Буренка для дракона

Глава 21

Разумеется, присутствие магов было замечено. Да они и не скрывались.

– Девочки, смотрите, кто тут у нас! – жизнерадостно воскликнула Есения.

– Маги! Маги! Маги! – донеслось с реки русалочье многоголосье.

Из-под воды начали появляться девушки.

– Какая замечательная четверка к нам пожаловала.

– А где же ваша строгая госпожа?

– Как только разрешает бродить таким красавчикам без присмотра.

– Неужто бросила вас?

– Бедненькие.

– Брошенки.

– Мы вас утешим.

– Утешим…утешим…утешим… – эхом понеслось по реке.

Ровнер почувствовал себя так, будто получил удар под дых и теперь пытается примириться с болью и одновременно снова научиться дышать. До него внезапно дошло, что встречаться с многочисленной нежитью, когда от магического резерва остался на один чих – не просто плохая идея, а практически равноценно самоубийству. Конечно, смерть в окружении прекрасных обнаженных женщин мечта многих мужчин, но лично ему хотелось получить этот опыт в глубокой старости. И уж тем более не тянуть за собой студентов.

«Дерьмовый из меня педагог. Может, хорошо, что ненадолго», – взгрустнул луу Альфин.

– Нашлись утешительницы, – презрительно скривил породистые губы эльф.

– Как-нибудь обойдемся без ваших дешевых ласк! – ехидно добавил Гарш, чувствующий себя более уверено в компании друзей и учителя.

– Отчего же дешевых? – обиженно поджала губы Пребрана, кокетливо накручивая русый локон на палец. – Раньше ты охотно принимал нашу нежность и даже отвечал взаимностью.

– Потому что ласки дарите всем подряд! – выпалил Гарш и мучительно покраснел от воспоминаний минувшей ночи. – И вообще, это было насилие.

– В котором ты принимал активное участие. Не правда ли? – рассмеялась Есения.

– Девочки, мне показалось или этот неблагодарный нас шлюхами назвал? – вопросила светловолосая Эльга, подбираясь ближе к берегу.

Атмосфера стремительно накалялась. Ровнер напрягся, пытаясь прикинуть, какое заклинание сможет поразить как можно больше нежити и дать возможность сбежать. Но со злосчастными пятью процентами резерва хорошо только фокусы наивным селянам показывать, а нежить в лучшем случае чихнет, и то, если сильно повезет. Убежать тоже не выйдет. Он стоит с трудом. Оставалось лишь блефовать, надеясь на везенье. Вдруг Великий Ёрмунганд сжалится над своим народом, ниспошлет небесный огонь на головы нечисти и обратит русалок в пепел. Говорят, такое раньше случалось.

– Что встали?! Вы хотите получить зачет или нет?! – грозно рявкнул на студентов Ровнер.

Те вздрогнули и тут же сформировали магические файерболы.

«Заставьте меня гордиться вами», – хотел сказать мужчина, но подумал, что это не только чересчур пафосно, но еще и глупо.

– Вы действительно думаете, что можете противостоять нам? – тихо рассмеялась Есения.

– Какое самомнение, – добавила Пребрана.

– А я люблю властных самцов, – мечтательно закатила глаза Эльга. – Такое удовольствие им не подчиняться…

Русалки дружно рассмеялись и так плотоядно улыбнулись, что Гарш вздрогнул и упустил свой магический снаряд. Файербол улетел в реку, где взорвался, обдав нежить сверкающими брызгами.

– Очень красиво, – жизнерадостно заметила одна из русалок.

– Но громко, – капризно добавила другая. – Так и слуха можно лишиться. А мы так прекрасно поем. Хотите послушать?

Тут уже вздрогнул Ровнер. Уловив нервозность учителя, Петеш с Мжелем запустили свои снаряды в самую гущу нежити. Русалки взвизгнули, нырнули и вынырнули уже гораздо ближе к берегу. Кто-то затянул протяжную песню. Прекрасный мотив подхватила другая, третья, и вот уже сладкозвучная мелодия нежно струится над рекой, проникая в самое сердце, будит в душе нечто потаенное, греховное, первобытное, давно забытое. По телу разливается сладкое томление, ноги становятся ватными, сердце стучит как сумасшедшее, мысли путаются, нет ничего важнее и слаще прекрасной мелодии, струящейся над водой как самый нежный шелк под порывами ласкового ветерка.

