Буренка для дракона

Глава 26

Сверху сыпались труха, мусор, на лицо Бокана шмякнулось несколько ошалевших от происшедшего мышей. Мужчину передернуло от отвращения. Зверьки тут же бросились наутек, царапая кожу острыми коготками. Внезапно зажегся свет. Огонек лучины был слишком мал, чтобы осветить всю комнату, но все же выхватил из темноты сосредоточенное лицо дикарки. Бокан отметил загорелую, но слишком светлую для жительницы ханства кожу, волосы цвета воронова крыла, заплетенные в многочисленные косички, украшенные подвесками и разноцветными бусинами, затейливые татуировки на лбу и высоких скулах, серьгу с черепом и костями, густо подведенные черным внимательные серые глаза. Перед ним была не обычная дикарка, а из тех, кого Степь не отпускает просто так. Никто не стал отвлекаться на того, кого угораздило затеплить лучину. В конце концов, если неизвестный хотел причинить вред, что мешало сделать это в темноте? Он и сейчас медлил.

– Ты – женщина, – не найдя ничего лучшего, сообщил очевидное мужчина, поймав себя на том, что буквально тонет в ее глазах, а от взгляда на губы во рту пересохло, как у подростка, случайно увидевшего, как соседка подтягивает чулки.

– Пф-ф-ф, – тряхнула головой Ергест, и часть косичек упали ему на лицо. Тут же захотелось почесаться, а в носу нещадно засвербело, и одновременно хотелось вдохнуть аромат ее волос и не выдыхать никогда. – Этой новости столько же лет, сколько и мне. Стоило ради нее врываться посреди ночи, сбивать дверь с петель. Люди в Империи такие странные.

– Господин, я же сама пригласила на ночлег, зачем же ломать потолок? – подали голос откуда-то сбоку.

Ергест осторожно скосила глаза в сторону и обнаружила растрепанную со сна Аленку. Сидя на лавке, девушка куталась в застиранный платок, судорожно сжимая в руке горящую лучину. На давно не беленной печи испуганно жались друг к другу русоволосые, взъерошенные как воробьи, мальчик и девочка. Несмотря на явный испуг, детские глаза горели любопытством. Видимо, это и были те самые брат и сестра, что, по словам Аленки, славились спокойным нравом и способностью крепко спать, несмотря ни на что.

– У степняков свои обычаи, – охотно пояснил Бокан, будто в Энгийн действительно принято наносить поздние визиты, вваливаясь к хозяевам через потолок.

– Меня хотя бы пригласили, – ехидно заметила Ергест.

– Аленка, а кто это? – пискнули с печи.

– Это тот господин, что меня спас. Или… госпожа…

– Переговоры? – обнадежился Бокан, пытаясь хоть как-то взять себя в руки и не думать о том, что девичья грудь прямо сейчас прижимается к нему, пусть и через несколько слоев ткани. – И я был бы очень признателен, если бы ты убрала нож от горла и руку от моих бубенчиков.

«И чего это меня так разобрало?» – удивился неожиданной реакции на степнячку Бокан. Он был далеко не монах и не чурался общества противоположного пола, но предпочитал женщин более фигуристых и зрелых.

Несколько минут Ергест сверлила мужчину задумчивым взглядом. В ответ тот старался дышать через раз, чтобы, не дай Триединый, рука с ножом не соскользнула, а пальцы, плотно стиснувшие достоинство, не свела судорога. Умереть или лишиться перспектив заиметь наследников не входило в его планы.

– Ты случайно не маг? – уточнила девушка.

– Нет.

– Хорошо. Тогда проваливай, – проявила небывалое великодушие Ергест, гибко поднимаясь на ноги.

Где-то в темном углу пискнули, зашебуршали. Свистнул нож, отправляемый на звук. Предсмертный писк ознаменовал кончину очередного грызуна.

– Гугут. Тебе.

Дух филина бесшумно опустился на поверженную добычу.

– Я тоже хочу сову, – донеслось с печи.

