Царская гавань, или Складские истории

Глава 14

Прибыть на собственное свидание с первым женихом я решила за час до назначенного времени. Во-первых, я не очень понимала, что мне там делать раньше, и воспоминания Анны мне тут мало чем могли помочь, так как и в ее жизни это событие было первым. Во-вторых, не думаю, что за час мачеха и сводный брат успеют меня настолько допечь, что я перестану контролировать свое поведение.

Встретил меня дворецкий, причем кто-то новый, потому что память не подкинула мне ни имени, ни вообще хоть малейшего узнавания. Да и вообще кругом были незнакомые мне слуги. Видимо, всех старых рассчитали, а не только Нифра с Гаяной. В принципе, это логично – убрать слуг, которые знали барона, его дочь и, возможно, даже мать. Новая метла по-новому метет. Еще вчера проснувшаяся во мне подозрительность отступать не желала, поэтому я везде видела подвох.

– Анна, дорогая, прекрасно выглядишь!

Кларисса спускалась с лестницы, когда заметила слегка замешкавшуюся меня. Дворецкий как раз забрал мою теплую пелерину, и я не знала, куда идти. Так что мачеха, можно сказать, спасла меня.

– Матушка, рада вас видеть, – мило расплылась я в улыбке. – Вы тоже прекрасно выглядите.

– Ах, как чудесно, что наша семья снова в сборе.

Мачеха искусно играла радость от встречи, даже глаза не выдавали ее, сияли теплом и улыбкой.

– Григорий тоже скоро спустится.

От объятий женщины я не стала отстраняться, будем играть по ее правилам, пока мне это выгодно.

– Пойдем, я покажу, что мы уже приготовили.

У меня появилось ощущение, что она пытается усыпить мою бдительность. Кларисса потянула в обеденный зал, который по случаю званого обеда был украшен цветами.

– Посмотри, какая красота. – Она жестом указала на убранство, – Еак жаль, что твое платье совершенно не подходит к украшениям.

Женщина сокрушенно покачала головой.

– Я так старалась, думала, ты, как обычно, выберешь нежно-оранжевый, это ведь твой любимый цвет!

Зала была красиво украшена гирляндами из нежных бутонов желто-оранжевых роз. Скатерть и драпировка на стульях персикового цвета, даже салфетки, искусно сложенные в виде птиц на позолоченных тарелках, светло-оранжевого, солнечного цвета. Красиво, и да, действительно не подходит к моему голубому платью. Правда, для меня это ровным счетом ничего не значило, но, видимо, мачеха хотела таким образом выбить меня из колеи.

– Насколько помню… – Я мило улыбнулась и потрогала розочку в спускающейся по стене гирлянде. – Персиковый – это ваш любимый цвет.

Я с намеком посмотрела на золотистое платье мачехи.

– Но зал действительно красиво украшен. Ваш оформитель выше всяких похвал!

– Я сама продумала весь интерьер.

Мой укол прошел мимо, только глаза женщины блеснули. Она поняла, что нисколько не смутила меня.

– А тебе следовало предупредить, что твой наряд будет совершенно в другой цветовой гамме, правила хорошего тона никто не отменял.

– О, не думаю, что жених случайно нас перепутает. Все же вы несколько старше меня.

И с легкой улыбкой я прошлась вдоль стола, Кларисса за спиной разинула рот, собираясь ответить, но быстро закрыла, видимо вспомнила, что это она должна меня доводить, а не наоборот.

– Вижу, матушка, у вас все под контролем! Я никогда не сомневалась в ваших способностях организовывать светские мероприятия! Вы могли бы на этом зарабатывать.

– Да что ты, дорогая, разве пристало благородной даме работать? – Кларисса захлопала ресницами, следуя за мной. – Это ты, как я слышала, все чаще появляешься в порту, что вообще моветон.

Она прикрыла рот рукой, словно сказала какое-то ругательство.

– Мне же милее светские рауты, театр, званые вечера. Странно, что тебя на них не видно. Не приглашают?

И столько сожаления в глазах.

– Ах, бросьте, нынче зарабатывать деньги модно, и даже благородным девушка не зазорно иметь собственное дело, приносящее доход. Одни прогулки да спектакли могут быстро наскучить. Так что вы, матушка, от меня хотели? В чем моя помощь нужна?

