Царская гавань, или Складские истории

Глава 23

– Барышня, барышня, вставайте.

Женщина куталась в теплую шаль, накинутую поверх халата и ночной сорочки.

– А? – Я сначала не поняла, чего это она. – Няня? Что случилось?

Я бросила взгляд на окно, но оно было темным, без малейшего намека на скорый рассвет.

– Ты чего?

– Вставайте скорее!

Гаяна зажгла настольные лампы и бросилась к моему шкафу, начала вытаскивать первое попавшееся платье.

– Вот, одевайтесь!

– Да что случилось?! – Я соскочила с кровати.

Сон как рукой сняло.

Догадаться нетрудно, что не просто так посреди ночи няня решила спровадить меня из дома.

– Степняк прискакал, ждет вас, сказал, срочно чтобы явились!

– Зачем? Больше ничего не сказал?

Я забежала в ванную, сполоснула лицо, прогоняя остатки сна. В голове тут же зароились нехорошие мысли. Раз приехал каравал, значит что-то случилось.

Глянула на часы. Самая середина ночи, глухой час, как тут говорят, когда на улице темнее всего, а до рассвета еще пара часов.

Платье натянула быстро, еще быстрее скрутила в узел волосы и сколола шпильками. Удобные ботинки и теплое пальто.

Домашние все спали. Няня разбудила только меня. Мы спустились по лестнице. У крыльца на пританцовывающем жеребце ждал Самар.

– Быстрее, Анна-равашан, надо торопиться.

Каравал сверкнул белыми зубами в темноте.

– Самар, что происходит? – Я обеспокоенно посмотрела на степняка.

А он протянул руку. Это что же, он предлагает вскочить на лошадь впереди него?

– Я так не поеду, – заупрямилась я, – я на лошади не ездила много лет, да и вообще.

– Нет времени, равашан, Алиян ранен, ждем полиции! – грозно заговорил мужчина. – Не время артачиться, как степная кобылица, берись за руку, я быстро нас доставлю!

Я помедлила несколько секунд, потом решительно взялась за крепкую ладонь каравала. Он лихо вскинул меня в седло перед собой, поддержав не только за руку, но и за талию. Села я боком, но при этом лука седла почему-то не давила, вообще было мягко.

– Держись! – крикнул Самар, разворачивая коня чуть ли не дыбом.

От неожиданности я откинулась на мужчину и вцепилась руками в его кафтан. Лошадь сорвалась во весь опор, громко цокая копытами по уличным камням.

Говорить при таком бешеном темпе не получалось, меня трясло, но я крепко держалась за отвороты кафтана и моталась в руках каравала. Но хоть попу не отбила, хотя всегда искренне считала, что при таком способе езды эта часть тела превращается в синяк из-за конструкции седла, но было довольно удобно. Спасительница, о чем я думаю?

Самар сказал, что ранили одного из его людей и они вызвали полицию. Что случилось? На склад напали? Но было же так тихо. Даже полковник не показывался, хотя патрули я видела. Я уж подумала, что все само собой утихло. Мало ли, спугнули полицейские да моя охрана. А тут вдруг опять!

С таким галопом мы домчались за считаные минуты до порта. У склада Самар резко осадил коня, отчего меня снова мотнуло, но он придержал.

Мужчина помог спуститься, а я заметила, что сидела на плотной подушке, которую каравал убрал в седельную сумку. Вот почему было так удобно. Он сам спрыгнул, и мы пошли к воротам, и только тут я обратила внимание, что вход освещен дополнительно несколькими плавающими прямо в воздухе световыми шарами.

У ворот, привалившись к ним, неподвижно сидел человек, уронив голову на грудь, по левому плечу натекла кровь. Сначала я подумала, что это Алиян, каравалов я уже знала в лицо. Но затем поняла, что это кто-то другой. А степняк обнаружился с другой стороны, он сидел в открытой карете, рядом с ним стоял Маркус Дворский. Алиян прижимал к плечу окровавленную тряпку, а господин полковник что-то у него спрашивал.

Я бросилась к мужчинам. Самар следовал за мной.

– Что случилось? Алиян, ты в порядке? Вы вызвали лекаря? – Я оглядела мужчин.

– Все нормально, Анна-равашан.

Каравалы звали меня только так, «равашан» означало что-то среднее между красавица и уважаемая. Они со смехом пытались мне объяснить, что так у них зовут независимых женщин, что, вообще-то, большая редкость. Обычно все каравалки замужем.

– Этот урхил только чуть-чуть достал меня, но я оказался быстрее.

– Очень жаль, что вы, уважаемый Алиян, оказались быстрее, – проговорил полковник.

Интересно, он вообще спит или прямо живет в полицейском управлении? Каждый раз, как что-то случается в Царской гавани, так он тут как тут, прямо как я.

– Э-э-э, полковник, ты что такое говоришь? – тут же вступил Самар. – Мой лаилин пострадал, а ты говоришь, тебе жаль, что эта крыса мертва?! – Самар грозно набычился.