– Это дух филина, – закатила глаза Ергест.

– Все равно не заведем, – отрезала Аленка. – Самим есть нечего, а ему мясо надо.

– Так он сам мышей ловит.

– Все равно нет.

На печи обиженно засопели.

– А если я маг? – осторожно уточнил Бокан, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от налипшего на костюм сора.

– Тогда еще вслед плюну, – пригрозила Ергест.

– По-моему, у тебя какое-то предубеждение против магов, – заметил мужчина, с сожалением понимая, что до конца костюм не отчистит.

– У меня предубеждение против всех, кто мешает спать, – отрезала Ергест. – Как только въехала в Ан-Шара, перестала высыпаться.

– Сочувствую, – выразил сожаление Бокан, хотя ему было плевать, спит ли дикарка вообще, но не говорить же это вслух.

По его опыту женщины – народ слабый, эмоциональный и часто нуждается в утешении. Пара ласковых слов, сказанных вовремя, способны избавить от проблем в дальнейшем.

– И все-таки нам надо поговорить.

– Надо так надо, – безразлично пожала плечами Ергест. – Выметайся за порог и общайся на здоровье со всеми, кто пожелает слушать. Да хоть с дождем. Думаю, он давно созрел для задушевных разговоров.

Она присмотрела относительно чистое место и позвала филина. Гугут завис над полом и мощными взмахами крыльев смел все ненужное в сторону, чтобы хозяйка могла расстелить матрас, затем упорхнул под потолок, где уютно устроился на стропилах.

– Пожалуй, придется воспользоваться приглашением остаться на ночь. Если оно еще в силе, – сообщила она Аленке, деловито оборудуя спальное место.

Выходило на порядок лучше, чем у хозяйки избы, пусть и на полу.

– Конечно, в силе, – искренне откликнулась девушка. – Я не выгоню своего спасителя под дождь.

«Посмотрел бы я, как бы ты смогла выставить за дверь Мастера ножей», – скептически хмыкнул про себя Бокан, знавший значения некоторых подвесок и бусин в прическах степняков.

– Я заплачу, – выложил последний козырь мужчина.

Окончательно обустроившая спальное место Ергест обернулась и смерила собеседника удивленным взглядом «ты еще здесь?». Мимо виска вновь пролетел опасный клинок, срезав несколько каштановых волос. Трагичный писк крысы ознаменовал очередное попадание. Бокан мысленно выругал себя за то, что расслабился и не заметил броска. Гугут с довольным уханьем спланировал со стропил на добычу.

– Он же дух. Разве они могут жрать мясо? – нахмурился мужчина.

– Некоторые могут, – ничуть не смутилась дикарка.

– Я тоже хочу так кидаться ножами, – пискнули с печи.

– И я! Я всех-всех крыс перебью.

– Тихо, – шикнула Аленка на ребятню. – Хорошие девочки и мальчики не должны бросаться ножами.

– А ей можно? – обиженно засопела девчушка.

– Так я – плохая, – охотно пояснила Ергест, но дети все равно не утешились.

Дикарка скинула сапоги, оставшись в относительно чистых носках, и уселась на матрас, скрестив ноги. Бокан невольно позавидовал легкости, с которой она переносила неудобную позу. Степняки часами могли сидеть вот так, попивая чай и ведя неспешную беседу. Сам Бокан радовался, если не сводило икры и вообще удавалось подняться на затекшие ноги.

– Я заплачу, – напомнил о своем предложении Бокан.

Степняки не чурались легких денег.

– Конечно, заплатишь, – согласилась девушка, и только он обрадовался легкой победе, добавила: – Ты же сломал потолок. Справедливо будет оплатить ремонт.

– Мы сломали, – намекнул мужчина на непосредственное участие степнячки в погроме и уселся напротив Ергест на какую-то сомнительного вида тряпку.

Возможно, ею мыли полы, но сидеть на ней все же лучше, чем на голых досках.

