Царская гавань, или Складские истории

Глава 21

Несколько дней я обдумывала слова Ника Саровича.

Как подступиться к этому? Самой бегать и искать старых слуг? Но я помнила только некоторых. Остальных, которые могли бы мне помочь, вообще неизвестно, где искать. Навестить под каким-нибудь предлогом дом? Переговорить с мачехой? Да лучше сразу тогда обвинить ее прилюдно во всем, чтобы она преспокойно сказала, что я помутилась рассудком от тягот и горя, оттяпала титул и вышвырнула меня в дом для душевнобольных.

Нет, действовать надо тоньше. Стоит как-то разыскать хотя бы тех, кого я помнила. Правда в голове при этих мыслях почти никто и не вспоминался. Все-таки Анна и сама не очень знала домашних помощников, к тому же уехала надолго, да и не считала это важным. А соответственно, и мне ничего полезного вытащить из ее воспоминаний не удалось.

И вот во время одного из ужинов, ставших традиционными, я внезапно посмотрела на Гаяну.

Ну, точно же! Как можно было сразу об этом не догадаться?! Кто же лучше знает домашних слуг, чем нянька, которая с детства со мной?! И ведь даже в голову не пришло, что можно расспросить Гаяну. А в случае удачи даже и попросить переговорить с кем-то, ведь она однозначно лучше справится с этим, чем я.

Дождавшись, когда мы останемся вдвоем, я приступила к расспросам:

– Гаяна, а ты всех слуг знала в доме отца? – не стала я заходить издалека.

– Конечно, как не знать, – кивнула она, вытирая тарелки полосатым полотенцем.

Когда я перестала дергать няню по своим делам, она занялась домом. Я выделила ей средства на наши нужды, из которых женщина покупала продукты и умудрялась еще и в дом что-то прикупить. Она уже отмыла стены и потолок на кухне. Старые бумажные обои, конечно, все равно были страшными, но хотя бы не висели неряшливыми, отставшими от стен полотнами. К тому же няня привела в достойный вид комнатку Таисии, отчего та – я сама видела – искренне обняла женщину, а няня даже ворчать стала меньше на найденку.

– А ты с кем-нибудь поддерживаешь связь? Кроме Нифра.

С конюхом у Гаяны тоже что-то сдвинулось. Я несколько раз видела, как Нифр приносил няне сахарный крендель или недавно цветастый платок, аккурат после того, как я рассчиталась со всеми работниками за отработанное время. Думаю, недолго они женихаться будут, немолодые уже. Отведет конюх мою Гаяну в храм Спасительницы. Будет новая семья, а у Алкима еще и мужской пример в жизни. Да и хорошо!

– Есть пара знакомцев. Особенно ни с кем друзьями мы не были. А что? – она обернулась и пытливо посмотрела на меня.

Скрывать свои подозрения я не стала. Няня, считай, мне жизнь спасла, когда лекаря вовремя вызвала, да сидела со мной. Вряд ли она хоть как-то в этом замешана.

Разговор получился долгим. Я поведала няне о письмах, о своих мыслях, что на отца могли как-то воздействовать, о собственном отравлении. Рассказала, что была у хорошего стряпчего, который может помочь в делах наследования, если мы найдем, за что зацепиться. Не может здесь быть все чисто, уж очень явно прослеживается злой умысел.

– Дааа, – протянула женщина, – не думала я об этом с такой стороны. А ведь ваша правда выходит. Только вот Аркадий Петрович с виду-то подозрительным не выглядел. Вроде как обычно ходил, говорил, делами занят был. Но вот что… – Она задумалась. – …схожу-ка я завтра к Федору, он при Аркадии Петровиче лакеем был. Наверняка он мог заметить больше странностей.

Няня погладила меня по руке.

– Я-то, когда вы уехали, все больше на кухне помогала да комнаты ваши в чистоте держала. Не гнали, и хвала Спасительнице.

– Я понимаю, – согласно кивнула я.

Действительно, Гаяна ведь няня, она присматривала за мной, а не прислуживала за столом, не убиралась в комнатах, не занималась другими домашними делами. Могла и не видеть ничего особенного.

– Ты сделаешь мне большое одолжение, если переговоришь с теми, кого знаешь. Но, Гаяна, надо говорить так, чтобы никто не понял, что мы подозреваем мачеху и ее сыночка, – предостерегла я ее.

Пока надо сохранить все свои подозрения при себе.

– Да что ж я совсем дура? Ясно же, что надо по-тихому расспросить. Не переживайте, все сделаю по уму, вызнаю, что да как в доме было перед смертью батюшки вашего.

Говорила няня убежденно, но я не была уверена, что все сработает как надо. Что у нее есть такие знакомцы, которые смогут не то чтобы с уверенностью сказать, что отца травили или накладывали на него заклинания, а даже просто вспомнить какие-то детали, которые помогут мне уверенно обратиться в полицию. Слова слуг все равно не будут иметь большого веса, но хотя бы могут зародить подозрения. Этого должно хватить.

