Буренка для дракона

Глава 18

– Ты тоже дракон? – спросила Ергест у Мжеля.

Тот потрясенно кивнул, судорожно пытаясь удержать в желудке ужин. От запаха крови тошнота волнами подкатывала к горлу. Они во второй раз чуть не потеряли учителя, и от осознания этого в коленях ощущалась противная слабость.

«Хорош боевой маг. При любой опасности теряюсь, разве что в обморок не падаю, как благородная девица на выданье», – досадовал он на себя.

– Славно, – одобрила принадлежность к луу шаманка. – Тогда держишь учителя, а вы двое проваливайте.

– Куда? – опешил от такого предложения Гарш.

– К реке, на дорогу, в город, да хоть на луну – лишь бы подальше от круга, который начерчу.

– Но почему? – полюбопытствовал Петеш, точно знавший, что круг довольно часто используется в ритуалах как раз для защиты мага.

– Потому что здесь будет небезопасно, – легко подтвердила худшие опасения студентов девушка. – По-хорошему, надо бы взять с вас расписку о том, что о последствиях предупреждены и претензий не имеете… Хотя, думаю, ни к чему зря бумагу марать. Все равно никто не знает, куда вы поехали. А, может, и обойдется все.

– О боги! Мы все умрем, – нервно принялся трясти эльфа Гарш.

Надо отдать должное Петешу, ни один мускул на лице высокорожденного не дрогнул. Он спокойно отцепил судорожно сжатые пальцы парня от своих предплечий и холодно сообщил, что смерть в попытке спасти своего учителя – честь для любого ученика.

Ергест ухватила Мжеля за правую руку, положила поверх своей, прижала его пальцы на нужные места на горле мужчины, чтобы кровь не лилась, когда уберет свои. Было в этом действии нечто интимное и извращенное одновременно. Парня даже мутить перестало. А, может, он просто притерпелся к запаху крови или реже дышать стал, боясь случайно отпустить жилу.

– Что ты собираешься делать? – отчего-то шепотом спросил Мжель, хотя секретничать смысла не было.

– Духа вызову, что же еще? – откликнулась Ергест, выломала подходящую ветку из кустов, стала методично очищать от листьев. – Я же шаманка. Чем прикажете еще лечить?

– А, может, не надо? – с сомнением в голосе протянул Гарш. Немного подумав, добавил: – Не доверяю я нетрадиционным методам.

Они с эльфом так и не ушли, предпочитая находиться поблизости чисто на всякий случай. Но если спросить у них «зачем?», ни один не сможет ответить ничего вразумительного.

– Вот и славно, – одобрила Ергест, прекратила щипать листву с палки, промаршировала к парню и вручила плод трудов своих ошарашенному Гаршу, как отрекшийся от власти император скипетр своему приемнику. – Триединый с вами. Дерзайте. А я спать пойду.

– Стой! – Эльф сделал то, что почти никогда себе не позволял: схватил девушку за плечи, не давая уйти, и развернул к себе. – Но может, можно обойтись какими-нибудь травами?

– Травами? – пискнула Ергест, потрясенная верой в магическую силу траволечения. «Значит, духам они не доверяют, а травам да?». – Вы думаете, можно взять подорожник, примотать к перерезанному горлу и ждать, пока заживет?

– Говорят, есть такие травы… – вкрадчиво промурлыкал эльф, заглядывая зелеными очами в девичьи глаза (Петеш мог быть невероятно обаятельным, особенно если сам этого хотел), – которые очень способствуют заживлению ран.

«Ух, ты! – ошеломленно подумала девушка, облизывая внезапно пересохшие губы и пытаясь справиться с участившимся сердцебиением. – Аж сердце зашлось, и колени подкосились. Хорош-то как! Девки, небось, сами на спину падают. Интересно, это у него врожденное, как у русалок? Или заклинание какое использует? Вот бы узнать».

«М-да. Похоже, переборщил», – хмыкнул про себя Петеш, осторожно встряхнул девушку, чтобы пришла в себя от мощного эльфийского шарма.

Шаманка нужна была покладистой, но вменяемой, а не пускающей слюни восторга и призывно хлопающей глазами.

– Тебя зовут Зэрлэт? Я правильно произношу? – решил польстить степнячке он.

– Зэрлэт Ергест или Ергест, если все имя выговорить не можешь, – поправила девушка.

