Царская гавань, или Складские истории

Глава 13

Платье шилось без моего участия. Первая, она же последняя примерка состоялась тем же вечером, когда мы осматривали прототип тележки-подъемника.

Я слегка опаздывала в ателье, но надеялась, что это не вызовет неудобств. Не люблю опаздывать и никогда не любила, поэтому поторопила Нифра.

Гаяна по-прежнему оставалась пока дома и наблюдала за Таисией. Той значительно полегчало. Синяки и одутловатость начали сходить, и постепенно за отекшим лицом стал проглядывать довольно миловидный образ. Красавицей я бы девушку не назвала, но она определенно была интересной. И вот странно, как мужская одежда и короткая стрижка смогли кого-то обмануть. Хрупкая фигура, миловидные черты лица, правда замашки уличные. Это по первости Таисия разговаривала робко, а после как поняла, что ей только добра желают, так осмелела, стали проскакивать уличные словечки, ругань, за которую ее Гаяна отчитала, хабальские замашки.

К условленному времени я опоздала на десять минут, но Ольгейя не сказала ни слова, так же строго поприветствовала, а вот на примерку пригласила в другую комнату. Оказалось, что за первой, где портниха кроила и принимала посетителей, есть и другое помещение, вход туда закрыт ширмой.

Комната была больше, чем приемная, но значительную часть занимал стеллаж с рулонами ткани. В основном здесь имелись немаркие простые расцветки, присущие обычным людям. Но мое внимание тут же привлек манекен.

Мою задумку портниха отразила просто прекрасно. На манекене платье сидела чудесно, и где нужно драпировалось, красиво отделанный вырез, расклешенные рукава, да и цвет ткани этому фасону отлично подходил. Я не любительница наряжаться, выбирать одежду и подбирать образы, но даже мне захотелось скорее его померить. Это же настоящее чудо – примерить такое платье для девушки из современного мира!

Но я тут же одернула себя: «Я не из другого мира! Я баронесса Лисерская. Для меня это просто новое платье, которых у меня было полно и ещё столько же будет».

– Вот, госпожа баронесса, успела вовремя, хоть и пришлось отложить все другие.

– Оно прекрасно! – не смогла я скрыть нотки восторга.

Это, действительно, хорошая работа, хоть и нет здесь ни драгоценных камней, ни шитья особенного. Но каждая строчка выверена, все проделано с аккуратной точностью и вниманием.

– Вы настоящая мастерица!

– Это всего лишь одно из многих платьев.

Хоть Ольгейя и говорила ровно, но я заметила, как довольно блеснули у нее глаза.

– Хотя фасон действительно очень удачный. Но вам придется надеть мягкий корсет.

– Ничего страшного.

Я уже морально приготовилась облачиться в это пыточное устройство в виде тугого корсета с частой шнуровкой, которую так рьяно и сурово затягивали служанки в исторических фильмах. Но все оказалось куда проще. Ольгейя подала мне нечто, похожее на бюстье из плотной ткани с широким низом, доходящим до живота. Застегивалось оно сбоку на мелкие крючки. При этом не сильно стягивало, точнее у Анны хорошая фигура, поэтому утягивать ничего и не требовалось, не сковывало, позволяло нормально дышать, но при этом приподняло грудь и подчеркнуло плавность линий. С таким бельем я ещё не сталкивалась в этом мире. В остальном здесь были те же бюстгальтеры, разве что без поддержки, мягкие, кружевные, но все же лучше, чем корсеты, о которых я подумала в первую очередь.

Затем портниха сняла платье с манекена, оказалось, что оно ещё не окончено, сзади шов-застежка ещё не обработан.

– Сейчас примерим, подгоним, и я закончу застёжки, а позже пришлю с посыльным.

Ольгейя помогла мне надеть платье, где надо поправила, оправила и подтянула, а после принялась скалывать и помечать застёжку.

– Вот так, – приговаривала женщина за работой, – а теперь давайте посмотрим, что у нас получилось.

Пока портниха была увлечена работой, ее голос и манера общения смягчились. Видимо, это привычка быть строгой, а на самом деле она куда мягче, чем кажется на первый взгляд.