Сразу же с этими мыслями в голове поселились другие, что все эти подозрения можно выложить Маркусу Дворскому, он ведь полицейский, да не просто, а аж начальник. Но я пока отмела это, так как господин полковник – начальник сыскного отдела в портовом отделении.

Зачем ему разбираться с делами внутри дворянских семей? Но все же его не стоит вовсе сбрасывать со счетов, он может подсказать, к кому можно обратиться с этим вопросом.

Так, успокоившись, я заслала своего агента в чужой лагерь, а заодно наметила дальнейшие действия.

На складах все тоже более-менее наладилось. Появилась какая-то стабильность, чему существенно поспособствовал Андрий Яковлевич Белкин, друг отца, который все-таки посетил меня, то есть Царскую гавань.

Как и с неудавшимся женихом, я провела его по складам, на тот момент в помещениях хранились несколько грузов, капитан исполнил свое обещание и подкинул мне еще клиентов. Без стеснения показала, как устроена наша работа. Андрия Яковлевича поразила тележка-подъемник, впрочем, как и других клиентов. Маги уже работали над еще несколькими, а после уже собирались браться за другие заказы, с которых мне начнут приходить деньги по договору.

– Анна Аркадьевна, вижу, батюшка ваш не зря хвалил разумность и деловую хватку. Ох, и зря он все оставил другим людям, зря. Вы бы развернулись не на шутку, будь у вас средства.

– Давайте не будем об этом, – попросила я.

Не хватало, чтобы еще друг отца его же осуждал. Случилось все так, как случилось.

– Скажите лучше, праздный ли это визит или у вас ко мне дело? – не стала я ходить вокруг да около.

– Верно мыслите, – улыбнулся мужчина и шутливо погрозил мне пальцем.

Как я и помнила, раньше они вместе с отцом держали несколько кораблей, но отец позже продал свою долю. А вот Андрий Яковлевич нет. Он прикупил еще, и теперь корабли исправно курсировали по заданным маршрутам, перевозя товары и принося прибыль.

– Ох, и не простое это дело оказалось, Аннушка, верно тогда Аркадий Петрович говорил, что рисков много. В прошлом месяце пропал один из моих кораблей, – печально проговорил мужчина, попивая чай в конторке моего склада.

– Может, еще объявится?

– Нет, Аннушка, это вряд ли, шторма, а корабль шел без мага, заболел он и на берегу остался, должен был в следующий рейс вернуться. А теперь и его забрать надо, и людей, и груз я потерял. Да груз-то ладно, – махнул он рукой. – Людей жалко, опытные моряки, да и просто…

– Сочувствую.

Что тут можно сказать, моряк – это рискованная профессия, тем более в этом еще не настолько развитом веке.

– Да уж. Но у меня есть другие, и некоторые грузы с них я бы хотел разместить у вас. Появилась возможность представить кое-что к царскому двору, так что я буду рад, если мы заключим выгодный договор.

Каким бы другом отцу Андрий Яковлевич не был, но преференций мне никаких он делать не собирался. Торговался за каждый злотый, заставил изменить несколько условий, но тем не менее я получила стабильного клиента на два года. Таков был срок нашего договора. А это значило, что ежемесячно на новый счет на мое имя в банке будет приходить сумма, которая даже в случае отсутствия клиентов поможет моему делу продержаться на плаву.

А уж я постараюсь, чтобы долгосрочных клиентов становилось все больше.

С этой стороны все складывалось вроде бы неплохо, зато случались казусы с другой стороны, с которой я вовсе не ожидала проблем. Моя охрана оказалась весьма специфичной. А именно: степняки были гордыми, слегка заносчивыми, своенравными и очень колоритными людьми!

Начнем с того, что, как только мы заключили договор на охрану, они пришли рано утром, чем несказанно удивили деда Ухвата, и сразу же принялись громко обсуждать, что нужно переделать в магической защите и как лучше работать рабочим, чтобы те не мешали степнякам.

На тот момент, когда появилась я, Самар, старший у каравалов, успел почти сцепиться с вечно спокойным, как океан, Борином.

– Хэй, красавица, да мы просто осуждали, как лучше нам работать.

Почему-то под «нам» я поняла, что он имел в виду не меня, моих рабочих и склад, а себя и своих степняков в количестве пяти человек.

– Так, господин Самар, давайте-ка сразу проясним несколько моментов, – остановила я панибратский жест – попытку приобнять меня.

Знаем мы таких душа-мужиков, сейчас шутками-прибаутками вотрется в доверие, а потом нагло будет всем распоряжаться, абсолютно не обращая на тебя внимания.

– Во-первых, не «красавица», а Анна Аркадьевна, можно баронесса Лисерская, можно госпожа Лисерская или госпожа баронесса. Как вам удобнее, так и зовите, но никаких «красавиц», «умниц», «распрекраснейших».

Самар собирался что-то возразить, но я остановила его жестом и продолжила:

– Во-вторых, здесь распоряжаюсь я. Если у вас есть какие-то вопросы, вы обращаетесь с ними ко мне. Мы постараемся их решить. Самоуправства я не потерплю. И, пожалуйста, не забывайте, что это я вас наняла, заплатила деньги, а не вы мне сделали одолжение.