– Почему именно Ергест? – вклинился в разговор Гарш и получил от эльфа пристальный взгляд «любопытные погибают первыми», но благополучно проигнорировал его.

– Потому что мое имя означает Дикий Чертополох, и я не желаю именоваться просто Дикой или Дикаркой.

«Дикарка не желает называться Дикаркой», – внутренне сыронизировал эльф.

– Давайте вы познакомитесь поближе когда-нибудь еще, – нервно предложил Мжель, стараясь не моргнуть лишний раз, чтобы не отпустить жизненно важные точки на горле Ровнера. – У меня уже пальцы онемели, а учитель, между прочим, синеет. – И робко выразил надежду: – Есть же травы, которые способствуют быстрому исцелению, а ты хвасталась, что зелья удаются. Может, без духов обойдемся?

– Может, и обойдемся, – милостиво согласилась Ергест. – Вы тогда мне травок этих дивных принесите, а я вам, так уж и быть, зелье сварганю. Из ничего вам ни один зельевар лекарства не сварит.

– А что надо? – воодушевился Гарш, чувствуя близость счастливого излечения.

– Корень женьшеня. Но не всякий. Ему должно быть лет сто, а лучше триста. Подойдет мандрагора того же возраста. Огнецвет, но только от пятиста лет… – начала перечислять девушка, прекрасна понимая, что каждый из названных ингредиентов не в каждой лавке найдешь, и стоить он будет недешево.

«Вряд ли у них есть хоть что-то. Но чем Безымянный не шутит, пока Триединый спит», – думала она.

Некоторые возили с собой лечебные травы, среди которых иногда попадались редкие или уникальные экземпляры, передаваемые из поколения в поколение на самый крайний случай. Только где все это богатство могут прятать полуголые парни? Взгляд невольно уперся в держащиеся на честном слове штаны.

«Чего она хочет?» – тут же занервничал эльф, проследив за плотоядным взглядом шаманки.

Платить своим телом за исцеление учителя было ниже достоинства высокорожденного. Все-таки он представитель эл Царс, одного из самых гордых родов Туманных островов, а не мальчик для постельных забав. С другой стороны… Петеш внимательно посмотрел на степнячку. А она ничего… если отмыть, откормить и приодеть. Экзотичная даже. Эльфам не возбранялось иметь любовниц до обретения достойной супруги, и прекрасные элы, покидая родные острова, не оставались без внимания противоположного пола, иногда очень назойливого. Так что Петеша никто не осудит. Наоборот. Пожертвовать собой (или, в данном случае, своим телом) для спасения жизни учителя – честь. Значит, можно героически получать удовольствие, этим снискать славу и почет. Тем более что ночью все кошки серы, а татуировок не видно совсем.

– Могу список необходимых ингредиентов накидать. Как достанете, я вам такое зелье сварю. – Девушка мечтательно закатила глаза и даже причмокнула в предвкушении. – Закачаетесь.

– Народ, по-хорошему прошу, кончай трепаться, – взмолился Мжель. – Трав нам не достать, давайте делать, что можем.

– Почему это не достать? – тут же разобиделся Гарш, внутренне готовый к подвигу.

– Потому что их в Сувде не в каждой лавке с травами сыщешь, а тут тем-более не продают. А если продают, то по такой высокой цене, что нам не купить, даже запродав свои тела на компоненты для декоктов, – раздраженно пояснил Мжель. – Пусть Ергест вызывает духов.

– Надо же. Имя запомнил, – усмехнулась девушка, оборачиваясь. – А просишь невежливо. Где же волшебное слово «пожалуйста»? Или в матерах ваших кормящих вежеству не учат?

«Вот и Академии снова досталось», – взгрустнул Петеш, телом которого шаманка пренебрегла, переключившись на сокурсника.

Отчего-то ему стало обидно.

– П-о-ж-а-л-у-й-с-т-а, – протянул парень с таким видом, словно не об одолжении просил, а обещал мстить до последнего вздоха.

– Во-о-от. Совсем другое дело. – Девушка одарила Мжеля лучезарной улыбкой, будто и не заметив напряжения. – Вежливость даже магам не помешает.

Сердце Петеша неприятно кольнуло.

