Буренка для дракона

Глава 15

– Фаньечка, а чего это ты перед пришлой ряской стелилась да лужицей растекалась? – Плавным движением русоволосая Пребрана выскользнула из воды, уселась на торчащую у самого уреза[19]корягу, принялась расчесывать волосы гребнем и одновременно болтать хвостом, поднимая облачка ила со дна.

– А она, между прочим, мне хвост порезала, – пожаловалась рыжая Илина и предъявила товаркам серебристый хвостовой плавник с дырой.

– Ой! – жалостливо вздохнула блондинка Эльга. – Девочки, а клинок-то, похоже, непростой. Чую, долго будет заживать твой плавник, подруженька.

– Я тоже так думаю, – всхлипнула Илина. – Знаешь, как больно? А ты ее к нам пригласила волосы чесать и хороводы водить.

– А еще своими руками рыбу ей ловила. Я сама видела, – подлила масла в огонь блондинка Эльга.

– Выходит, чужачка дороже нас? Чем она тебя так прельстила? – чуть склонила на бок голову Пребрана. – Мы бы ее на кусочки порвали.

– Или она вас, – фыркнула Фанья. – Дурищи хвостатые! Как вы вообще до сегодняшней ночи дожили? Только благодаря заботам водяного, не иначе.

– О чем ты говоришь, Фаньечка? – непонимающе нахмурилась Эльга.

– Она – ведьма, идиотки. Молоденькая, но вполне натуральная ведьмочка, – издевательски растягивая слова, пояснила брюнетка.

– И что с того? – пожала плечами Илина, для которой «ведьма», «гадалка» и «жрица не-пойми-кого» ничем друг от друга не отличались.

– А то, что таким, как мы, не стоит переходить ей дорогу. Даже молодая ведьма может устроить нам такие неприятности, что небо с овчинку покажется, а река – лужицей размером с овечье копытце. Даже если нам повезет с ней справиться, то явятся ее товарки и устроят нам такое… – Брюнетка многозначительно закатила глаза, всем своим видом показывая, что нервным и впечатлительным особам подробности слышать ни к чему, тем более ночью.

– Так уж и явятся, – осторожно возразила Эльга.

– Точно явятся. Уж поверь мне, – заверила Фанья. – Так что лучше вежливо извиниться перед ней… Ну и познакомим ее с Есенией. Совместим полезное с приятным.

Ергест вернулась к костру раздраженная, как кошка, которую трактирная поломойка окатила грязной водой. Нет. Злилась она не на магов. Знала – благодарности от них не дождешься потому и не ждала. Бесило другое: то, что она с готовностью вмешалось во, в сущности, не свое собачье дело. Причем Белика всегда учила, как нужно использовать мужчин. Почему-то на практике манипуляции не удавались.

«Может, потому что они маги?» – попыталась утешиться Ергест.

– Что там произошло? – разволновалась «блаженная» и обняла свой живот, будто это могло защитить неродившееся дитя от всех невзгод мира. – Я испугалась. Ты так долго не возвращалась.

– Маги, чтоб им… – Ергест мысленно витиевато выругалась на нескольких языках разом, но вслух добавила другое. Не следует пусть и нерожденному ребенку слышать плохие слова. – Икалось. С русалками у них какое-то недопонимание вышло.

Незнакомка аж подпрыгнула от услышанного, чем изрядно напугала не ожидавшую подобной прыти шаманку.

– Эй, ты там поаккуратнее, а то родишь раньше, чем муж вернется, и к ведьме не успеешь доехать.

Но попрыгунья обратила внимания на слова собеседницы не больше, чем буренка на одиноко пищащего комара. Она стояла, напряженная как струна, казалось, вот-вот сорвется с места и задаст такого стрекача, что ни на одной лошади не догонишь.

«Угораздило же связаться с малахольной, – с тоской подумала девушка. – И ведь не бросишь теперь. Совесть заест». Совесть для ведьмы, конечно, явление редкое и ненужное, но иногда встречающееся.

– Да откуда здесь магам взяться?! – «Блаженная» бросилась к Ергест, вцепилась в рубашку и принялась трясти как грушу.

Призрачный волк глухо зарычал, ощерившись на молодую женщину.

– Убери от меня руки или не посмотрю на беременность и врежу, – с нажимом предупредила Ергест.