– Хэ, да мы ж по доброте, – лучезарно улыбнулся Самар, качнув серьгой в ухе. – Вот смотри.

Он снова попытался приобнять меня, но я увернулась, тогда мужчина просто пошел к ближайшей стене.

– Вот тут можно по-другому защиту поставить, тут узел сложный, такие легко рассыпаются, а лучше бы сделать другую связку.

– Я не маг. – Я сложила руки на груди, смотря, как Самар и его люди рассредоточиваются по площади. – Но могу пригласить тех, кто защиту ставил, это обученные мастера, маги из гильдии.

– Да я тоже учился в магической школе, – кивнул степняк. – Да только годы практики говорят о других правилах, – самодовольно улыбнулся каравал.

– Хорошо, – согласилась я, – я позову магистра Ольсинского, вы сами с ним поговорите. Что еще?

– Нам надо, чтобы рабочие не ходили там и там. – Каравал указал на несколько точек, где пока и так никого не было.

– Почему?

– Отдыхать там будем, принесем каравал-шатры, ночевать станем, кушать, тебя вот угощу, равашан. Я так хорошо готовлю, твои уста еще не вкушали пищи вкуснее, чем каравальские угощения.

Самар смотрел мне прямо в глаза и улыбался, намекал он явно не на еду. Я начинала злиться, так как терпеть не могу самоуверенных мужчин. Слишком много он себе решил позволить.

– Выберите одно место для отдыха.

Вестись и прогибаться больше, чем надо, я не собиралась. Либо Самар сейчас уяснит, кто здесь хозяин, либо пусть уходят на все четыре стороны. И уж тем более я не потерплю никаких намеков!

– Я уже озвучила свое требование к обращению. Если у уважаемого Самара проблемы со слухом, то могу повторить еще раз. Что касается еды, у меня всех рабочих кормят бесплатно, в том числе ем я и моя помощница, так что и вас накормим. Но ночью можете готовить и только так, чтобы с моими грузами ничего не случилось. И ночью с вами останется мой человек, зовут его Ухват.

Дед как раз показался из своей коморки.

– Он тут самый опытный, все знает, все покажет. Ваше дело – охрана. Мне не важно, как вы ее организуете, но не лезьте туда, куда вас не просят, в том числе в работу моих сотрудников. Это понятно?

Дед Ухват, услышавший слова о себе да впечатлившийся самими рослыми степняками еще с раннего утра, собрался было опять скрыться, но потом передумал, потому как за нашей перепалкой с каравалом следили все рабочие склада. Даже Таисия замерла за моей спиной, внимательно наблюдая, что и как я говорю. Вот пусть учится ставить таких людей на место.

– Понятно, Анна-равашан.

По глазам Самара я поняла, что еще не все им понято, больше списано на женскую блажь. Но он уже послушал меня, и это хорошо. А время покажет, сможем мы сотрудничать или нет.

– Только и ты пойми, что там, где будет дело касаться безопасности твоей, твоего имущества или жизни твоих рабочих, – вдруг посерьезнел каравал. – Я спрашивать тебя, равашан, не стану, буду действовать.

Таким Самара я еще не видела, человек-маска просто. То балагур, весельчак и хамоватый тип, а то вдруг серьезный, как топор.

– А раз мы все прояснили, то с твоего позволения я отправлю Улая за вещами, э? – расплылся в улыбке старший над степняками.

Мне оставалось только кивнуть. Да-а-а, очевидно, просто с ними не будет. Вот теперь я в полной мере поняла, почему господин полковник в прошлый раз так высказался о каравалах. Очень специфические люди, очень!

Через час на складе был раскинут цветастый полосатый шатер, внутри раскатаны ковры и расставлены низенькие стульчики с небольшими спинками, а на них пухлые подушки с яркими цветами на ткани. Шатер был явно походным и уже видавшим виды, но раз каравалам так надо, то пусть, может им так спокойнее в окружении знакомых вещей.

– А так должно быть? – спросила меня Тая, тоже смотря на шатер.

– Не знаю, – пожала я плечами.

Хотела сказать, что уж я-то точно меньше нее знаю не только о каравалах, но и вообще об этом мире.

– Наверное, им так удобнее.

– Да каравалам по вере положено кусочек дома возить с собой и по возможности спать на традиционной для них мебели или хотя бы ковре. А то духи-хатыры их не станут оберегать, – вдруг подал голос дед Ухват.

Вот уж от кого не ожидала услышать объяснение о странном поведении степняков.

– Они даже на корабле могут разбить шатер или притащить свои табуретки с подушками. Плавал я однажды с таким, так он спать не ложился без своей подушечки, возил крошечную с цветами, говорил, матушка его расшивала.

– Интересно, – протянула Тая.

А мысленно с ней согласилась и еще как. Чужая удивительная культура. Хотя тут для меня все чужое, но к этой я уже успела попривыкнуть.