«Чего это она разулыбалась? – раздраженно подумал он. – Святая роща! Я, кажется, начинаю ревновать дикарку?! Да нет. Не может такого быть».

– А она ничего так, симпатичная, – тихо, чтобы услышал только эльф, заметил Гарш, – худая только. Ничего. Мама говорит, были бы кости, мясо нарастет.

«И этот туда же, – фыркнул про себя Петеш, напустил на себя самый высокомерный вид и одарил сокурсника презрительным взглядом «фи, какой у людей дурной вкус!».

Гарш не расстроился. Ему вглядываться в физиономию высокорожденного не было никакого интереса.

– Идите-ка отсюда оба и шепчитесь там на здоровье, – сурово предложила Ергест, очерчивая прутом сомнительной ровности круг вокруг костра. – Мешаете.

Сказано было так, что Гарш с Петешем предпочли ретироваться, пока шаманка не психанула и не отходила палкой. Девушка принялась извлекать из безразмерного мешочка все необходимое для призыва.

– Как вообще он мог получить такую рану? – озвучила она то, о чем гадала давно. – Вы же связаны были, с кляпами, а арачни на моих глазах пищу с вами делила, значит, нападать без причины не стала бы.

– Мы освободились, – не стал запираться Мжель.

– Понятно. И где Желанна? Убили? – Ергест вперила в парня пристальный взгляд серых глаз, которые он неожиданно для себя нашел невероятно манящими.

– Нет. Мы же не звери какие, беременную женщину убивать. Даже если она нежить. Связали, кляп засунули, на одеяло уложили. После сдадим ее, куда следует. Там с ней разберутся.

И действительно, присмотревшись, девушка различила спеленатый одеялом силуэт возле кустов. При хорошем воображении можно было догадаться, что это беременная женщина, лежащая на боку. А так – сверток как сверток, ничего необычного. Дергается иногда, но что с того?

Из-за кустов появились Гарш с Петешем, дружно ухватили поверженную нежить, с натугой уволокли во тьму, чтобы не мешала грядущему действу.

«Подслушивали», – догадалась девушка.

– Знаю, как там разбираются, – помрачнела лицом Ергест. – Ни одна ведьма живой не ушла, даже целительницы да травницы на костре сгорели.

– Значит, вина их была доказана, – выразил веру в непогрешимость правосудия Мжель. – Они людям вредили, за то и поплатились.

– И это говорит последователь Консорта Столикой? – усмехнулась шаманка. – Тогда скажи мне, в чем состоит вина Желанны?

– Она мужа извести хочет.

– Но не извела, – уточнила девушка.

– Зато собирается, – уперся Мжель.

– То есть судить ее можно уже только за намерения, причем неосуществленные, – хмыкнула Ергест. – Ладно. Пусть так. Но скажи мне, только честно, что за наказание ждет Михая? Они с матерью, выходит, душегубцы.

– Смертная казнь.

– Вот как? – Шаманка умудрилась вложить в вопрос всю иронию, на какую была способна. – Значит, птиц вы любите больше арачни.

– Почему это?

– Преступников не просто вешают. Тела оставляют болтаться в петле в назидание. Ну и пир у ворон знатный получается.

Мжель только было открыл рот, чтобы что-то сказать, но девушка шикнула на него:

– Теперь молчи, что бы ни случилось, и учителя своего держи крепко. Мало ли что.

«А что случится-то?» – хотел было уточнить парень, но промолчал. Не был уверен, что действительно хочет это знать. «Будь что будет», – мысленно смирился он с неизбежным.

Ергест повернулась лицом к северу, встала на колени, ссыпала горсть мелких камешков, поклонилась троекратно, касаясь лбом травы, попросила землю быть ей опорой и заступницей. Не поднимаясь на ноги, повернулась на восток, выкатила три уголька из костра, поклонилась огню, прося быть защитой, светом и помощником. На юг вылила воды из фляги, с поклонами шепнула просьбу очистить круг от злого, дать силу для ритуала. На западе выложила три птичьих пера, попросила легкости в ритуале. На жаровне ярко рдели угли, готовые принять смесь трав для вызова духа. Шаманка уселась на землю, скрестив ноги, щедро, не жалеючи, сыпанула мелко растертый в ступке состав. Глубокий вдох, выдох, девичьи пальцы ласково касаются туго натянутой кожи барабана, осторожно гладят, словно припоминая кого-то давно и нежно любимого.

