Буренка для дракона

Глава 20

Закутанного в одеяла Гарша усадили возле костра греться. Штаны кое-как отжали – все-таки молодой дракон и эльф о стирке или отжиме имели очень отдаленное понятие, а шаманка помогать наотрез отказалась – и повесили тут же, сохнуть. Пользоваться вещами покойной арачни было как-то неправильно, но когда практически ничего своего нет, не до разборчивости. Пришлось наступить на гордость, принципы и довольствоваться неожиданным наследством. Гарш никак не мог согреться: дробно стучал зубами, дрожал всем телом.

– Надо чай заварить, – выдвинул гениальную идею Мжель и красноречиво уставился на котелок.

Петеш проследил за взглядом товарища и едва не сплюнул с досады. Не к лицу перворожденному плеваться как босяку какому-то, но воды в котелке не было от слова «совсем». Учитывая печальный опыт, идти на реку не хотелось никому. Взгляды присутствующих скрестились на собирающей вещи Ергест.

– Нет, – сурово отрезала девушка, даже не оборачиваясь.

– Ты даже не знаешь, о чем попросим, – возразил Мжель и толкнул локтем Петеша.

Эльф мог уболтать кого угодно и на что угодно, если брал на себя труд. В роду эл Царс высоко ценилось искусство ведения переговоров.

– Плевать, – раздраженно фыркнула Ергест и призывно свистнула Азаргу.

Гнедой тут же прискакал на зов хозяйки, послушно позволил взнуздать, охотно подставил широкую спину под седло.

– Любая ваша просьба выходит боком.

– Т-т-ты н-не м-мож-ж-ж-жеш-шь в-вот т-так нас-с-с б-б-б-бр-рос-сить на п-п-произ-звол с-судьбы, – простучал зубами Гарш, судорожно стягивая одеяло на трясущихся плечах.

– Правда? – «изумилась» девушка безграничной вере мага в ее доброту. – Тогда просто смотри, как я это делаю.

– Не стоит горячиться, – вступил в переговоры Петеш. – Ты совсем не спала, к тому же устала…

– И у вас накопилась куча проблем, которые можно свалить на меня, – в тон откликнулась девушка, пытаясь водрузить седло на конскую спину, но получалось плохо.

Ее откровенно шатало, руки тряслись и отдых действительно не был лишним, но не в компании вечно влипающих в неприятности магов.

– Ты слишком плохо о нас думаешь, – включил знаменитое эльфийское обаяние маг.

Его чуть лукавая улыбка, призывный блеск в миндалевидных зеленых глазах в сочетании с особыми бархатными нотками в голосе были способны растапливать вечные снега на горных вершинах, заставить цвести засохшие деревья и трепетать девичьи сердца. Но на обозленную Ергест подействовали как красная тряпка на быка.

– Предпочту не думать о вас совсем, – отрезала она.

Эльф открыл было рот, чтобы продолжить обаять, но в этот момент послышался скрип колес, и из-за поворота появилась пара знакомых волов, запряженных в воз.

– А вот и Михай, – горько усмехнулась Ергест.

Глядя на сурового бородатого мужика, сидящего на возе, Петеш напрягся и сильно пожалел, что оружия у них нет. Конечно, убивать или калечить только что потерявшего жену мужчину никто не собирался, но наличие под рукой меча или лука прибавило бы эльфу уверенности в себе.

– Я за водой, – сообщил Мжель, подхватил котелок и исчез раньше, чем кто-то смог возразить.

При слове «вода» Гарша стошнило. Шаманка не обернулась на звук, но умудрилась выразить застывшим положением гордо выпрямленной спины всю невероятную глубину презрения к слабости желудка парня. Гарш устыдился, но ничего не мог с собой поделать. При одном только воспоминании о вкусе речной воды вырвало вновь, хотя было уже нечем.

– Кто вы такие? Что произошло? Где моя жена? – встревоженно выдал бородач, одним прыжком покинув воз и опустив приветствие.

Ергест и так пребывала в состоянии, близком к кипению, а от напоминания о произошедшем взбеленилась еще больше.

– Насчет Желанны спроси у них. – Девичий палец обвинительно ткнул в сторону парней.

Судя по тому, как стремительно окаменело лицо Михая, он догадался, что случилось нечто плохое. Таким тоном хорошие новости не сообщают.

– Ты-ы-ы!!! – с ненавистью выдавил он и ринулся на Ергест. – Я оставил ее на тебя!