– Совсем сдурели, дуры хвостатые?! Я же сказала магов не трогать! – вопль Фаньи разбил очарование мелодии вдребезги.

Ровнер обнаружил себя по колено в воде, грязно выругался, пошатнулся, рухнул в реку и едва не захлебнулся от неожиданности. Очнувшийся Гарш понял, что угодил в крепкие объятья русалки, тонко завизжал, плавно переходя на ультразвук. Рыжеволосая прелестница отшатнулась, зажимая руками уши.

– Какой нервный человек, – хмыкнула Есения.

Петеш с Мжелем слаженно оттолкнули от себя нежить и дружно, будто долго отрабатывали на многочисленных тренировках, запустили в русалок файерболами.

– Фи, грубияны, – рассмеялись ничуть не впечатленные таким поворотом событий девушки. – Но так даже интересней. Можете даже побегать от нас.

– Я сказала оставить их в покое! – рявкнула Фанья, и над водой взвился сплетенный из водорослей хлыст.

Русалки с воплями бросились врассыпную.

– Ты не права, Фаньечка.

– Если кто глянулся, только скажи – первой будешь.

– Или хочешь, все четверо твои будут. Мы подождем.

– Не тем местом думаете, идиотки, – фыркнула Фанья. – Все у вас пошлости на уме.

– И не на уме тоже, – рассмеялась Пребранка.

– Чего мечтать попусту, если все прямо в руки плывет? – поддержала ее Эльга.

– Все с вами понятно. Одна извилина и та куда-то в хвост ушла, – покачала головой брюнетка. – А вы что уставились? – Это уже магам. – Забирайте того неудачника и проваливайте уже отсюда. Госпоже вашей привет передавайте.

Петеш с Мжелем встрепенулись, подхватили учителя под руки и выволокли из воды. Гарш выполз сам. На четвереньках, но сам, чем внутренне возгордился.

– Михая не отдам. Мой он. Мой! – возмущенно зашипела Есения и мертвой хваткой вцепилась в поникшие мужские плечи.

Михай, казалось, даже не почувствовал, как острые ногти вспарывают кожу, а кровь из глубоких царапин струится по спине и груди. Все также смиренно стоял на коленях, покорно свесив голову.

– Твой здесь только булыжник, с которым ты с моста сиганула, – криво усмехнулась Фанья.

Свистнул хлыст и крепко обвил талию Есении. Резкий рывок, и она с визгом летит в воду.

– Убирайтесь! – напоминает брюнетка, и маги срываются с места.

Михая пришлось уводить силой. Он рыдал, брыкался, выл и сопротивлялся, как мог. Даже покусать спасителей пытался. Его связали, сунули кляп, волоком дотащили до телеги, порядком изваляв в грязи по пути.

– Зато живой, – пропыхтел Гарш, помогая закидывать плененного на воз.

– Это временно, – пессимистично заметил Ровнер, припоминая, что, если удастся доказать многочисленные убийства, мужчину ждет смертная казнь.

Но сил переживать по этому поводу уже не было. Просто впрягли волов в свою телегу и отправились в путь. Оставаться на берегу дальше не было никакого желания, хотя есть хотелось всем.

– Лучше быть голодными, но живыми, – философски изрек Петеш.

С ним согласились все, кроме бурчащих в тоске по пище желудков.

После стратегического отступления магов в компании связанного Михая Есения устроила такую истерику, что оглушенная воплями рыба повсплывала кверху брюхом, а раки дружно мигрировали в более спокойные места. Фанья бушевала до тех пор, пока каждая из присутствующих русалок не получила хотя бы пару красных отметин от хлыста.

– Фаньечка, – взмолилась самая неудачливая из всех и болезненно зашипела, приняв пятый удар. – Зачем ты нас так больно бьешь? Мы же ничего не сделали.

– Не сделали?! – еще больше взбеленилась Фанья. – Вы напали на магов. Это называется «ничего не сделали»?

– А они, между прочим, вонючие, – тихо вздохнула Пребрана, прикладывая к пострадавшей щеке влажный лист кувшинки и болезненно морщась.

– Да, но другие к нам не приходили. Только эти, – возразила Эльга тоном «иногда и вонючка сгодится, в конечном счете ее можно помыть».

– Михай мой! А ты его отпустила! – яростно завопила Есения и бросилась в атаку, стараясь вцепиться опасно удлинившимися когтями в лицо сопернице.