Не будь женщина в деликатном положении, она бы и не подумала предупреждать о своих намереньях. Гораздо проще, когда на твоей стороне эффект неожиданности. Теперь же оставалось уповать на благоразумие беременной.

«Блаженная» с видимым усилием разжала цепкие пальцы.

– Прости, – покаянно пролепетала она. – Но маги… я столько слышала о них… Мне страшно.

Неудивительно. О магах ходило столько разнообразных слухов, зачатую совершенно нелепых и противоречивых, что их опасались едва ли не больше, чем нежить или чудовищ. Поговаривали, будто, когда они мерзнут, то вспарывают животы крестьянкам, чтобы отогреть в женской утробе стынущие ноги. А магессы предпочитают принимать ванны с человеческой кровью и только потому так долго сохраняют молодость с красотой. Впрочем, тут версии разнились. Одни настаивали на том, что для пущей пользы процедуры годится только кровь красавиц. Другие, что подходят лишь девственницы, и смазливость жертв здесь не главное. В любом случае, девок прятали по погребам от греха подальше, стоило только заслышать о прибытии магов любого пола.

– А чего нас бояться? Мы – народ мирный, женщин и детей не обижаем, – жизнерадостно сообщил внезапно появившийся из-за кустов Ровнер.

Вслед за ним из темноты мрачными тенями выступили студенты.

– И практически не кусаемся, – многозначительно добавил Гарш и получил чувствительный удар локтем по ребрам от Мжеля.

– Не волнуйтесь, мы представляем опасность только для нежити, – попытался смягчить неудачную шутку друга дракон.

«Блаженная» при виде незнакомцев испуганно округлила глаза, ахнула, схватилась одной рукой за выпирающий живот, другой за грудь и медленно осела на землю. Ергест метнулась к женщине, подхватила скатерть и принялась обмахивать сомлевшую женщину.

– Если у нее начнутся схватки, сами роды принимать будете, – ошеломила перспективой необычного досуга она.

– А почему мы? – опешил от такой несправедливости Гарш.

– Да мы и не умеем, – расписался в бессилии Мжель.

– Вы же студенты, значит, должны все время учиться чему-то новому, – сурово отрезала Ергест. – С русалками у вас не получилось, пусть хотя бы тут польза будет.

– А можно мы принесем пользу как-нибудь иначе? – дипломатично предложил Петеш. – Например, приготовим еду.

Маги мысленно восхитились находчивостью товарища.

– А вы умеете? – заинтересовалась Ергест, которая после разборок с русалками ощущала легкий голод.

Поэтому от перекуса она бы не отказалась, а вот готовить решительно не хотелось. Проще пару сухарей сгрызть, чем затевать танцы у костра. Но это, разумеется, в случае, если рукодельничать придется самой. А вот если припахать кого-то при случае, то медитативное ожидание трапезы, сонно разглядывая языки пламени, не лишено некой романтики.

– Я – нет, – честно, как на исповеди, признался Ровнер. – Но у нас есть готовые к обучению студенты и даже продукты.

Наставник предъявил шаманке сетку с немного подуставшей, но пока не потерявшей надежду доскакать до водоема рыбой. Студенты от радости не запрыгали и даже порывались взять самоотвод, но после твердого «кто не работает, тот не ест» от наставника, поникли, как побитые морозом всходы, и смирились.

– Не позволяй им готовить, подруженька дорогая, – «блаженная» не только очнулась, но и крепко вцепилась в руки Ергест, которая никак не могла припомнить, как умудрилась из случайной сиделки превратиться в «подруженьку дорогую». – Испортят, сожгут, жабры вытащить позабудут или вообще отравят.

– Очень надо нам вас травить, – возмущенно фыркнул Гарш, которого впервые записали в отравители.

Впрочем, раньше ему и в голову не приходило пробовать силы в готовке. Петеш и Мжель тоже не могли претендовать на должность поваров или хотя бы поварят.

– Вот видишь, – тут же подхватила женщина. – Им очень надо нас отравить.

– Зачем? – живо заинтересовался Ровнер, всерьез размышляя, а не написать ли монографию на тему «Место магов в представлении простого народа империи Ан-Шара».

Труд точно получится увесистым, многотомным.