Тут Петеш вспомнил, что он все-таки будущий боевой маг, которому оружие ни к чему. Он сам оружие. На ладони эльфа возникло пламя боевого файербола. Но помощь девушке не понадобилась. Она ловко проскользнула под брюхом гнедого. Так и не закрепленное седло рухнуло прямо на ноги Михая. Мужчина взвыл, но успел увернуться от крепких зубов жеребца (тот плохо относился к людям, которые пытались причинить вред хозяйке, кусал и лягал при удобном случае), отбежав на безопасное расстояние. Азарг не стал преследовать обидчика, несколько раз злобно ударил копытами в землю и возвестил о своем превосходстве гордым ржанием.

От произошедшего с арачни у Ергест на душе скребли кошки. Ей казалось, что будь она чуть более внимательна, меньше сосредотачивалась на нелепых магах (просто не парни, а сто одно несчастье какое-то), убийство не произошло. Поведение Михая не просто отвлекло от приступа самокопания, но и вывело из себя.

– Смотрите, кто у нас тут заговорил. Какой возгри ко мне претензии?! – вызверилась девушка.

Чутко уловивший настроение хозяйки жеребец гневно раздул ноздри и взрыл копытами землю, как готовый к атаке бык.

– Я оставил ее на тебя! – заорал в ответ Михай и получил по уху задними копытами.

Ибо нечего орать на хозяйку при ее коне. Впрочем, сам Азарг метил в лоб, но промахнулся. Мужчина успел увернуться, и копыто лишь опасно скользнуло по уху, оцарапав кромкой кожу.

– Очень мило сваливать с больной головы на здоровую, – презрительно фыркнула шаманка. Конь согласно всхрапнул. – Если так хочешь найти виноватого, ступай на ярмарку, найди самое большое зеркало и хорошенько в него посмотрись.

– Так я еще и виноват?!

– Но не я же! Сам потащил беременную демоны знает куда, сам оставил ее на дороге, сам и отвечай за все.

– У нас телега сломалась. Что я, по-твоему, должен был сделать? – возмутился Михай.

«А мне-то какое дело?» – хотела сказать Ергест, но не успела. Вмешался Гарш.

– П-п-пос-с-сад-дил б-б-бы на в-вол-ла и ув-вез-з-з с с-с-соб-б-бой. Д-д-д-делов-в-т-то, – Простучал зубами он и отчаянно чихнул. – П-п-прос-с-стит-те. К-к-к-аж-жет-тс-ся, п-п-прос-с-с-стыл.

Мужчина потрясенно моргнул. Простое решение, видимо, не пришло ему в голову.

– Нечего было заплывы устраивать, – прошлась по больному шаманка, и от воспоминаний парня вновь замутило. – А тебе, – обвинительно ткнула пальцем в сторону Михая, – таскать девиц по сеновалам и врать им с три короба. Мол, поженимся, детишек нарожаем, будем жить долго и счастливо.

– В смысле? – непонимающе нахмурился Михай.

– В коромысле, – зло срифмовала девушка. – Наивные дурочки верят сладким речам да отдают девичью честь всяким придуркам языкастым. Вам бы только под юбку залезть, а они потом детей из утробы вытравливают да в речках топятся.

– Т-т-тольк-ко н-не н-н-над-до об-б-б-бобщ-щать. Н-н-не в-в-вс-се муж-ж-жи-к-ки коз-з-злы, – вступился за честь мужского рода Гарш, но был проигнорирован спорящими.

– А речка здесь причем? – еще больше впал в недоумение мужчина.

– А ничего не напоминает? Прям совсем ни одной мысли? – ехидно поинтересовалась Ергест. – Нет? Ну так я напомню. Была некая Янка. Девушка скромная, работящая, но, к сожалению, бесприданница. А зачем нищебродку в жены брать? Попользовался и ладно. Утопилась потом. Тоже ничего. Горевать некому. Грех прикрыла и хорошо. Нечего было подолом мести. Только вот беда, теперь Янка стала русалкой Есенией. Смысл один, а рыбка другая. Только Есения не забыла, как Янкой была, и кто платье свадебное надел да в храм Триединого отправился, а кто с моста в речку… Остальное вот они тебе подробно расскажут, если не догадался еще.

С этими словами Ергест все-таки умудрилась нахлобучить седло на спину верного Азарга, затянула подпруги, вскочила верхом и была такова. Михай с недоумением смотрел ей вслед.

