ергест выхватила из безразмерного мешочка ножи и бубен. Хорошо было бы еще и луком вооружиться, но на него еще надо надеть тетиву, а это трата времени. Она не могла позволить себе расточительность. Девушка поднялась на ноги, усилием воли заставила себя не шататься и криво усмехнулась.

– Какое поразительное гостеприимство, – протянула Ергест, прикидывая, кто именно будет первой целью. – Жаль, что после купанья я еще грязнее, чем была до. Вот уж не знаю, как отблагодарить за такое радушие?

«Немногие из подруг переживут эту ночь», – с ужасом поняла Фанья. Если вообще выживет хоть кто-то. И все из-за дуры Есении с ее слепой любовью и мечтой отомстить разлучнице. Но ведь мальку же понятно, не появись Желанна, нарисовалась бы какая-нибудь Красава или Неждана. Всегда найдется кто-то, у кого приданное больше, грудь пышнее или связи хорошие имеются. Если парень изначально не имел серьезных намерений, оправдание сыщется. А для обманутых всегда найдется место в реке.

– Не надо так нервничать. – Фанья вышла из воды и вновь обрела ноги. Чудесная способность всегда выручала русалок. Иначе им пришлось бы передвигаться по суше неловко прыгая на хвосте или того хуже – ползком. – Это всего лишь недоразумение.

– Недоразумение? – эхом откликнулась Ергест и медленно провела рукоятью костяного ножа по тугой коже барабана, раздумывая, стоит ли вызвать последнего, самого сильного духа, или уже имеющихся троих хватит. – Бывает. Боюсь, прямо сейчас произойдет еще одно.

– Ладно-ладно… – Фанья подняла руки в примирительном жесте. – Мы все немного погорячились. Но у меня есть прекрасное решение проблемы.

– Серьезно? – искренне изумилась девушка, не представлявшая, как вообще можно выйти из сложившейся ситуации, не устилая берег трупами.

– Я могу выкупить наши жизни, – предложила русалка.

– Ага! Давай, лебези перед ней! – фыркнула Есения, выбираясь на берег. – Она наших подруг ранила, а ты тут стелешься.

– Заткните ее кто-нибудь, пока я не вышла из себя окончательно, – зашипела Фанья, и на сей раз к ней предпочли прислушаться.

Цепкие русалочьи руки облепили возмущенную Есению со всех сторон, воздели вверх и поволокли прочь.

– Отпустите!!! Я в своем праве!!! – Громкие вопли ее еще долго оглашали ночь.

Фанья звонко хлопнула в ладоши, и блондинистая синеглазая русалка вынесла из воды небольшой ларец.

– Отдам тебе лучший скатный жемчуг, а ты отзовешь зверей и забудешь о маленьком недоразумении. Смотри. Такой роскоши днем с огнем не сыщешь. Хочешь, сама носи, а хочешь – продай. Купцы с руками оторвут.

Жемчуг действительно был хорош: круглый, крупный, ровный, блестящий. Кремовые, серебристые, розовые, белые и темно-золотые жемчужины притягивали взгляд своим совершенством. Не надо быть знатоком, чтобы понять – в небольшом ларце лежало целое состояние. Ергест кивнула, отозвала духов и приняла выкуп. Такой прекрасной ночью никому не надо умирать.

Ергест вернулась к костру, который, как ни удивительно, все еще горел, злая, растрепанная, раздосадованная. Безумно хотелось кого-то ударить, напиться, лечь спать и ходить кругами, злобно пиная кусты. Поэтому она не сразу поняла, что на стоянке что-то не так и в чем это «что-то» заключается.

«Блаженная», или теперь уже Желанна, сидела на набитом соломой тюфяке, любовалась огнем, время от времени подбрасывая в костер ветки. На лице ее играла задумчивая улыбка, в глазах с отчетливой прозеленью отражалось пламя, придавая всему облику нечто зловещее, рука бессознательно поглаживала живот. Умиротворяющую картину нарушали лишь четыре тела, неподвижно лежавших каждый на своем одеяле.