Женщина откинула занавешенное зеркало в полный рост, и я, наконец, увидела результат. Который мне понравился безоговорочно. Не слишком помпезно, но при этом изысканно и изящно. Платье подчеркнуло фигуру, выделило глаза и волосы, ещё даже не убранные в прическу. Добавлю какие-нибудь украшения из тех, что есть, и будет отлично! И никто никогда не скажет, что платье сшили за несколько дней, а не недель. Ольгейя – кудесница!

– Это прекрасно! Вам надо шить наряды, а не форму для слуг. У вас есть и вкус, и мастерство.

– Может быть. – Портниха снова посуровела. – Но форма даёт стабильный заработок, а вот такие заказы сегодня есть, а завтра нет.

Я не могла не согласиться с ней. Не каждая портниха становилась популярна, иначе б не было очередей к ним. Но у Ольгейи талант, и она могла бы пробиться, но это ее дело.

– Большое вам спасибо! Я бы хотела иметь возможность делать у вас иногда подобные заказы.

– Делайте. – Женщина скупо улыбнулась, – это же ваша прихоть. Мне не в тягость, а даже интересно разнообразие.

Она покрутила рукой в воздухе.

– Давайте теперь снимем, и я закончу работу.

Теперь я смело могу завтра ехать в свой дом, точнее в дом, который был моим, а теперь это дом мачехи.

Накануне вечером я ещё раз прошлась по законодательству, вычитывая все, что касалось наследования. Итак, мне нужно будет выдержать три свидания, устроенных мачехой с уведомлением царской надзорной палаты, которое, кстати, пришло сегодня утром. Официальным письмом с казенной печатью мне сообщалось, что я должна прибыть к четырем часам на званый обед в доме барона Лисерского на Тенистой улице. Мачеха действовала по всем правилам, поэтому я тоже не собиралась их нарушать, но и лазейки стоило поискать.

Помимо трех обязательных свиданий, устроенных мачехой, мне не возбранялось и самой посещать званые мероприятия, я ведь совершеннолетняя, самостоятельная девица. Правда, за все время, что я здесь, мне не пришло ни одно приглашение.

А что это значило? Правильно, меня остерегаются приглашать после скандала. А вдруг я решу на каком-нибудь светском рауте сплясать на столе? Этаких особ стоит остерегаться!

Но, есть и положительный момент в затеянной тяжбе с Клариссой Лисерской и Григорием Ушатовым – время! Законодательством отмерян срок между «свиданиями», не чаще чем раз в два месяца, а это полгода. Плюс, я сама имею право на раздумья не меньше шести месяцев. Итого, в течение года мне нужно успеть выйти замуж. Перспектива так себе, но уж что имеем.

Завтра я постараюсь быть предельно милой, скромной, но при этом уверенной в себе, чтобы чего доброго мачеха с сыночком не решили, что на мне можно прокатиться. Главное, чтобы другие гости увидели, что я абсолютно нормальная, не скандалистка и не вертихвостка, что меня можно приглашать в гости. К тому же это отличное подспорье для моего дела, лишних знакомств не бывает. А там наверняка будут друзья отца, он много с кем дружил.

Дом встретил меня гневной тирадой Гаяны, которая на кухне распекала Таисию.

– Девица не может так выражаться…

Я закатила глаза от нравоучительного тона моей няни.

Подозреваю, что и наша найденка тоже.

– Да, что здесь такого, – протянула еще гундосившая девушка.

– Баронесса сделала для тебя благое дело, приютила, взяла под опеку, будь благодарна и хотя бы в доме не выражайся.

– И как связана моя благодарность и крепкое слово, вырвавшееся случайно? Я ударилась, а синяки на руках еще не сошли.

– Нужно сдерживаться.

– Я и так сдержалась!

Похоже, диалог начал переходить на новый круг, и я поспешила прервать спор:

– Добрый вечер! Что у нас на ужин?