– Абсолютно сумасшедшая. Убьется же, – восхищенно протянул Петеш. – Упадет и шею себе сломает.

– Это вряд ли. Степняки с седла падают только мертвыми, – с тоской вздохнул очнувшийся луу Альфин, наблюдая, как мечта о научном труде про шаманов степи исчезает в клубах дорожной пыли.

– У-ч-ч-ит-т-тель, в-в-вы оч-ч-чнул-лис-сь, – обрадовался Гарш.

– Как видишь. И хочу знать, что тут у вас произошло. – Ровнер зябко поежился и с трудом уселся на одеяле.

– Учитель, тут такое дело, – осторожно начал рассказ Петеш, а Гарша снова передернуло.

Повествование не заняло много времени. Эльф умудрился дипломатично обойти тот факт, что на момент соблазнения Гарша русалкой Желанна лежала связанная с кляпом во рту. Ровнер, конечно, и так был в курсе, а вот Михая расстраивать еще больше не стоило. Так что как-то незаметно вышло, будто коварная, разнузданная, склонная к извращениям нежить соблазнила и арачни тоже. Причем напрямую эльф ничего не утверждал, просто искусно создал нужное впечатление у слушателей.

– Любимая! – раненым зверем взревел Михай, до которого, наконец, дошло, что русалка подбивала клинья к Желанне вовсе не из жажды любовных утех.

Мужчина метнулся в сторону реки, столкнулся с Мжелем, выбил из рук парня котелок, щедро потоптался на ногах, со всего маху угодил локтем под дых и помчался дальше.

– Чтоб тебя арачни сожрали! – болезненно воскликнул молодой дракон, согнувшись пополам от удара и пытаясь выровнять дыхание.

– Не выйдет. Мы сами спасли его от печальной участи, – напомнил эльф.

– Умеешь утешить, – тоном «вот и делай добро людям» прошипел Мжель и пригорюнился. – Вот демон! Опять за водой идти.

– Только не надо о воде, – мученически застонал Гарш, отчаянно борясь с тут же накатившей тошнотой.

– Ладно. Составлю тебе компанию, – милостиво кивнул Петеш, словно его долго, упорно уговаривали, стоя на коленях. – Не пропадать же такому замечательному файерболу.

– Я с вами, – тяжело вздохнул Ровнер и с трудом воздел себя на ноги.

– Учитель, куда вы? Вы же едва стоите на ногах! – всполошился Гарш и в порыве чувств вцепился в штаны наставника, чуть не опрокинув того в костер.

Петеш вовремя поддержал Ровнера, не дав свершиться магосожжению, но упустил свой «замечательный файербол». Магический пульсар улетел куда-то в сторону реки, оттуда последовательно раздались взрыв, всплеск, женский вопль «А! Убивают!». Луу Альфин непедагогично заковыристо выругался. Студенты дипломатично сделали вид, будто не расслышали крепких слов, хотя на самом деле с удовольствием запомнили пару особо затейливых оборотов.

– Тогда я тоже иду, – сделал над собой героическое усилие Гарш и принялся судорожно карабкаться вверх по учительской штанине. – Русалки такие… такие… коварные. Не представляете, насколько они ужасны… Они со мной такое делали… Такое вытворяли…

Мжель понятливо улыбнулся. Петеш брезгливо фыркнул. Ровнер попытался отцепить ученика, но не преуспел. Парень держался крепко, как утопающий за единственную чудом подвернувшуюся доску. Ткань опасно трещала, но держалась, и мужчина был благодарен за это. Остаться без единственных штанов, тем более явиться в таком виде перед русалками просто выше его сил.

Гарш понял, что стоять может только с поддержкой учителя, но скорее откусил бы собственный язык, чем признался в слабости. Ровнеру упорно виснущий на руке ученик радости не добавлял. Пытался отцепить, куда там.

«Хоть штаны в покое оставил», – раздраженно хмыкнул про себя мужчина.

– Чего здесь не сидится? Мы ж туда и обратно, – попытался вразумить друга Мжель, но Гарш замотал головой и уперся еще больше.

– Нет. Идти, так всем. У учителя нет магии, – напомнил парень.