Хищно свистнул хлыст, русалку снесло в сторону – плюх – атака захлебнулась.

– Похотливые идиотки, – презрительно фыркнула Фанья, раздражено смахивая с лица прилипшую прядь волос. – Это же маги. А маги – всегда проблема для нежити и нечисти.

– Не такие уж они и страшные, – с придыханием выдохнула Пребрана.

– Да они прямо милашки, если хорошо помыть, конечно.

– А воды у нас много.

– Много.

– Много.

– Много.

Эхом подхватили другие.

– За этими милашками явятся каратели. Они так зачистят реку, что следа нашего не останется, – зашипела Фанья. – Как вы можете не понимать этого? Идиотки озабоченные.

– Как это «зачистят»? – непонимающе заморгала голубыми глазами Эльга.

– В лучшем случае убьют, – охотно пояснила брюнетка.

– Что значит «в лучшем»? – в ужасе пискнула одна из русалок, которая никак не могла представить что-то хуже небытия.

– Пустят на русалочий жемчуг, – ахнула, догадавшись Пребрана.

Воцарилась такая тишина, что, не напрягаясь, можно было расслышать шорох крыльев летящей над водой стрекозы. Русалочий жемчуг делался из русалок, и в процессе русалка умирала долгой, мучительной смертью. Чем больше мучений, тем крупнее, качественней, а, значит, ценнее получался жемчуг. Настоящим секретом изготовления владели немногие, но это никого не останавливало. Знающие о природе драгоценностей убивали русалок просто в надежде, что у них-то наверняка получится.

– Никто не знает что они здесь. Ты просто нас запугиваешь, – зло фыркнула Есения, все еще не готовая смириться с очередной утратой бывшего жениха.

Его буквально вырвали из ее рук, а ведь они могли быть вместе навечно, хотя и умерли бы не в один день.

– Теперь-то, конечно, несутся со всех ног нажаловаться, как их, бедняжек, здесь обидели. А все она. – Есения обвинительно ткнула в сторону Фаньи бледным пальчиком. – Ей приспичило их отпустить. Лежали бы себе на дне, глаз радовали. И не только глаз, разумеется. Теперь паршивцы наверняка нажалуются в магический контроль над нежитью, и нам точно несдобровать.

– Мне страшно, – судорожно всхлипнула блондинка, зябко обнимая себя за плечи.

– Она нас погубит со своим глупым человеколюбием, – охотно подлила масло в огонь Есения.

Фанья не стала дожидаться, пока прозвучит призыв побить ее. Знала, никакой хлыст не сдержит русалок, если накинутся всем скопом. Поэтому действовала на опережение. Свистнул хлыст, отправляя Есению в очередной полет.

– Вы забыли про ведьму. Она-то уж точно не станет держать язык за зубами. И мы с ней теперь враждуем. Напомнить, по чьей вине? – с улыбкой поинтересовалась Фанья.

– Но ведь она сама бросила свой гарем. Мы здесь не при чем, – пожала плечами Пребрана.

– Кончай нас запугивать. Что нам сделает одна ведьма? – шумно отплевываясь от воды, поинтересовалась Есения. – Ведьмы вообще вне закона.

– Конечно. Вне закона, – кивнула Фанья, удивив всех неожиданной покладистостью. – Но она не одна. Одна ее сумасшедшая рыбина чего стоит. Вы уверены, что она использовала все, что припасла в своем мешочке? К тому же ведьмы невероятно злопамятны. Она вернется. Через сто, двести, триста лет. Не имеет значения. Когда накопит больше сил.

– Вернется Водяной и нас защитит, – отмахнулась Есения.

– Если вернется, – горько рассмеялась Фанья. – Да и Хозяин вод для сильной ведьмы не соперник вовсе. Она и его в небытие отправит.

Русалки испугано притихли. Некоторые видели призванного ночью духа бронзового дракона. Сильный дух. Могущественный. И к тому же огненный. А огонь давний враг нежити с нечистью.

– Ну и что ты предлагаешь? – осторожно поинтересовалась Пребрана.

– Да. Как нам теперь быть?

Фанья выдержала зловещую паузу, дав русалкам время полностью осознать масштаб бедствия.

– Как это ни печально, но придется нам предложить выкуп за свои жизни.

– Выкуп? – рассмеялась Есения. – Как? Еще один? Ты уже вручала подарок и получила его обратно.