– До твоего прихода все было нормально, – отказалась разделить ответственность за нанесенный дому ущерб Ергест.

– Ремонт все равно бесполезен. Хибара рухнет под тяжестью нового потолка. Да и крыша рассыплется, если ее снять. Здесь потолком не обойтись. Дом целиком менять надо.

Ергест сделала широкий жест рукой, мол, дом так дом. Твои деньги, тебе и тратить. Аленка замерла на лавке и сидела тихо-тихо, как мышка, боясь ненароком спугнуть удачу.

– Хорошо, – не стал торговаться Бокан.

У Аленки от счастья закружилась голова, и она едва не сползла с лавки на пол.

– Ура! Ура! У нас будет новый домик, – заликовали на печке.

Испуганная шумом мышь метнулась вдоль стены, но пала от меткого броска ножа.

– Но это будет платой за то, что выслушаешь меня, – уточнил мужчина. – Девочка, сообрази-ка нам чайку. – Это уже в сторону Аленки.

– В Ан-Шара и за такое платят? – изумилась Ергест, которой платили за разговор только когда рядилась в лесную ведьму.

В облике степнячки получать плату за пустую болтовню еще не доводилось. Впрочем, лясы точить без острой необходимости с жителями Энгийн и забесплатно желающих немного.

– Ага, – внезапно подтвердила наличие странного обычая Аленка. – У нас был тут один, проездом. Психом каким-то назывался. К людям приставал, все спрашивал: «Вы хотите поговорить об этом?». Тетке Гертине сказал, мол, змей она боится, потому как они ей то, что у мужчин в штанах, напоминают. И где он видел, чтобы у мужчин там ядовитые зубы произрастали? У нас тут парень один по нужде пошел да гадюку увидел. Здоровенная такая, шипит. Так он прямо со спущенными штанами полгорода оббежал, а орал-то как… аж коровы доиться перестали. Видать змеюка ему тоже что-то такое напомнила. А чая у нас нет. Вода только. Да и та в колодце. Печку тоже топить нельзя. Дымоход засорился. Угорим.

– А готовите как? – удивился Бокан, для которого было дикостью иметь дома целую печь, но использовать ее чисто как лежанку.

– Так на улице, на костре. Но сейчас там темно и дождь поливает.

– Понятно, – вздохнула степнячка. – Сами справимся.

И стала доставать из безразмерного мешка чайные принадлежности. Интуиция подсказывала, разговор будет не из простых. За простые домами не расплачиваются.

– Тетенька, а где такой мешочек можно взять? – заинтересовался мальчик, чуть не падая с печи на пол от любопытства.

– А из него все, что хочешь, можно достать? – вклинилась девочка, явно мечтавшая облегчить жизнь с помощью чудесного артефакта.

– Конечно, – подтвердила Ергест. – Только сперва в него положить что-то надо, а потом уже доставать.

Мелкие расстроено засопели. Класть в чудесный мешочек было нечего.

Пока степнячка наливала воду из походной фляги в чайник, Бокан ловко наколол щепу для растопки переносной жаровни. Наблюдая, как церемонно девушка разжигает огонь, как изящно придерживает рукав, когда добавляет чайные листья, мужчина еще раз убедился в своей догадке. Она явно привыкла принимать непростых гостей. Из просторного рукава рубахи мелькнуло тонкое девичье запястье. Бокан на мгновение застыл, залюбовавшись, и сам удивился. Он не был желторотым юнцом и не должен реагировать на женщин настолько остро, тем более на совсем юную девчонку. Что-то здесь не так.

– Меня зовут Бокан Горяг, – запоздало представился мужчина, рассудив, что лучше уж поздно, чем никогда.

– Зэрлэт Ергест.

– Дикий Чертополох? – блеснул знаниями языка мужчина.

– Тебя чем-то не устраивает мое имя? – фыркнула Ергест, где-то в стропилах раздраженно ухнул филин, почуявший настроение хозяйки.