– Нет, Самар-аэртан, мне жаль, что твоего брата ранили, но он мог бы оставить в живых этого бандита, чтобы я мог найти тех, кто промышляет здесь по ночам! – Маркус говорил спокойно, но твердо.

Напряжение повисло между мужчинами. Оба и Самар, и Маркус смотрели в глаза друг другу, того и гляди вцепятся.

– Так вы вызвали лекаря? Если нет, то я пошлю за проверенным человеком, – вмешалась я, развеивая угрожающую тишину.

А заодно обратила внимание на позабытого Алияна.

– А то наш друг скоро потеряет сознание от потери крови.

Каравал, действительно, выглядел белее полотна и держался на одном упрямстве.

– Я в порядке, – снова повторил он, но уже не так уверенно.

– Давай-ка я немного помогу, – сказал Дворский и положил руку ему на открытую кожу шеи. Появилось легкое, едва заметно свечение, и Алиян чуть выпрямился.

– Спасибо, – поблагодарил степняк.

– Зовите своего врача, Анна, – обратился ко мне Маркус.

Я продиктовала адрес другому каравалу, который стоял у ворот, тот взял коня Самара и уехал за мастером Ивадином. Опять мы посреди ночи его поднимем.

Пока ждали лекаря, Самар и Алиян рассказали, что же произошло. После закрытия склада все рабочие разошлись, осталась только охрана и дед Ухват. Они замкнули магический контур на ночь и разошлись по своим делам.

Каждый час по расписанию кто-то из каравалов делал обход внутри здания и снаружи.

– В самую середину выпало мне обход делать, – рассказывал Алиян.

Слова он стал немного растягивать, видно, что ему бы полежать, даже несмотря на магическую поддержку Маркуса, а не показания давать.

Дворский что-то вписывал в блокнот, внимательно слушая степняка.

– Я только выйти успел, как сразу заметил этого. – Мужчина кивнул в сторону трупа. – Он как раз выскочил из простенка. Не знаю, что он там делал, но я его окликнул, а он кинулся с ножом. И урхил такой, метил в шею. Если б я не отшатнулся и не прикрылся, то лежал бы я, а не он.

– Чем ты его? – спросил господин полковник.

– Так знамо чем, – попытался пожать плечами, но тут же сморщился Алиян, – рукоятью кнута. Места мало было, саблю не вытащить.

Он похлопал по свернутому кольцами кнуту, закрепленному на поясе специальным зажимом. Рукоять торчала навершием вверх и выглядела весьма грозно: трехгранный шип, выступающий на два сантиметра над окованным металлом и украшенным камнями кругом.

Маркус отошел к телу, а я пошла встречать мастера Ивадина, который прибыл не столь экстравагантным способом, как я. Лекарь был на другом коне, наверное у него имелся свой, как-то же он передвигается по городу.

– Я знал, что не зря тогда несколько месяцев назад поспешил к вам на выручку, Анна Аркадьевна, – с легкой улыбкой проговорил молодой человек.

– Артемий Игнатьевич, честное слово, я не специально.

Я даже руки прижала к груди, так мне было неудобно перед лекарем. Постоянно дергаем его то в непогоду, то по ночам.

– Нет, Анна Аркадьевна, вы настоящий вдохновитель для меня! Наше прошение одобрили, я как раз собирался на днях к вам заглянуть, кое-что обсудить. Но давайте позже об этом. Я вижу, что здесь действительно нужна моя помощь!

Я посторонилась, пропуская лекаря к степняку. Мастер осмотрел рану, покачал головой и полез в свой саквояж извлекать инструменты и флаконы.

Надо бы предложить ему идею со скорой помощью, в таких ситуациях, как эта, очень бы пригодилось.

– Не стоит на это смотреть, – не оборачиваясь, сказал Маркус, когда я тихонько подошла к убитому.

– Я не боюсь покойников.

– Дело ваше. – Господин полицейский опять был собран и хмур.

У трупа был проломлен висок. Видимо, Алиян ударил его рукоятью, проломив тонкую кость. Одет мужчина в теплую куртку из толстой кожи, полотняные толстые штаны, высокие крепкие ботинки с вязаными носками. Типичный портовый рабочий. Вон и картуз валяется на земле, сбитый во время короткой схватки.

– Восьмиконечный, – бросил Маркус.

Он осторожно задрал рукав левой руки бандита выше локтя, обнажая в локтевой впадине татуировку в виде стилизованного осьминога. Наверное, это и есть знак принадлежности к банде.

– Что ж им тут надо?

– Алиян сказал, что он выскочил из простенка. Может, там что-то есть?

Дворский поднялся на ноги, оставив труп своим подчиненным, и пошел в тот самый простенок между моим складом и соседним. Точно такой же, где я нашла Таисию несколько недель назад.

Я молча последовала за ним, любопытно же, да и не гонит пока. Маркус как-то покрутил рукой, и над сложенной щепотью кистью вспыхнуло белое прозрачное пламя, освещая темный простенок.