– Потому что вы маги и извращенцы, – припечатала «блаженная» и добавила: – От вас всего можно ожидать.

Насчет последнего Ергест мысленно согласилась. Хорошего от пришлых ждать не приходилось. Гарш вскинулся, хотел было вступиться за честь магов, но его грубо одернули друзья. Не драться же с беременной женщиной, только подтверждая нелестное мнение о себе.

– Любезная, раз вы так опасаетесь порчи продуктов, может быть, изволите приготовить ужин сами? – дипломатично предложил наставник, восхитив учеников хитроумием. Сходу переложить свою проблему на чужие плечи не всякому удается. Тут талант нужен. Или опыт. Студенты осознали: учиться им еще и учиться. – У нас, кстати, овощи имеются на похлебку. Вот. Даже чистить не надо.

Ровнер гордо предъявил ведерко с грехом пополам почищенными корнеплодами.

– Ой! – всплеснула руками «блаженная». – Кто ж вам такую мелочь надавал?

– Да-а-а. Свиньям в месиво и то крупнее варят, – подтвердила Ергест, оценив предложенные ингредиенты.

– У нас на огороде фасоль крупнее родится, – кивнула беременная.

– Просто мы ее почистили. – Оправдания Мжеля прозвучали жалко.

Никто ювелирности работы не оценил.

Через несколько минут присутствующие смогли убедиться в том, что бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как беременная готовит. Несмотря на деликатность положения, женщина двигалась с мягкой кошачьей грацией, умудряясь смотреть за котелком и сковородой одновременно. Где помешает, где огонь убавит, убрав несколько слишком сильно разгоревшихся веток.

Ергест тоже не слыла белоручкой, но управлялась с готовкой на костре не так ловко. Тут привычка нужна и постоянная практика. Впрочем, ей было глубоко плевать, насколько грациозно выглядит помешивание каши в ее исполнении. Да в Энгийне никому и в голову не придет критиковать поданную шаманкой еду, даже если она забудет пищу приготовить или сожжет напрочь. Слопают сырое, жизнерадостно сгрызут подгоревшее, поблагодарят да еще и похвалят рукодельницу. Конечно, никто не хочет принять мучительную смерть из-за боязни несварения. Понос штука проходящая, а жизнь – одна.

Петеш наблюдал, как сидящая у костра Ергест любуется огнем, мерно поглаживая призрачного волка. Зрелище узкой женской кисти, исчезающей в молочной дымке, завораживало. Раньше эльфу никогда не удавалось подойти к призраку так близко.

– Можно мне погладить? – Эльф и сам удивился, что осмелился озвучить желание.

Высокорожденному не пристало просить об одолжении какую-то степную дикарку. Но слова прозвучали и с этим ничего не поделаешь. Ергест уставилась на парня так, словно никак не могла решить, сколько от него останется, если сказать «да», но, немного подумав, кивнула. То ли верила в счастливую звезду эльфа, то ли плевать хотела на международный скандал после увечья остроухого студента.

Петеш осторожно коснулся призрачной шерсти и ощутил себя не только высокорожденным, но и избранным.

– Ну как? – Сгорающий от любопытства Гарш придвинулся ближе, пытаясь коснуться волка.

Призрачный волк предостерегающе зарычал, звонко щелкнув зубами, и пресек попытку. Челюсти призрака не способны издавать звуки, но Чоно это удалось. Впечатленный демонстрацией Гарш опасливо отдернул руку. Ему не улыбалось лишиться конечности.

– Странно. Напоминает холодный кисель, – попытался передать ощущения Петеш.

Мжелю тоже хотелось погладить зверя, он жалел, что не догадался спросить первым. Слишком боялся потерять лицо в случае отказа. Наследник рода Нагуб не должен терпеть грубость дикой степной шаманки. Проще не давать повода для резких слов.

– Разумеется, он холодный, – с многозначительным видом знатока потустороннего изрек молодой дракон. – Как и положено призраку. Читал, что в помещении, где они появляются, температура падает сразу на несколько градусов.

Ровнер возгордился начитанностью студента. Призраков они тоже пока не проходили, зато теперь есть шанс изучить их на практике.

«Блаженная» позвала всех ужинать. Чоно воспользовался случаем, чтобы незаметно улизнуть. Чужие ему совершенно не нравились, даже если это эльф.