– Значит, предложим ей нечто такое, отчего ни одна ведьма в своем уме не откажется. – Фанья медленно улыбнулась, и по спинам собравшихся от ужаса пробежали мурашки.

– И что же это? – фыркнула Есения, стараясь храбриться и одновременно побороть нервную дрожь.

Фанья медленно подплыла ближе, ласково коснулась щеки подруги, проникновенно заглянула в глаза и лишь затем ответила:

– Жемчуг, дорогая… Русалочий жемчуг… В тебе так много ярости… Это хорошо. Хватит ведьме на гарнитур и магам по жемчужине достанется.

Есения дернулась было в сторону, но русалки обступили со всех сторон, обхватили руками за плечи, талию, вцепились в руки. Конечно, проще принести в жертву кого-то одного, чем самим стать жертвами.

– Ты не посмеешь, – холодея от ужаса, прошептала Есения.

– Посмею, дорогая. Еще как посмею, – заверила ее Фанья. – Ты начала все это. Тебе и расплачиваться.

И Есения закричала…

Ровнер трясся на дне телеги и пытался уснуть. Но измученное ранениями, потерей крови, бессонными ночами тело упорно отказывалось проваливаться в сон. Каждая кочка болезненно отзывалась в измученном организме. Местные крестьяне то ли слыхом не слыхивали о существовании рессор, то ли считали их невероятной роскошью. Мысли текли неторопливо, словно пробирались сквозь густой сахарный сироп, и невольно возвращались к духу дракона. К тому невероятному, щемящему чувству узнавания, буквально пронзившему насквозь и оставившему после себя пустоту.

Надо признать, с самого начала практики все пошло наперекосяк. Сначала непонятно откуда появилась мантикора, ранение, левый артефакт, занесший его с учениками демоны знает куда. Затем шаманка как сбывшаяся мечта об успешной научной карьере, обозленные селяне, заточение в клетках для свиней, русалки, снова шаманка, арачни и, наконец, он… прекрасный, невероятный, нереальный бронзовый дракон. С этого мгновения мир навсегда перестал быть прежним. Луу Альфин чувствовал себя так, будто почва ушла из-под ног, а вокруг все стало шатким и иллюзорным как сон во сне. Возможно, потеря крови и здесь сыграла не последнюю роль. Иначе как объяснить бездарную попытку отбить Михая у нежити. Могли ведь сами там остаться. Разменивать жизнь четырех магов на одного потрепанного провинциального ловеласа глупо. Что бы там ни писали об этом в героических и любовных романах.

Следующим городом по дороге оказался Тупер, где за въезд с них попытались содрать по серебряной монете с воза и двадцать медных персонально за Михая.

– С магов въездная и выездная пошлины не взимаются по всей Империи, – гордо напомнил Мжель, одним прыжком спрыгнул с воза и продемонстрировал на раскрытой ладони небольшой, но яркий магический файербол.

Местные стражники хоть и носили видавшие виды кожаные доспехи, но демонстрацией не впечатлились. Видимо, маги посещали Тупер не первый раз.

– А мы не с магов пошлину насчитали, а с возов и того связанного мужика, – охотно пояснил один из стражников.

– Только не вздумайте его на ярмарке продавать. Рабство у нас лет сто как запретили, – расщедрился на совет другой и смачно вгрызся в румяный бок яблока.

– Двести шестьдесят семь, – педантично поправил Петеш.

– Да хоть триста, – безразлично отмахнулся страж. – А продавать на торгу не могите. Это у нас не дозволяется. Лучше к Гербине его отвезите. Она таких любит. Хорошую цену даст.

– А зачем он ей? Неужели съест? – уточнил Гарш, хотя Михая никто ни к какой Гербине везти не собирался.

Его договорились сдать властям и инициировать расследование. Нельзя же позволять безнаказанно убивать и есть людей.

– Не. Тетка Гербина употребляет их по другому назначению, самому что ни на есть мужскому. Только мужья у нее не приживаются. Все от сердечной хвори помирают, бедолаги. Пятый раз уже вдовеет. Местные уже никто не соглашается на ней жениться, а женщина она в самом соку. Так что хорошую цену даст. Не пожалеете.

Михай замычал, забился в путах. Видимо, перспектива стать постельной радостью вдовы его не сильно прельщала.

– Учитель, что делать будем? Денег-то у нас нет, – зашептал на ухо Гарш.

– У нас – нет, – ничуть не смутился Ровнер и спокойно отсчитал пошлину из кошеля пленника.