Иногда прямые вопросы сбивают с толку ничуть не меньше, чем быть застигнутым врасплох.

Но на мачеху это не подействовало, она даже глазом не моргнула. Тут же переключилась:

– О, душечка, я всего лишь хотела, чтобы ты побыла дома. Я бы не хотела продолжать нашу ссору. Нам ведь нечего делить.

– Совершенно точно, разве что мое наследство.

Я повернулась и посмотрела на женщину. Кларисса сделала большие глаза.

– Какое наследство? Ты о тех никчемных складах?

– Нет, я о землях и капиталах.

– Анечка, но ты же видела документы, твой батюшка, упокой его Спасительница, все оставил мне.

Мачеха излучала искреннее сожаление, она играла искусно и даже не скрывала этого. Женщина точно так же понимала, что я вижу ее насквозь.

– Я даже не предполагала, что Аркадий так поступит. Мы с ним жили душа в душу, но я думала, что твоя доля будет больше. Но раз твой отец так порешил, значит на то были причины.

– Наверное, были, – задумчиво ответила я.

Мне в голову вдруг пришла интересная мысль, которую я тут же озвучила:

– Могу я навестить свою комнату? Она ещё есть или вы уже успели ее переделать?

– Анечка, этот дом и твой тоже.

Голос мачехи подкупал, хороша актриса, даже непонятно, зачем столько игры, мы тут вдвоем.

– Конечно, твоя комната по-прежнему ждёт тебя.

– Спасибо, дорогу я найду.

Я вышла из залы и пошла знакомыми коридорами. Знакомыми одновременно мне и не мне. Я помнила этот дом, здесь прошла жизнь Анны. Но многое уже совершенно другое. Некоторых картин, например, нет. Я обратила внимание, что вместо дорогих полотен, что раньше украшали стены, сейчас висят картины попроще. Хорошие, но имеющие посредственную ценность. Все это я понимала, но как только начинала задумываться, то для меня это становилось полной ерундой. Интересный эффект. А ещё это наводило на мысль: «А осталось ли наследство?»

В свою комнату я хотела попасть, потому что мне в голову пришла интересная идея, что надо бы там все осмотреть. Вдруг Анна или отец оставили хоть что-то, какой-то намек на то, что случилось раньше.

Я открыла третью слева дверь по коридору, сразу за резным бра и увидела знакомое убранство. Да, это комната Анны, которую она очень хорошо помнила. Светлая, нежно-зеленая отделка стен, летящий полупрозрачный тюль, мебель из светлого дерева. Каминная полка заставлена безделушками.

Вот кукла, которую отец привез из поездки за границу, у нее фарфоровое лицо и бархатное платье. Ане кукла нравилась, но играть ее она не брала, берегла как память. Вот две тряпочные куколки, одна поаккуратнее, другая неряшливая, но милая. Это память о матери, они вмести их шили. Я почувствовала в груди щемящую нежность и грусть, словно это мои родители, мои воспоминания. Хотя, наверное, теперь мои.

Прошлась по комнате, дотрагиваясь до вещей. Мачеха действительно ничего не тронула, да и не было тут ничего ценного, только воспоминания. Но нужно все же посмотреть, вдруг здесь есть хоть что-то важное.

Шкаф оказался пуст. Все верно, вещи Анна забрала с собой, да и дома их в последние годы было немного, девушка училась. Письменный стол оказался интересней. В ящиках нашлись старые письма от подруг, записная книжка тоже прошлых лет и несколько конвертов от Аркадия Петровича, датированных прошлым годом. Я наугад развернула один и вчиталась.

Что ж, подозрения усиливаются. Не пишет так родной человек, пусть даже и давно не видевший своего ребенка. Текст письма сухой, по сути только ответы на ранее заданные вопросы. Вопросы отца такие же прямые и строгие. Как будто чужие или сильно обиженные люди. Я открыла другое письмо, здесь чуть больше текста, обороты помягче, но и датировано оно двумя месяцами ранее, чем то, что я читала первым.

Письма надо забрать с собой. Я сунула несколько конвертов в небольшую сумочку, что была со мной. Покопалась еще в ящиках стола, но, кроме чистой бумаги и письменных принадлежностей, ничего не нашла. Однако и это хорошо. В случае судебного разбирательства можно будет предъявить эти письма как доказательства того, что на отца воздействовали. Надо поискать дома старые письма, чтобы было с чем сравнивать. Я видела в вещах Анны перевязанные конверты, наверняка там должно быть что-то.