Няня тут же отвернулась от Таисии, та с облегчением опустилась на стул. Гаяна же с улыбкой принялась накрывать на стол, попутно рассказывая, как прошел их день. При этом няня не забывала вставлять жалобы на девушку, которая смиренно слушала, сидя на кухне.

Таисия не была такой уж взбалмошной, скорее, среда, в которой девушка обитала последние годы, сделала свое дело. Было заметно, что не всю жизнь она прожила на улице. Пока Таисия не рассказала мне ничего о своем прошлом, но думаю, что это не за горами.

Девушке было трудно на улице, здесь за эти несколько дней ей стало легче. И пусть она ругалась с няней, шепталась о чем-то с Алкимом и опасливо молчала рядом со мной, но ей явно было лучше тут, чем на улице или в порту.

На время ужина в кухне царила спокойная и мирная атмосфера. Все спокойно ели, никто не переругивался, хотя Гаяна пару раз строго поджимала губы, когда Таисия делала что-то не так, на ее взгляд, но и девушке было неловко. Надо бы поговорить с няней. Пусть не отчитывает, а поправляет, не третирует, а учит. Глядишь, и исчезнут дворовые замашки девушки.

За чаем я решила объявить о своем решении касательно Таисии. Алким уже поел, поэтому тетка отправила его готовить постель. А мы втроем остались за столом, допивая горячий чай.

– Таисия, тебе уже значительно лучше.

Я заметила, как девушка напряглась при этих словах.

– Поэтому, думаю, через пару дней ты сможешь выезжать со мной.

– Для чего? – с подозрением спросила девушка.

– Будешь меня сопровождать. Гаяне тяжело целый день разъезжать по делам. А ты можешь не только меня сопровождать, но и учиться вести дела, станешь записывать то, что мне нужно запомнить. Станешь моей помощницей, секретарем. Да и в дальнейшем сможешь этим зарабатывать. У тебя есть образование?

– Читать, писать умею, считаю неплохо, это каждый на улице умеет.

– Ты в школе училась? – задала вопрос няня, но уже без претензии.

Скорее, она вдруг вспомнила, что Таисия ненамного старше Алкима, который, вообще-то, тоже сирота.

– Училась, пока мамка с папкой живы были. – Девушка опустила голову, пряча глаза. – После еще пыталась, пока дом не отняли и на улицу не выставили.

– А документы у тебя есть? Где ты жила? Что вообще с тобой случилось, что ты на улице мальчишкой притворялась?

История Таисии Карсовой оказалась простой. Родилась она в семье рабочих, отец был моряком на корабле, мать горничной в каком-то доме. Почти до десяти лет девочка спокойно жила, ни в чем не нуждаясь, но и не шикуя. А потом отец не вернулся из плавания. Бывает, такова доля моряков. Мать еще какое-то время жила как раньше, однако после пришлось отказаться от их дома и переехать в жилье попроще. Казалось бы, ничего такого в этом не было. Но маленькую Таю ждал новый удар: мать заболела. Пыталась работать, но получалось плохо, а через несколько месяцев она и вовсе слегла. Таисия стала подворовывать. Сначала пыталась устроиться хоть куда-то, но не получилось. Худенькая десятилетняя девочка не подходила для работы ни в одном работном доме. Так Тая и оказалась на улице. А вскоре мама умерла, из жилья выселили. Свои вещи Таисия разменяла на еду и ночлег. А после прибилась к мальчишкам в бедных кварталах, обрезав волосы и легко сойдя за свою.

В порту Таисия оказалась недавно. Там совсем другие правила, но жизнь бродяг и воров куда лучше, чем в городских трущобах. Мальчишки подросли и подались к портовым, ну и она потянулась за ними, что еще делать.

– Ох, горемычная, – сочувственно протянула Гаяна и впервые ласково провела по кучерявым волосам девушки.

– Выходит, документов у тебя нет?

Тая кивнула.

– Но ты же помнишь дату рождения, место, фамилию и имена родителей?

– Да. Я как-то хотела сделать удостоверение, но парни засмеяли, сказали: «На что оно уличному мальчишке?».