– О нет. Оно вполне тебе подходит (вот уж действительно, дикая и колючая). Прекрасное имя (и суть отражает очень точно), – искренне заверил Бокан. – У тебя в родне не было русалок?

– Русалок? – удивилась смене темы Ергест. Ее рука с чайником на секунду замерла над чашкой. – Нет. А почему спрашиваешь?

– Есть в тебе что-то такое… вроде русалочьего морока. Помню, как-то с отрядом напоролись мы на них… Эх! Много наших тогда полегло, – вздохнул мужчина, светло-карие глаза затуманились воспоминанием.

– Даже не хочу думать, на кого они полегли, – скептически фыркнула девушка, припоминая полуобнаженных утопленниц.

Как они пытались заморочить и соблазнить магов, как танцевали под луной, жалостливую игру на жалейке… Стоп. А не ритуал ли это был? Не спроста же посторонний мужчина упомянул именно русалок. Кажется, мама говорила, что русалки проводят ритуалы для поддержания своего морока. Конечно, русалочья манкость штука врожденная, но усиливается, если нежить живет группой. Возможно, чем больше участников в ритуале, тем сильнее эффект. Ведьмы тоже использовали такое в шабашах.

– Вот же красноперки недоделанные! – стукнула Ергест ладонью по переносному столику. – Встречу, прибью!

Наполненные чаем чашки подпрыгнули и непременно опрокинулись бы, но Бокан успел подхватить обе и не пролить ни капли. С чем себя мысленно поздравил. Чайник с печкой устояли сами.

«Хорошие все-таки вещи делают степняки, – восхитился стойкостью мужчина. – Надо будет как-нибудь приобрести. И мешочек тоже. А то все в седельную сумку не помещается. Да и лошади тяжело с большой поклажей».

– Так о чем ты хотел поговорить?

– О своем воспитаннике. Орехане. Дело в том, что парню ты очень понравилась.

– Это тот малахольный блондин в бирюзовом, сын какого-то там барона? – уточнила Ергест.

Бокан хотел было возмутиться, но уж больно точно прозвучала характеристика Орехана.

– Не «какого-то там», а барона Рузиля Солэ, – все-таки счел нужным поправить он. – Одного из самых славных лордов Пограничья.

– Рада за его славность. – Девушка в пару глотков прикончила чай из маленькой чашечки, налила еще и продолжила: – Так ты выломил дверь как сват? Очень интересные в Ан-Шара традиции. У нас дары невесте дарят, у вас – запугивают. Или в нашей паре невеста – он? Ну, с учетом того, что сын барона считает меня парнем.

– Не, у нас тоже двери того… не выбивают, – вклинилась в разговор Аленка.

– Могут только морду набить и все, – вякнула мелкая с печки.

– Неждана, разве можно так девочке говорить? – одернула сестру девушка. – Но лицо набить, конечно, могут. Особенно если невеста до свадьбы забеременела. И однополые браки у нас запрещены. За них и казнить могут.

– Вот видишь. Не быть нам вместе. Буквально все против нашей любви, – тяжело вздохнула Ергест, но трагичность момента испортила лукавая улыбка, которую девушка была не в силах сдержать. – И однополые браки запрещены, и я не парень, да и приехала в Ан-Шара не замуж выходить.

– А зачем, если не секрет? – тут же заинтересовался мужчина.

Дипломатия никогда не входила в число его достоинств, и он отчаянно жалел о том, что вообще ввязался улаживать это дело. Да чего не сделаешь ради племянника.

– Да какой секрет? – усмехнулась степнячка, с трудом поборов желание выдать нечто ехидное, типа «пробираюсь я как тать[25]весь твой край завоевать». – В Академию поступить хочу.

– В военную?

– Нет. В магическую. В Академию Драконов.

«Это судьба, – решил про себя Бокан. – Триединый, с меня десять свечек и жертва на храм».

– Не любишь магов, а едешь в Академию магии? – удивилась Аленка, и Бокану нестерпимо захотелось ее ударить, хотя женщин никогда не бил.