В дверь постучались, и, не дожидаясь моего ответа, вошел Григорий.

– А-а-а, вот ты где! – воскликнул сводный брат, словно был рад меня видеть.

Хотя, может, и рад. С ним у нас были нейтральные отношения, но дружба так и не сложилась. Григорий, по воспоминаниям Анны, был всегда себе на уме, девушке такие молодые люди не нравились. Мне, к слову, тоже. Издалека видно, что он умен и хитер. Сын явно в мать пошел. Хотя внешне они не были сильно похожи.

Светлые волосы по-модному подстрижены, стройный, подтянутый. Лицо скорее хищное, чем простоватое. Острый нос, острый же подбородок, скуластое лицо. Симпатичный, но с такими нужно быть настороже, мужчина прекрасно знает о том, какое воздействие может оказать на женщину. Может быть, поэтому они с Анной и не подружились. Девушка чувствовала в нем какую-то опасность.

– Я так рад, что вы с матушкой решили помириться!

Голубые глаза Григория смотрели на меня с каким-то выжидательным интересом, словно он заново оценивал меня.

– Мы не помирились.

Я встала со стула и направилась на выход, Григорий последовал за мной.

– Просто она ставит меня в определенные рамки.

– Поверь, Анна, матушка хочет тебе только добра.

– Охотно верю.

Мы вместе спустились вниз.

– Я тоже хочу добра себе. Поэтому пока мы с леди Клариссой идем одной дорогой. Вдруг мне понравится жених, которого она выбрала?

– О, это было бы чудесно, – протянул сводный брат, – я его знаю.

– Вот как? И кто же он?

– Мой друг, хороший человек, мягкий и добрый.

Мне вдруг подумалось, что если он такой же, как Гриша, то я бы предпочла держаться от него подальше. Было что-то в Григории Ушатове отталкивающее, несмотря на привлекательную внешность.

– Правда он несколько старше тебя, но это даже хорошо. Мужчина должен быть более опытен в семейной жизни.

– Это как понимать?

– Ну, он уже был женат дважды, – пожал плечами Гриша. – Первая жена умерла. А вторая сбежала с поларским послом. Дмитрий получал развод заочно.

Вот так дела! В принципе, что-то такое я и предполагала, разве что надеялась, что мачеха не будет действовать так грубо. Она же понимает, что от таких претендентов я с легкостью откажусь, и общественность будет на моей стороне. Но расслабляться рано, посмотрим, как будет на самом деле.

К счастью, наш разговор прервала сама мачеха. Она пригласила нас всех в холл, так как гости стали уже собираться.

Мы, как благочестивая семья, принялись встречать и провожать гостей в залу, где тихо заиграла музыка. Кстати, музыка играла из зачарованной шкатулки, этакое радио, надо бы тоже приобрести, а то порой так скучно. Музыку я всегда любила.

Я насчитала около двадцати человек. В основном семейные пары, похоже мачеха не обманула, сказав, что пригласила только близких друзей. Многих я узнавала, но по большей части смутно, так как это были друзья отца, Анна их знала весьма посредственно.

Наконец приветствия закончились, и мы прошли в зал. Но я так и не увидела жениха. Где он? Я чего-то не знаю о традициях? Нервное напряжение возросло, так как я не знала, почему среди гостей нет потенциального жениха и что в таком случае должна я сама делать.

Меня усадили во главе стола, отчего я себя почувствовала ещё неуютнее. А потом слово взяла мачеха:

– Дорогие друзья! Сегодня наша семья пригласила вас на торжественное и значимое событие! Как вы знаете, моя дорогая дочка – прекрасная девушка, которая до сих пор не связана узами брака. Мы с ее отцом давно хотели, чтобы Аннушка узнала, что такое семейное счастье! И вот, благодаря древним традициям, мы с вами сегодня поприсутствуем на традиционном первом свидании одного из претендентов на сердце моей дорогой доченьки!

От этой пафосно приторной речи не по себе стало не только мне. Некоторые гости тихо заговорили между собой, явно обсуждая что-то. Я же почувствовала предательский жар на лице.

