Девочка на замену

78

Артём

Будь на его месте отец, точно сказал бы по поводу Алиного дяди Игоря что-нибудь категоричное, непримиримое. Сам непьющий, он не любил тех, кто пьёт и, попадая в разные ситуации, сваливает вину на алкоголь. Говорил, что для взрослого человека подобное поведение как-то несерьёзно — это ведь не то же самое, если тебе дают лопатой из-за угла. Ты сам пил, причём какое-то время, мог же остановиться на более адекватном состоянии. А если не остановился, то почему опьянение должно служить оправданием?

И да, Алиного бывшего отчима отец раскритиковал бы со всех сторон. Сначала напился, потом не сообразил, когда на него залезла чужая баба — ой ли? Точно не сообразил? — ну а после вообще развод и новая семья. Сейчас он утверждает, что не хотел ничего подобного, но правда ли это? Доказательства-то где? Нет их, одни слова, а слова без доказательств — не более чем пыль в глаза.

Однако Артём не был столь категоричным. Он понимал, что ошибиться может любой человек, и не исключал, что всё сказанное этим «дядей Игорем» действительно правда. Но кому от этой правды легче-то? Да никому. Так что лучше бы при себе её держал. Але надо не о нём думать, а заниматься собой, и Рая со своим отцом пусть сама разбирается, нужен он ей или не очень. Двенадцать лет — не три года, вполне сознательный возраст.

Нужно быстрее переключить Алю совсем на другое, поэтому Артём повёл девушку в комнату, где были сосредоточены основные его усилия по обеспечению для Али романтической атмосферы.

Честно говоря, на разнообразные электрические свечки — обычные он побоялся, всё же квартира-то съёмная, — Артём накануне потратил целое состояние. И наверняка сделал недельную выручку одному местному магазину подарков и сувениров. Но оно того стоило!

Свечи были повсюду — и на полу, и на подоконнике, и на шкафах, и даже на кровати. Поначалу Артём думал ещё и лепестков роз туда набросать, но передумал — посчитал пошлостью, не было у него уверенности, что Але такое понравится.

А вот разноцветные свечи — некоторые меняли цвет во время горения, другие были похожи на маленькие фонарики, — её впечатлили.

— Ах, боже мой! — прошептала она, разглядывая таинственно освещенную комнату. — Красота. И опять шарики.

— Шарики — обязательный атрибут любого праздника, — засмеялся Артём, вытащил из кармана телефон и быстро включил плейлист, который специально для этого случая собирал ещё утром. — Подаришь мне танец?

— Белый?

— Белый будет следующим. А сейчас я тебя приглашаю, Аль.

— Потанцую, конечно. Надо же сжечь все калории, которые я только что проглотила.

— О-о-о, — коварно улыбнулся Артём, кинул телефон на кровать и шагнул к Але. — Есть отличный способ сжигать калории в горизонтальном положении. Я тебе потом покажу.

Она не отвела взгляд, наоборот — смотрела на него, как завороженная, и мягко улыбалась без малейшего страха.

79

Аля

В любой другой ситуации Аля сказала бы, что не танцует, потому что это была чистейшая правда: она танцевала если только с сестрой по праздникам, и то их дикие пляски сложно было назвать каким-то танцем. Так, дурачество. Но сейчас ни о чём подобном Аля не подумала, потому что дело было вовсе не в танце. Это ведь совсем не конкурс.

Хотя Артём поначалу предложил научить её вальсу — он, как оказалось, умел его танцевать, — но получилось своеобразно. В комнате было слишком мало места, и после того как Артём несколько раз с громким «ой!» натыкался на мебель, Аля предложила отказаться от этой затеи.

— Да уж, — пробормотал Артём, хмуро косясь на угол кровати. — Наши малогабаритные квартиры не для европейских танцев.

Пришлось ограничиться скромным кружением в объятиях друг друга, но Але и этого было достаточно, чтобы стать ещё счастливее. Полумрак, нежная музыка, приятный и немного щекочущий ноздри запах Артёма, который хотелось вдыхать полной грудью, и его глаза — как отражение её собственных мыслей и чувств, радостные и довольные. Но и нетерпеливые — тоже.

Первый раз поцеловал он её минут через десять — хотя в количестве прошедшего времени Аля была не уверена. Когда танцуешь под музыку, глядя партнёру в глаза и ни на что не отвлекаясь, время пролетает незаметно. Впрочем, когда целуешься — ещё незаметнее…

Артём и раньше целовал Алю, но сегодня всё казалось каким-то особенным. И его поцелуи — поначалу лёгкие и почти ненавязчивые, которыми он осыпал её лицо, — тоже. Трепетные, полные нежности и благоговения — словно Аля была богиней, а не обычной девушкой, — они заставили растаять все её страхи и сомнения.

Щека. Губы. Шея. Ладонь… Целуя её, Артём прикрывал глаза, а затем открывал их и вновь смотрел на Алю, будто спрашивая разрешения на дальнейшие действия — можно? Ты не против?

Как можно быть против, когда так целуют? Аля чувствовала себя человеком, оказавшемся в тёплом лете после морозной зимы. Ей даже захотелось поскорее снять с себя лишнюю одежду — в конце концов, зачем она нужна, если вокруг лето?