У Мжеля перехватило дыхание, внутри разлилась сладостная истома, щеки заалели румянцем, и одновременно стало вдруг как-то неловко, будто подсматривал за чем-то недозволенным, интимным, запретным, для чужих глаз непредназначенным. Чувства настолько захватили, что чуть не отпустил жилу на горле учителя. Вовремя спохватился, вздрогнул, мысленно надавал себе подзатыльников, чтобы не расслаблялся.

– Жэнил Бажу[23], – тихо позвала Ергест.

Барабан отозвался гулким звуком, будто кто-то ударил в него изнутри, а не снаружи. Мжель вздрогнул от неожиданности, отчего-то стало жутко, и мурашки толпой пробежали по спине. Пламя костра опасно заколебалось, грозя погаснуть, а когда разгорелось вновь, оказалось, что напротив стоит удивительно красивая девушка с распущенными темно-рыжими волосами. Платье из дорогого зеленого шелка плотно облегает грудь и узкую талию, затем свободно струится до самых расшитых бисером сапожек. В руках маленький изящный бубен.

– Здравствуй, доченька, – пухлые губы улыбаются, обнажая безупречные жемчужные зубы. – Давно не виделись. Думала, совсем позабыла меня. Ан нет – снова понадобилась.

– Она заточила в бубен собственную мать? – удивленно ахнул за кустами Гарш.

– Выходит, что так, – потрясенно кивнул Петеш.

– Но ведь это же неправильно.

– Причем совершенно, – согласился с другом эльф. – Ты тут посторожи, а я…

Что конкретно он собирается делать, Петеш сформулировать так и не смог, просто рванулся из-за кустов к кругу.

– О, эльф! – задорно сверкнула карими глазами Бажу. – Какой хорошенький. Твой?

– Нет, – не оборачиваясь, ответила Ергест. – И, если он не уйдет, за себя не ручаюсь.

– Ты заточила душу! – возмутился Петеш. – Так нельзя!

– Как видишь, можно, – фыркнула шаманка. – Войдешь в круг, будешь проводить ритуал сам?

Дернувшийся было эльф застыл на полушаге. Душу незнакомой девушки было жаль, но живого наставника еще жальче.

– Бажу, хочешь уйти? – поинтересовалась Ергест.

Бажу медленно приблизилась к сидящей на земле девушке, наклонилась, ласково провела по щеке, тихо звякнули серебряные браслеты.

– Конечно, нет, – улыбнулась она. – Разве я могу тебя оставить?

Ответ не удивил Ергест. Знала, заключенная в бубне душа не желала свободы вовсе не из-за нежной привязанности к названной дочери. Покинув бубен, она рассеется без права перерождения, просто станет ничем, и никакого тебе посмертия.

– Слышал? Уходи.

Петеш открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл, резко развернулся и промаршировал к кустам. К Гаршу не пошел. Сел ближе, чтобы хорошо разглядеть происходящее.

– Какой прелестный, послушный мальчик, – звонко рассмеялась Бажу. – Такой милашка. Может, оставишь его себе? А этот почему молчит? – Она ткнула указательным пальцем в сторону Мжеля, почти коснувшись носа ногтем. – Тебе совсем меня не жаль?

– Кончай развлекаться, у нас есть дело, – напомнила шаманка.

– Ах да. Дело. Будь у тебя вкусная наливка, ты бы вряд ли вспомнила о бедняжке Жэнил Бажу, – надула губы та. – А мне так одиноко.

– Бажу, – с нажимом протянула Ергест.

– Дело-дело-дело, – пропела девушка, кружась. – Так давай же займемся им.

Шаманка ударила в бубен, Бажу подхватила дробным стуком в свой и танцем. Ее движения были отточены, ритмичны, прекрасны и настолько гармонично дополняли мелодию бубнов, что казалось, одно не может существовать без другого. С каждым шагом, с каждым движением в воздухе разливалось напряжение. Пламя костра принялось дрожать в такт, его языки то поднимались, то опадали, и вдруг внутри, в самой сердцевине, сформировался глаз. Вертикальный зрачок пристально уставился на Мжеля. Тот судорожно сглотнул и только неимоверным усилием воли не отпустил горло учителя.

«Сохрани нас Ёрмунганд», – холодея от ужаса, подумал он.