Вдруг неприязнь степнячки перевесит, и она вернется в Энгийн? Кто знает, что учудит в таком случае Орехан.

– Предпочитаю смотреть страху в лицо, – замаскировала отсутствие последовательности нарочитой храбростью Ергест.

– Боевой факультет? – на всякий случай уточнил Бокан.

С его точки зрения лучшее, что удавалось степным жителям, – драться.

– Зельеварения, – наперекор шаблонам заявила Ергест.

«Факультет невест, – с неудовольствием отметил Бокан. – Как бы не увели».

– Прекрасная специальность для женщины, – со знанием дела кивнул он.

Ергест раздраженно фыркнула. Понятное дело, даже не очень хорошему зельевару найдется применение в любом хозяйстве. С точки зрения большинства, женщина в кухонном переднике, помешивающая варево в котле, смотрится уютно. Но Ергест сомневалась, что будет смотреться мило вне зависимости от занятия и одежды.

– Кстати, мы тоже едем на учебу в Академию, – доверительно сообщил собеседник. – Прекрасное совпадение, не правда ли?

От «счастья» девушка выплюнула чай и закашлялась.

– Дядя, а ты не слишком старый для учебы? – пискнула с печи Неждана.

– Старую собаку новым трюкам не обучишь, – поддержал сестру брат. – Так тетка Степанида говорит.

– Учиться никогда не поздно, – наставительно изрек Бокан и похлопал по спине надсадно кашляющую Ергест. – Хотя я действительно свое отучился.

– Вы же говорили, что не маг, – напомнила она.

– Я и не маг. Военную академию закончил. Ребята на магов учиться будут. Так что они тоже пока к магам не имеют никакого отношения. Они ж даже не поступили еще. И в связи с этим у меня к тебе маленькая, но хорошо оплачиваемая просьба.

Ергест с подозрением воззрилась на собеседника. Услышать что-либо хорошее шансов не было.

– Спать с ним не стану. Даже за деньги.

Пусть степнячки спокойно относятся к связям до брака, но это вовсе не значит, что они готовы делить ложе со всеми, кому приглянулись.

– И не надо. – Бокан усмехнулся, словно посланник Безымянного, узревший грешника, чью душу можно получить, всучив кота в мешке вместо полновесного золота. Ергест напряглась. – Откажи ему, но не окончательно. Выдвини полезное условие. Пусть станет лучшим на курсе.

– А если станет?

– Тогда скажи, что этого мало. Вот лучший в Академии точно покорит твое сердце. Вы, женщины, знаете, как подобрать нужные слова.

«Ага. Нам на первый день рождения выдают руководство «Как приручить мужчину и приспособить к домашнему хозяйству», – закатила глаза девушка, а вслух сказала:

– Допустим. Но что с этого буду иметь я?

– Мирс поможет с учебой. В Академию набирают за талант, но никто не станет делать скидок на то, что кто-то не имел возможности получить достаточно знаний до поступления. Понадобятся дополнительные книги, репетиторы – оплатим. Плюс внесем плату за питание.

– Разве еда не входит в стоимость?

– Входит, конечно. Но если доплатить, она станет съедобной.

Ергест задумчиво постучала пальцами по столику.

– Заманчиво. Но хотелось бы гарантии. Что если его милость влюбится в кого-то еще?

«А вот этого не хотелось бы, – загрустил Бокан. – В другой раз может так не повезти. Будем надеяться, Орехан станет ценить то, чего добивается с таким трудом».

– Ой, а что вы там делаете? – Голос Мирса заставил всех вздрогнуть от неожиданности, а Гугут недовольно ухнул.

Все подняли головы вверх и обнаружили Мирса, заглядывающего через пролом в потолке.

– Не поверишь, чай пьем, – сообщил Бокан.

«Выспаться сегодня точно не удастся, – затосковала Ергест. – Надо было соглашаться, когда блондин предлагал свою кровать. А что? Связала бы его милость, и выспались бы оба».