Если уж разбираться, то это древнее правило не пользуется популярностью, тут скорее получается, что между нами, мной и мачехой, нет теплых чувств. И мне было бы унизительно, наверное, если бы я была уроженкой этого мира, но я-то из другого. Да мое сознание уже частично слилось с воспоминаниями Анны, но я пока ещё не чувствую в полной мере всего гнета общественного мнения и аристократических условностей.

Не знаю, чего Кларисса ждала от этой речи. Аплодисментов ли, радости или восторгов, но повисло какое-то неловкое молчание, которое она прервала излишне бодрым голосом.

– Я рада представить вам друга моего сына, прекрасного человека – Глеба Лексееча Мещерова.

И, как в лучших спектаклях, в этот момент открылись двери, и я уже ожидала увидеть рокового красавца, ну сообразно торжественности момента, который создала мачеха, но вошёл обычный мужичок в не очень хорошо сидящем костюме, которому, кажется, было так же неловко, как и мне.

Мужчина раскланялся, представился и замялся, но ему на помощь пришел Григорий, который проводил его к столу и усадил по правую руку от меня. Мачеха заняла место по левую, сводный брат сел рядом.

Да уж, не такого я ожидала! Непроизвольно сравнила Глеба и Григория, и потенциальный претендент на мою руку проигрывал по всем очкам! Какая-то несуразица!

Я уже приготовилась к нескончаемому ужину, полному неловкости, но все обошлось. Нам подали закуски, и за столом полились неспешные разговоры, и застучали приборы. Я даже выдохнула осторожно, потому что всерьез опасалась, что этот «женишок» вдруг начнет, краснея и заикаясь, о чем-то со мной говорить.

«Жених» пока что молча ел и не отсвечивал. По моему впечатлению, он хотел здесь быть ещё меньше, чем я. Но раз Глеб здесь, то, скорее всего, мачеха с сыном его либо чем-то подцепили, либо и вовсе заплатили ему. Ну да ладно, меня это не касается.

Изредка меня спрашивали о каких-то незначительных вещах. Пожилой мужчина в сопровождении ухоженной жены заинтересовался моими складами. Я припомнила, что это хороший друг отца и одно время они вели дела вместе.

– Сейчас у меня ведётся небольшой ремонт, но в ближайшие дни склады заработают.

– Признаться, я удивлен, что вам, Анна Аркадьевна, батюшка оставил такое предприятие. Когда мы ещё работали с ним, он говорил о желании продать эти здания возле Царской гавани. Девице, пусть даже и вашего ума, и образования, весьма трудно вести дела, касаемые перевозок, грузов, хранения.

– Почему? – удивилась я.

Мужчина говорил достаточно громко и уверенно, и я заметила, что мачехе его интерес ко мне не нравится, зато другие гости прислушивались.

– Женщине приятнее заниматься чем-то лёгким, красивым. Скажем, держать ателье или даже текстильную фабрику. Но порт, корабли, моряки. – Он эмоционально жестикулировал, акцентировав внимание на этом. – Все это не для прекрасных дам.

– О, Андрий Яковлевич…

Имя вспомнилось вслед за образом друга отца.

– Вы удивитесь, на что способны дамы, если захотят.

– Нет-нет, я не умаляю ваших способностей ни в коем случае! – Он решительно взмахнул рукой. – Моя Лидочка тому подтверждение. – Гость сделал комплимент жене. – Но все же…

Леди, сопровождавшая господина Белкина, мило ему улыбнулась, отчего морщинки лучиками разбежались вокруг ее глаз.

– Моя дорогая жена тоже владеет небольшим предприятием – кондитерской практически у самого дворца, ее пончики покупают даже к императорскому столу.

– О, это прекрасно, всегда очень приятно, когда то, над чем ты старался и трудился, имеет успех!

– Благодарю, – кивнула женщина.

В этот момент я заметила, как мачеху слегка перекосило, но она тут же поправила себя.

– А знаете, Андрий Яковлевич, я вас приглашаю, скажем, через три дня, чтобы вы самолично убедились, что любые дела может вести как женщина, так и мужчина! И нет каких-то сфер деятельности, где бы женский ум и хватка не смогли справиться!