– Гляжу, ночь становится все интересней, – заметила Ергест, нежно поглаживая нож из кости феникса.

– Так ночная жизнь часто интересней дневной. Пару раз была в Сувде, так там многие увеселительные заведения круглые сутки открыты.

– Срамные дома, что ли?

– Не только. Театры, питейные, ресторации всякие, – начала перечислять длинный список Желанна. – Некоторые лавочки торгуют так бойко, что соседи все время на шум жалуются. Да все без толку. Уж очень прибыльна ночная торговля, как говорят, и стража в ней кус имеет немалый. Деньги многим рот закрыть способны.

– Это да, – задумчиво согласилась Ергест, которой сказанное сулило хорошую перспективу в будущем.

Чтобы открыть свою лавочку в столице, нужны деньги и деньги немалые, а тут такое дело наклевывается. Если договориться с каким-нибудь ночным торговцем, то можно продавать зелья. Сдавать придется по сильно заниженным ценам, но наверняка выгоднее, чем в Нааде выйдет. Надо будет после все хорошенько обдумать.

– А с этими зачем так? – дернула подбородком в сторону тел девушка. – Ты же с ними хлеб преломила. А раз так, хоть ты и арачни[20], трогать их не должна. Да и куда тебе такое количество? Не свиноматка же ты, по столько за раз рожать. Про запас, что ли? Так они разлагаться станут. Или вы их консервируете?

– Я традиции чту. Разделив трапезу, вредить не стану. Если мне самой не навредят, разумеется. Но только маги они. Им наши традиции нужны как волу телега. Они их никогда не соблюдали, да и не знают.

– И поэтому ты…

– Связала их и кляп сунула. Пусть полежат до утра. А там Михай вернется, и мы уедем.

Ергест расслабляться не спешила. Мало ли что арачни говорит. Не всякому же можно верить. Русалки вон тоже не лишены красноречия. С места она не сдвинулась, только отбила левой рукой приказ для призрака филина и слегка прикрыла глаза. За Желанной пристально наблюдал Чоно. Филин бесшумно распахнул плотные туманные крылья и пролетел над магами настолько медленно, что передаваемая им картинка дала возможность отчетливо рассмотреть возмущенные лица молодых магов и их безуспешные, напоминающие судороги подергивания в попытках освободиться от пут. Один учитель лежал спокойно, прикрыв глаза. Спал. Или делал вид. Видно было, как мерно вздымается при дыхании грудь.

– Действительно живы, – с облегчением вздохнула девушка и открыла глаза. – А кляпы зачем?

– Чтобы не орали, – пожала плечами та. – Они ж неугомонные. Сами не спят и другим не дадут.

«А и правда, – подумала про себя Ергест, подсаживаясь к огню. – Одно беспокойство от этой братии. И что я до такого не додумалась? До чего простое решение, аж зависть берет».

– С этим не поспоришь. Маги народ своеобразный, – со знанием дела кивнула шаманка, извлекла походный чайник из безразмерного мешочка, налила воды и подвесила над огнем. После купанья чай – первое дело. Особенно с медом. А уж если ромашку, мяту и мелиссу добавить, вообще замечательно получится. – Но почему именно Михай? За Янку, которая теперь Есения, отомстить решила? Или за ребенка ее нерожденного?

– А чего за нее мстить? – безразлично пожала плечами Желанна. – Наивная девка сама себе любовь выдумала, сама в нее поверила, сама отдалась, сама топилась. Жаль только ребенка вытравила. Наверняка поголовье игош[21]или кикимор увеличилось. А может, блуждает он теперь по кладбищам как огонек неприкаянный. Ичетиком[22]быть лучше. При маме бы остался. Пусть она и дурная.