Ергест

Горестно плакала жалейка. Жалобный напев тоскливо пронзал ночь, словно пытаясь достучаться до огромной серебряной луны, нависшей над миром. Но холодное ночное светило равнодушно взирало на землю: далекое, прекрасное и безразличное ко всему. Трагичный, заунывный мотив мог тронуть сердце кого угодно и выдавить слезу из камня, но в душе шаманки вызывал лишь плавно переходящее в бешенство раздражение. Ей вторую ночь не удавалось толком выспаться, а это выбесит кого угодно.

Поняв, что уснуть точно не выйдет, Ергест открыла глаза, перевернулась на бок и уставилась на догорающий костер. Все, включая «блаженную» и оставленного дежурить парня (кажется, его звали Мжель), нагло смотрели десятый сон. Оказавшись в меньшинстве, девушка еще больше расстроилась.

«Как эти придурки еще живы – непонятно, – хмыкнула про себя она. – Маги называется».

Она плавно поднялась на ноги, подкралась к горе-часовому и бесцеремонно похлопала парня по щекам. Но вопреки ожиданиям он не проснулся, а тихо завалился на бок, так и не открыв глаз.

«Морок, – догадалась Ергест. – Нежить совсем распоясалась. Ну, они у меня сейчас попляшут».

Она решительно отправилась к реке через кусты. Русалки хотели ее видеть? Прекрасно. Сами виноваты. Надо быть осторожнее в своих желаниях. Будить ведьму или шаманку не рекомендуется ни живым, ни нежити. Теперь пусть не обвиняют ее в жестокости.

В лунном свете серебрилась река. На заливном лугу призрачными тенями скользили прекрасные девушки. Длинные волосы украшали венки из цветов, трав, веток. Долгополые прозрачные рубашки совершенно не скрывали волнующих изгибов девичьих тел, скорее подчеркивали их. Босые ноги бесшумно ступали по влажной от росы траве в такт музыке. В центре хоровода стояла высокая девушка и самозабвенно играла на жалейке, извлекая грустную, невероятно прекрасную мелодию. Плавные, грациозные движения нежити завораживали: чем больше смотришь, тем больше хочется присоединиться к странному ночному танцу.

Из хоровода танцовщиц отделилась одна и направилась к Ергест. Та спокойно ждала, пока брюнетка с невероятными фиалковыми глазами подойдет. Разговаривать лучше с кем-то одним, не кричать же всем разом, как торговка на рынке.

– Ты не спешила, – мягко укорила русалка, и шаманка опознала в ней ту, что звала веселиться под луной.

– А я не собиралась приходить.

– Но все же пришла. – По чувственным губам скользнула соблазнительная улыбка, и лицо нежити стало еще прекраснее.

Русалки все красавицы, вне зависимости от того, как выглядели до утопления. Но среди них встречаются особенно невероятные представительницы, от которых сложно отвести взгляд даже женщинам, а мужчинам лучше вообще не смотреть: заворожат, заморочат и утопят. Брюнетка с фиалковыми глазами была как раз из тех, в чьих холодных объятьях тонут с блаженной улыбкой на губах.

– Вы меня разбудили. Причем только меня, – напомнила Ергест.

– Только посмотри, какая ночь, – хрипло выдохнула собеседница. – Жалко тратить время на сон, когда луна так щедро делится силой. Пойдем… мы расчешем твои волосы… поможем сплести венок… будем танцевать и плавать до утра.

Длинные холодные пальцы русалки коснулись запястья девушки.

«А ведь она пытается морочить меня, – внутренне усмехнулась Ергест. – Какая здесь непуганая нежить. Интересно, зачем я понадобилась?»

Будучи шаманкой и ведьмой в одном флаконе, девушка была практически не восприимчива к русалочьему мороку. Но ей было интересно, что все-таки от нее хотят. Ну не ради же танцев ее так настойчиво зазывают. Даже магов усыпить не побоялись.

«Когда-нибудь любопытство выйдет мне боком», – вздохнула девушка, а вслух сказала:

– Купаться, так купаться.

– Вот и славно. В воде нынче большая женская сила, – улыбнулась русалка и повлекла за собой.

«Ладно. Не утопят же они меня».