Это был не вызов. Это был продуманный ход. Мне нужно заручиться поддержкой серьезных людей. Андрий Яковлевич Белкин как раз такой. Мало того, что друг отца, он ещё и неплохой делец. Владелец нескольких заводов и раньше владел тремя кораблями вместе с отцом. Но потом отец отказался от доли, продал ее, теперь непонятно, есть ли у Белкина морские перевозки или нет. Мне бы пригодился такой партнёр.

– Может, и нас пригласишь, сестра? – Голос Григория раздался неожиданно.

Мужчина с легкой улыбкой смотрел на меня. Вот не нравится он мне даже больше, чем мачеха. С ней хотя бы относительно все понятно. А этот может играть по самым нечестным правилам в мире и при этом улыбаться открыто и ясно.

– Мы с Глебом с удовольствием бы посетили Царскую гавань.

– Конечно, вас я тоже жду после открытия. Правда, там и смотреть-то не на что, это же склады, а не театр.

– Ничего, ничего, мы с Глебом Лексеечем разносторонние люди.

Мне показалось, или сводный брат сейчас пнул под столом моего потенциального жениха.

Глеб ойкнул, вилка случайно звякнула о край тарелки, он неловко кашлянул и сказал:

– Анна Аркадьевна, мне было бы интересно все, чем вы занимаетесь.

И так это было произнесено, что не то что я не поверила в это, а вообще никто.

Я случайно увидела, как Кларисса закатила глаза, у Гриши улыбка стала какая-то резиновая, остальные гости почувствовали неловкость, которая, слава Спасительнице, была развеяна слугами, подавшими основные блюда.

Гости отобедали, после чего мачеха пригласила всех в другой зал для отдыха. Играла музыка, но лёгкая, не для танцев. Этот прием не предполагал танцев. Гости устроились на диванах и в креслах, некоторые стояли. Разбились на группки, обсуждая последние новости, светские сплетни и прочие лёгкие темы. Я же оказалась рядом с мачехой, Гришей и Глебом, который осторожно пристроился в кресле, словно боялся, что рассыплется.

Непонятно, кто из нас чувствовал себя более неловко: я или Глеб.

– Чем же вы занимаетесь, Глеб Лексеич? – Я решила развеять хоть немного то напряжение, что создалось вокруг нас.

Мачеха и сводный брат притаились, словно два гепарда для прыжка.

– Да-а-а… я… да-а-а, в общем-то, ничем особенным, – забормотал смущенный мужчина.

Вот я действительно не понимаю, моя сводная семейка действительно считает, что я такая дура? Анна же образованная, красивая, умная, из хорошей семьи – разве пошла бы она за такого мужчину? Не спорю, может у него душа красивая, может он действительно хороший человек. Но сейчас это все выглядело балаганом с плохой постановкой. Робкий мужичок, два хищника и я, у которой здесь какая-то неопределенная роль! Театр абсурда, честное слово.

– Может, у вас есть какие-то увлечения?

Мне стало искренне жаль этого человека. Зачем он здесь? По бросаемым взглядам на Гришу ясно как день, что не по своей воле.

– Ну, это, гулять вот люблю, – внезапно загорелся Глеб. – Вот с Григорием мы часто гуляем.

И обрадованный, что удалось отвлечь мое внимание на сводного брата, украдкой стер пот со лба платком.

– Это да, – степенно продолжил брат, – мы часто гуляем с Глебом, он прекрасный собеседник, очень внимательный и умный. Всегда есть о чем поговорить.

Он так красноречиво закончил, что у бедного Глеба Лексееча забегали лихорадочно глаза, он явно запаниковал, обдумывая, что бы еще сказать.

– А знаете, я бы хотела Андрию Яковлечу сказать еще пару слов. Я совсем ненадолго.

И, мило улыбнувшись, поскорее вскочила, отправилась к гостям, что стояли в противоположной стороне.

Остаток вечера я мастерски умудрялась избегать общения со всеми троими.

Это был очень странный вечер.

Дома же все было спокойно, поэтому после утомительного вечера я убрала письма, наказав завтра обязательно перебрать все документы и перечитать всю хранившуюся переписку. Вдруг найдется что-то важное.

Официальные письма о неудачном первом свидании составлю также завтра. Одно светское для мачехи, а второе в царскую канцелярию с уведомление властей. По мне, так это глупость несусветная, но таковы традиции. Хорошо, что следующие два месяца я вполне спокойно могу заниматься делами.

Составив в голове план, я спокойно приняла ванну и отправилась спать.