Ергест не стала возражать против логики арачни. Для нее выбор, каким видом нежити стать, и не выбор вовсе. Ведьмы верят в духов предков, которые из загробного мира наблюдают за своими потомками, оберегают их и приходят на помощь, если понадобится. Шаманы в то, что в этот мир каждый человек приходит не раз, а проходит череду перерождений. Те и другие становятся нежитью, только если собираются наказать врага. В таком случае лютая смерть подстерегает весь вражий род иногда до седьмого или девятого колена. Некоторые умудрялись мстить до тринадцатого.

– Но, как ни крути, Янку Михай обманул. Жениться обещал, а сам другую взял, – осудила бородача Ергест. – А ты, когда за него шла, знала?

– Знала. Весь город знал, – кивнула арачни, явно ничуть не раскаиваясь в содеянном. – Да только обещать – не жениться. Хотел бы, наплевал на выгоду, к жрецу отвел и домой честной женой привел, а не валял по сеновалам да кустам. А раз так, не я, так другая бы его увела. И не первая она у него. Иные девки просто позориться не стали, поплакали, денег знахарке дали, она им подсказала, как в брачную ночь жениху нетронутыми показаться.

– Это как же? – Чайник в руке Ергест дрогнул от удивления.

Шаманке вовсе не нужно было беречься до свадьбы. Да и степняки в ребенке, рожденном до брачных уз, беды не видели. Главное, чтобы здоровеньким родился – остальное мелочи жизни. Тем более что девушек часто отправляли в постель к дорогим гостям. Варварский на первый взгляд обычай позволял обновить кровь в таборе. Слишком частые браки в племени могли привести к вырождению.

– Ну-у-у… есть некоторые отвары, которые можно ввести внутрь, чтобы сладкое место стало снова узким и даже появилось небольшое кровотечение в первую ночь. А тебе зачем?

– Профессиональный интерес. Я же зельеварению учиться собираюсь.

– Рецептов не знаю, – покачала головой Желанна.

– Жаль, – опечалилась Ергест. – Значит, ты все равно отомстила за Янку? Арачни не привязываются к хорошим людям.

– Все-то ты знаешь, – сверкнула белозубой улыбкой собеседница. – Только девчонка здесь не при чем. Тетка Степанида едальню держит, а Михай ей во всем помощник.

– Какой хороший сын.

– О да. Главное, услужливый. И тесто замесить… и начинку добыть… У них такие славные пироги с мясом… Очень вкусные. Все хвалят. А знаешь, кто идет на начинку?

– Неужели баранина? – попыталась съязвить Ергест, не совсем понимая, к чему клонит Желанна.

– Не совсем, – загадочно усмехнулась нежить. – У них там часто одинокие люди пропадать стали. Приезжают на ярмарку на закупки и… пропадают. А тетка Степанида становится чуть богаче. Тела опять же прятать не надо. Разделают да к свиньям в корыто. Дешево и сердито. Не пропадать же добру.

И тут до Ергест дошла ужасная правда, и ее замутило.

– О, боги! Они делали пироги со свининой, откормленной человечиной? – ахнула она.

Какое счастье, что, бывая в Тупере на ярмарке, девушка предпочитала пироги с капустой.

Ергест проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс ее за плечо, и пожалела, что не вошла пока в силу как ведьма, а значит, бросить зловредное проклятие могла далеко не всегда. Между тем проклясть изверга, будившего проспавшую от силы час-полтора ведьму, ой как хотелось. А что? Сонливость, например, ему бы в самую тютельку: спал бы в любую свободную минуту, да не высыпался никогда. Тогда, глядишь, сон других тоже ценить стал. Распахнув глаза, зло уставилась в карие очи растрепанного Гарша.

«Кто бы сомневался, – хмыкнула про себя девушка. – Может, зря я в Академию эту еду? От магов и тут ни днем, ни ночью покоя нет, а там-то у них гнездо. Если бы не дракон в жизни, с такими малахольными связываться не стала… Что за невезение-то такое? Прямо сглазил кто, не иначе».

– Смерти ищешь? – с нажимом поинтересовалась она у взволнованного парня.

– Учитель умирает, – трагически известил он.