Луу Альфин было пригорюнился, но прислушался к себе и вдруг, внутри ощутил знакомое тепло магии. Магический резерв заполнился примерно процентов на пять и восстановится полностью только через трое суток, но уже хоть что-то. Мужчина едва не зарыдал от облегчения. Обидно потерять магию, когда с ней рожден. Это словно безвозвратно утратить часть себя. Невольно вспомнилась бронзовая морда невероятно прекрасного дракона, шершавые чешуйки под скользкой от собственной крови ладонью – еще одна утрата, боль от которой и не почувствуешь, пока не осознаешь всю трагедии потери. Только сейчас Ровнер понял, что стал бы бронзовым, если бы, как все, не утратил возможность оборачиваться драконом. От внезапного осознания утраты боль рвала сердце на части. Но на горе не было времени, и он неимоверным усилием воли взял себя в руки.

– Моя магия вернулась, – запоздало известил Ровнер.

– Поздравляем, учитель, – искренне обрадовались Петеш и Мжель.

– Здорово. Вдвоем точно отобьемся, – присоединился Гарш.

Походя сброшенный со счетов эльф насмешливо фыркнул.

– Между прочим, мы с тобой на одном курсе учимся, – не удержавшись, напомнил Мжель.

Гарш воззрился на сокурсников с таким изумлением, будто только что узнал об этом.

– Против четверых у них вообще нет шансов, – поправился парень.

– Ладно. Пойдем, – мученически вздохнул Ровнер, которому порядком осточертело спорить.

«Все-таки преподавание это не мое, – с тоской подумал он. – Превратить плевую на первый взгляд практику в путешествие с борьбой за выживание это ж умудриться надо».

И они пошли. Шатаясь как пьяные, закладывая невероятные зигзаги, но пошли. Петеш с Мжелем попытались поддержать ходоков с двух сторон. В некотором роде им это удалось. Зигзаги стали гораздо меньше.

– Проще было доехать на телеге, – тихо пробормотал луу Альфин, но все равно был услышан.

– Вернемся? – возрадовался Гарш, наплевав на то, что река уже была не далее, чем в паре десятков шагов, и сделал попытку развернуться, отчего поддерживающего его Петеша занесло в кусты.

Выбираясь обратно, эльф витиевато выругался на родном языке.

– Как красиво. А что это значит? – промурлыкала неожиданно обнаружившаяся на мелководье блондинистая русалка.

Гарш вздрогнул, колени его подкосились, и он чуть не увлек Ровнера на землю. Мжель не дал свершиться падению учителя.

– Осторожно, – зашипел на сокурсника он.

Петеш мстительно перевел ругательства на всеобщий персонально для русалки.

– Фу, какой пошляк. Хотя и симпатичный, – надула прелестные губки она и исчезла в воде, сверкнув серебристой чешуей хвоста.

– Вот и проваливай! – крикнул вслед Гарш, будто прогнал нечисть сам.

Михай стоял на берегу, на коленях, уткнувшись лбом в обнаженный живот Есении. Бледные девичьи ладони ласково гладили голову возлюбленного, на губах блуждала мечтательная улыбка, а в серых глазах светилась нежность.

– Отдай, – то ли выл, то ли стонал мужчина. – Зачем она тебе?.. Отдай.

– Сдалась тебе эта… Желанна. – Имя соперницы в устах бывшей Янки прозвучало как ругательство. – Чем я тебе не хороша?

– Беременна она.

– Так и я ребеночка ждала. Чем ее дитя лучше моего?

– Она моя жена.

– И что? Жена – не стена. Всегда можно подвинуть. Да и нет ее больше на этом свете. Радоваться должен, что лишился арачни. Ее ребенок был твоей погибелью.

– Мне все равно, – глухо возразил мужчина. – Отдай ее… Прошу.

Добравшиеся наконец маги замерли на месте, пораженные происходящим.

– Учитель, неужели он и раньше знал о том, что арачни собиралась его съесть? – с ужасом в голосе прошептал Гарш, пытаясь задушить стремление спрятаться за широкую спину дракона.

– Не уверен. Но это возможно.

– Но почему? – еще больше удивился Гарш, который никак не мог принять, что кто-то может умолять вернуть нежить, которая собиралась его съесть, чтобы родить ребенка.

– Влюблен, полагаю, – потрясенно предположил мужчина.

– Влюбленные ведут себя как идиоты, – презрительно дернул уголками губ Петеш.

Как большинство высокорожденных, чей брак был спланирован чуть ли не с самого рождения, он считал любовь блажью, удобной для оправдания всякого рода чудачеств.