– Я поднял карты и архивы, как вы тогда говорили. Нашел примерные места, где были вспомогательные туннели, но они никак не ориентированы по местности к Царской гавани, оба рабочих туннеля прошли в другой стороне, и выходы были там же.

– Значит, здесь что-то еще.

– Знать бы что! – согласился полковник. – Ваши склады абсолютно точно интересуют восьмиконечных, иначе бы они так часто не мелькали бы тут. Мои патрули докладывали, что ночью несколько раз за неделю появляется один или два человека, которые вроде как прогуливаются мимо. Но это точно члены банды, мы установили личности многих низших членов. Верхушка только таится, никак не зацеплюсь за них.

– И что они тут делают?

– Да, на первый взгляд, вроде и ничего. Пройдутся раз-другой по набережной, глянут на закрытые здания, да и уходят. Только зачем? Кто по ночам гуляет в порту? Ночные погрузки и выгрузки согласовываются с начальником порта. Тут разрешение надо получать, так как в целях безопасности еще полвека назад запретили ночные отплытия и прибытия. Корабли стоят на рейде до рассвета.

Я про это слышала, случались раньше казусы именно с ночными рейсами. Корабли даже сталкивались. К тому же акватория бухты была не так проста, как казалось с берега. Здесь нужно быть опытным капитаном, чтобы привести к причалу корабль. Так что мера вполне оправданная.

– И правда странно.

Я представила, как вот такой же портовый рабочий прогуливается по ночной набережной вразвалочку и небрежно попыхивая трубкой, как волк из мультика.

Что он тут забыл? Ждет сигнала? Видит сигнал? Ждет какого-то знака? Хм, а может же быть.

– Может, условный знак? Есть какая-то периодичность в появлениях бандитов? Может, ему подают откуда-то знак? Или он сам подает знак кому-то, кто его видит отсюда.

Я огляделась в узком пространстве, но, естественно, не заметила ничего странного. Магический факел Маркуса давал свет, но было все равно плохо видно.

Мужчина остановился в задумчивости после моих слов, я оказалась вплотную к нему. От мага опять пахло каким-то приятным парфюмом и словно морем, свежим ветром. Я вдруг почувствовала неловкость.

– Может быть, надо проверить, – проговорил он, а потом повернулся, оказавшись еще ближе. – Дальше тупик.

На мгновение я замерла, Маркус смотрел выжидательно, отблески магического света красиво обрисовывали его лицо.

– А, да, конечно. – Я спешно отвела глаза от полицейского и развернулась, возвращаясь назад.

В голове вертелись мысли о прогуливающихся рабочих и симпатичных полковниках. Тьфу, ну что за напасть?!

Когда мы с полковником вышли из простенка, ничего там не обнаружив, труп уже грузили в телегу, прикрыв темной тканью, а Алиян поправлял повязку на руке.

– Как дела? – спросила я у мастера лекаря.

– Рана глубокая, но чистая. Пока стянул края магией, закрепил, пусть отдыхает. Лекарства я оставил, но сомневаюсь, что уважаемый Алиян станет их принимать.

– Почему?

– Каравалы не любят традиционную школу магии и, соответственно, настороженно относят ко всем производным нашего искусства.

Я непонимающе посмотрела на молодого лекаря. Тот понял, что я не соображу, что он имеет в виду.

– У каравалов есть дар, специфические магические умения, почти все они могут управлять энергией во время боя, но и только. Очень мало степняков, которые способны творить магические действия, не направленные на разрушение, – у таких сила дара гораздо выше, но их мало. А лечиться степняки привыкли традиционными травами, отварами. Они вообще не любят сильного вмешательства в их культуру. Эти господа прибывают в столицу на время традиционного хадата.

– Это что еще такое?

– Поиск невест, – пожал плечами Артемий Игнатьевич.

– Да? Не знала.

Я посмотрела на степняков, которые окружили Алияна и помогли ему пройти внутрь здания.

– И что же будет потом?

– Если найдут, вернутся с женой. Если нет, то все равно вернутся на родину, чтобы попробовать в другой раз или найти жену в степи.

– А зачем же они вообще едут тогда, если разницы особой нет?

– Хадат – традиция не только религиозная, но и социальная. Это нужно, чтобы в народ поступала новая кровь. Каравалов не так много, они стараются избегать кровосмешения. Вы не знали, что все пятеро друг другу родственники?

– Нет. – Я покачала головой.

Вообще-то, некое сходство было, но не явное.

– Ну, вот поэтому они ездят посмотреть другой мир, найти себе женщину. Каравалы очень преданные и страстные.

Я удивленно посмотрела на мастера Ивадина, словно он мне их сватает.

– Они ценят своих женщин.

Сначала хотела спросить, к чему это он, но потом передумала. Информация полезная. Вместо этого спросила о прошении к царю. И мастер с удовольствием пустился в рассказ.

На складах я пробыла до рассвета, а потом, когда с Нифром приехала Таисия, оставила ей указания и попросила кучера отвезти меня домой. Голова не соображала, сказывалась бессонная ночь. А дома меня ждало очередное письмо от того, кого я совсем не ожидала увидеть.