– Значит, этим займемся в первую очередь. Ты согласна остаться со мной и стать моей помощницей? Платить буду десять серебряных в неделю, с деньгами делай что хочешь. Но есть условие…

– Какое? – быстро спросила девушка.

– Ты стараешься контролировать свои замашки. Ты все-таки девушка. Учишься говорить правильно и вообще учишься всему, что я скажу. Слушаешься Гаяну.

В этот момент обе посмотрели на меня с укором.

– Она добра желает. Слушаешь меня и сначала слушаешь, а потом высказываешься.

– Идет.

– Не идет, а хорошо, Анна Аркадьевн, или госпожа баронесса, все-таки я твоя наставница, а ты моя компаньонка. – Я решила сразу обозначить наши отношения.

Мы не подружки. Я хочу помочь, но отношения у нас будут как у опекуна и опекаемого. Иначе из уличной девчонки ничего не получится. Она должна признать мой авторитет.

Гораздо позже, практически перед сном, прибежал мальчишка-посыльный, который принес упакованное платье. К нему шла записка от Ольгейи, где она напоминала, что платье лучше повесить, чтобы не осталось заломов.

Я еще раз полюбовалась на красоту отделки и переливы ткани. Развесила платье в шкафу. К счастью, под фасон вполне подходили одни из имеющихся у Анны туфель, так что этот вопрос отпал. Может, девушка их уже и надевала, но туфли не платье, сомневаюсь, что кто-то на это обратит внимание.

Украшение тоже подобрала легко. В шкатулке нашлись изящные серьги-капельки и такой же кулон более крупной формы из голубых топазов. В голове тут же возник теплый образ, как отец дарит Анне этот комплект на зимний праздник.

Уютный вечер, не омраченный даже кислым лицом мачехи, которой отец отказал в организации бала в их доме. Обычное тихое семейное торжество и подарки, которые дарили друг другу. Это был последний праздник зимы, который они-мы отпраздновали вместе. После Анна уехала учиться и старалась приезжать как можно реже. А через год и отец начал сам отдаляться от девушки. Частые письма сменились редкими отписками, что все в порядке, и вопросами о ее учебе.

Анна поначалу не придала этому значения, учеба захватила ее, было интересно. Хоть студенческая жизнь этого мира куда как скромнее, чем в моих воспоминаниях. А когда девушка заподозрила что-то неладное, было уже поздно. Визиты домой создавали иллюзию абсолютной нормы. Разве что Аркадий Петрович стал куда более холоден с ней, но Анна списывала это на редкие визиты, они с отцом больше не были так близки, как раньше.

А потом пришло известие от мачехи, что отец заболел, и, пока Анна добиралась до дома, его уже не стало. Даже верная Гаяна толком не могла сказать, что же за болезнь поразила отца. То ли удар, то ли сердце, но случилось все быстро, и лекари подтвердили, что умер Аркадий Петрович по естественным причинам.

Я держала в руках медальон, погрузившись в воспоминания девушки. Картинки всплывали в голове и воспринимались мной как мои собственные, я практически уже не отделяла себя от Анны. Наверное, это хорошо, дороги назад все равно нет.

У меня все же возникли подозрения насчет скоропостижной смерти отца. По воспоминаниям он не болел, был крепким, пусть и немолодым мужчиной. Все-таки что-то тут нечисто: умер быстро и внезапно, практически ничего не оставил в наследство любимой дочери, сократил до минимума все общение – это все наводит на преднамеренное убийство. Естественно, выгоднее всего это было бы мачехе с сынком.

Да и к тому же мое собственное появление в этом мире. Кто-то ведь дал Анне настойку Кивари, она твердо ответила, что умерла не сама. А значит, в тот вечер кто-то был в комнате вместе с Анной. Кто-то, кто подлил настойку в чай, а после скрылся незаметно от Гаяны.

Могла ли женщина не увидеть посетителя? Могла, закрутившись на кухне. Если тихо пройти по коридору, то можно вполне незаметно выйти из снятой квартиры. Планировка тут не очень. Значит, завтра нужно быть очень внимательной. Не думаю, что эти двое решат отравить меня прямо на званом обеде, но вот подгадить как-то еще – запросто!