– Проститься зовет, что ли? – непонимающе нахмурилась Ергест. – Так мы знакомы без году неделя, не стоит быть таким любезным.

– Просыпайся, шаманка. Ему помощь твоя нужна, – пояснил вынырнувший откуда-то из темноты Мжель.

– Добить, чтобы не мучился? Так я не по этому делу, – тут же взяла самоотвод степнячка. – И вообще предпочитаю убивать людей только в самом крайнем случае. Берегу карму.

– Прекрасная жизненная позиция, – оценил дракон, подхватил окончательно ошеломленную девушку на руки и поволок в неизвестном направлении.

Ергест не привыкла к тому, чтобы парни вели себя настолько развязно. В степи уважают силу и на руках можно носить только избранницу или жену, чаще всего до брачного ложа. В иных случаях такое позволительно близкому родственнику и этот родственник должен быть одетым, а не щеголять голым торсом. Так что сопротивлялась отчаянно, но где ей, обессилевшей от битвы с русалками девушке, воевать с пусть еще молодым, но все же драконом.

Мжель трепыхания Ергест сносил стоически. Драконицы славились вздорным нравом, было время привыкнуть. Донес, поставил на землю и получил звонкую пощечину:

– Извращенец!

Парень возражать не стал, молча предъявил возлежащего на земле, хрипящего Ровнера и Петеша, тщетно пытавшегося наложить жгут на… шею.

– Великолепная идея, – скептически оценила происходящее Ергест. – Коли решили сами от мучений избавить, нечего было меня будить.

И сделала попытку уйти досыпать, но Мжель с Гаршем сплотили ряды и не дали ретироваться.

– Помоги ему, – то ли попросил, то ли приказал Мжель.

Ергест смерила парня задумчивым взглядом. Несмотря на свои неполные шестнадцать лет, она точно знала – помочь всем дело непосильное, а переживать о всех – сердце надорвешь.

– Может, вам нанять лекаря, а не просить чудес от случайных попутчиков? – предложила она, искренне удивляясь фанатичной вере в ее силы. Сама она не была настолько самоуверенна. – Как вообще он пораниться мог? Вы же связанны были… и с кляпами.

– А вы можете сначала помочь учителю, а потом обсуждать всякую ерунду? – прошипел сквозь стиснутые зубы эльф. – Пока вы тут треплетесь, луу Альфин уже синеть и хрипеть начал.

– Это потому что ты его душишь, – хмыкнула Ергест, оттирая эльфа в сторону и пытаясь разглядеть рану, хотя в отблесках от костра сделать это было сложно.

Зрелище ее глазам предстало не для слабонервных. Шаманка мысленно поздравила себя с тем, что слабостью нервов отродясь не страдала. Из перерезанного горла фонтаном лилась кровь. Ее уже целая лужа натекла. Маг был в сознании, светло-серые глаза обреченно взирали на студентов. В то, что он выживет, Ровнер уже не надеялся.

– Как он до сих пор жив, непонятно. Чему вас только в Академии учат? – вздохнула она, схватила первую попавшуюся тряпку (ею оказалась скатерть, на которой еще днем с Желанной трапезничали) и попыталась заткнуть рану. Ткань быстро промокла. Ергест попыталась пережать другой. С тем же результатом. Наконец ей удалось пережать жилу, тогда кровотечение прекратилось.

– Нас учили, что при кровотечении надо наложить жгут, – встал на защиту Академии Гарш.

– А мозгами вас пользоваться не учили? – ехидно поинтересовалась шаманка. – Кто ж жгут на горло накладывает? Вот оно, хваленое образование Ан-Шара.

– Ты нашу Академию не трогай. Она наша… как это… альма-матер, – насупился Гарш.

– И что это значит? – осторожно осведомилась Ергест.

Мало ли какими словами студенты изволят ругаться.

– В переводе «кормящая мать» или «мать-кормилица», – пояснил Петеш, завороженно разглядывавший девичьи пальцы, удачно пережавшие кровоток. – Так выпускники свое учебное заведение называют.