Такая же мысль пришла в голову и Артёму, потому что он осторожно провёл пальцами по краям Алиного свитера и прошептал ей на ухо:

— Можно?.. Снять?..

— Да, — выдохнула Аля почти с восторгом, и через мгновение Артём коснулся поцелуем её обнажённых плеч. Куда он дел свитер, она даже не посмотрела.

Ладони скользнули назад, начали гладить спину, и Аля, осмелев, гораздо грубее, чем Артём ранее, подцепила пальцами его футболку, задирая её. Он улыбнулся такой нетерпеливости — и снял верх, после чего тут же обнял Алю, почти впечатав её грудь в свой торс.

— Мне кажется, кое-что здесь лишнее, — сказал Артём, красноречиво посмотрев вниз, на скрытые тканью бюстгальтера холмики. Хотя Аля всегда искренне считала, что у неё никакие не холмики, а горы — из-за размера. — Как думаешь?

— Да, — вновь выдохнула девушка, подумав, что вряд ли способна сейчас на что-то более связное. Да и зачем? И так всё ясно.

Артём, продолжая неспешно поглаживать Алю по спине, подбирался к заветной застёжке, расстегнул её, а затем чуть отстранился, чтобы снять с девушки бельё, отбросил его в сторону — и опустил взгляд, явно рассматривая то, что предстало теперь его взору.

Але показалось, что в глубине его глаз вспыхнул огонь, а дыхание стало более прерывистым. Артём даже настолько глубоко вздохнул, что тёплый воздух коснулся её обнажённой кожи — будто погладил.

Но воздухом Артём, конечно, не ограничился. Поднял обе ладони и накрыл ими грудь Али, чуть сжав пальцы и поглаживая ими острые взволнованные вершинки. А потом наклонился и втянул одну в рот.

— Ах, — сказала Аля, зажмурившись от неожиданности, и покачнулась — ноги словно стали ватными, и между ними плеснуло жаркой влагой. Ей казалось, что острее чувствовать уже невозможно, но на самом деле это было только начало откровений.

— Пойдём на кровать, — произнёс Артём хриплым и дрожащим голосом, вновь сжимая обеими ладонями грудь Али. — У меня самого ноги подкашиваются. И штаны хочу снять, тесно уже.

Але не было тесно — но снять хотелось, да. Поэтому, когда Артём положил её на покрывало и принялся расстёгивать джинсы, она испытала невиданное облегчение. И в то же время — напряжение усиливалось, потому что этого всё ещё было мало.

Джинсы и колготки Артём с неё стянул нетерпеливо, вместе с трусами. Кажется, бросил их на пол, а потом, разведя Алины ноги, сделал то, из-за чего она совсем перестала воспринимать действительность адекватно, превратившись в пульсирующую от переполняющей её энергии звезду, готовящуюся взорваться и стать сверхновой.

Артём лёг на Алю, но не так, как полагается, когда голова к голове, а ноги к ногам — он опустился вниз, развёл в стороны бёдра девушки — и начал целовать между ног, открывая рот и втягивая внутрь нежную плоть. И Аля остро чувствовала и его губы, и влажный горячий язык, и даже зубы, которыми он порой слегка покусывал её кожу.

Под веками искрило, словно Аля смотрела на бенгальский огонь, тело постоянно то выгибалось, то расслаблялось, подстраиваясь под движения Артёма так, чтобы ему было удобнее делать с ней всё, что он делал. Руками Аля хваталась то за покрывало, которое из ровно застеленного превратилось в скомканное, то за Артёма, чьи плечи ей сейчас казались каменными.

— Тём… — почти заплакала от удовольствия девушка, ощутив внутри себя его язык. Она хотела сказать что-то ещё, но сразу забыла, что именно, потому что Артём начал двигать языком туда и обратно — и Аля наконец ощутила, как напряжение, которое скапливалось в ней всё это время, находит выход. Она даже вскрикнула, почувствовав, как её словно захлёстывает волной жаркого удовольствия — но затем волна отступила, оставив в теле приятную расслабленность и негу.

— М-м-м, — услышала в этот момент Аля голос Артёма и приоткрыла слипшиеся от слёз веки. Парень, приподнявшись над ней, с горящими глазами и до безобразия влажной нижней половиной лица, снимал штаны. Тоже вместе с бельём, как ранее с Али. И не успела она присмотреться к тому, что видит, как Артём вновь лёг на неё — но теперь так, как полагается.

Давление, которое Аля ощутила через мгновение, было недолгим. И боль, пронзившая низ живота, тоже быстро прошла, хотя Артём, кажется, больше был не в силах сдерживаться, почти сразу начав двигаться быстро и резко. Он стонал и закатывал глаза, и не нужно было даже спрашивать, нравится ли ему всё происходящее — ответ был написан на лице.

Але тоже нравилось. Хотя она быстро перестала смотреть на Артёма, вновь погрузившись в собственное наслаждение, зажмурилась и обняла его за плечи, подстраиваясь под его движения. В этот раз поймать такую же волну не удалось — хотя было приятно, но не настолько. А вот Артём точно всё поймал — хрипел и трясся долго, целуя Алю, пока она, счастливо улыбаясь, поглаживала его по спине.