Если мы когда-нибудь встретимся вновь

Глава 31

Кожу Фарры обсыпало мурашками. Она потерла плечи, дрожа то ли от холода, то ли от дурного предчувствия.

— Ты не пришел на ужин.

Блейк открыл дверь; его плечи были напряжены, а челюсти плотно сжаты.

— Нет.

Фарра зашла следом и села на пустую кровать напротив его собственной. Обычно она запрыгивала на кровать Блейка и ждала, когда он присядет рядом, но сейчас это казалось неуместным.

Блейк сунул бумажник в ящик и начал наводить порядок на столе: расставил книги, выровнял ноутбук по центру и разложил карандаши строго параллельно друг другу. Только после этого он сел напротив Фарры с абсолютно непроницаемым лицом. Их разделяло всего пара шагов, но казалось, будто они сидят по разные стороны каньона.

Внутренний радар Фарры зашкаливал, сигнализируя об опасности.

— Мы давно не общались.

После её дня рождения Блейк просто исчез с радаров. Он перестал выходить в свет, обедал в одиночестве, а на её сообщения и звонки отвечал короткими отговорками. Его невозможно было застать в комнате, а если он и был там, то просто не открывал дверь.

Фарра пыталась ждать. Если Блейку нужно было время, чтобы разобраться в себе, она готова была это уважать. Ей хотелось бы больше общения, но каждый справляется с проблемами по-своему.

Однако пошла уже третья неделя его «режима тишины», и её терпение лопнуло. Каждая секунда в Шанхае была на счету, а они впустую растратили миллионы таких секунд.

Хватит. Ей нужны ответы.

Блейк уперся предплечьями в колени и сцепил пальцы в замок. Он уставился в пол так, будто это было самое захватывающее зрелище в его жизни.

— Я был занят.

Фарра подавила желание запустить в него подушкой.

— Чем?

— Учебой. Планами на бар. Ну, всяким таким.

Опять эта старая песня. Он звучал как заезженная пластинка.

Гнев обострил чувства Фарры. Она устала от его отговорок, от неопределенности и от того, что чувствовала себя паршиво из-за внезапного исчезновения своего парня. Она хотела знать, что, черт возьми, происходит.

— Тебе придется придумать что-то поубедительнее.

Блейк резко поднял голову. На мгновение на его лице отразились боль и удивление, но затем выражение лица снова стало каменным.

Несмотря на раздражение, сердце Фарры екнуло при виде этих прекрасных голубых глаз, а затем сжалось от того, какими холодными и пустыми они были.

— Скажи мне правду, — она заставила себя вытолкнуть слова через ком в горле. — Ты можешь мне доверять.

Но главный вопрос был в другом: могла ли она доверять ему? Фарра ненавидела сомнения, но трудно сохранять веру, когда любовь всей твоей жизни избегает тебя как чумы.

Плечи Блейка поникли. Напряжение исходило от него волнами. Он закрыл глаза, а когда открыл их снова, они были такими же жесткими и холодными, как стены этой комнаты.

У Фарры внутри всё оборвалось.

— Прости, — его голос был плоским и безжизненным. — Я не хотел, чтобы всё вышло так, но... думаю, нам больше не стоит встречаться.

Время остановилось. Слова Блейка закружились вокруг неё, грозя утянуть на дно, но сознание отказывалось их принимать. Первым среагировало тело: сердце бешено заколотилось, пока мозг отчаянно пытался осознать смысл сказанного.

— Что?

— Было весело, пока длилось, но год почти на исходе, и мне… мне это больше не интересно. Извини, — повторил он.

— Ты лжешь. — Он просто обязан был лгать. Не может быть. Не могла она так сильно ошибаться в человеке.

Последние семь месяцев пронеслись перед глазами, как фильм на ускоренной перемотке. Их первая встреча на лестнице. Первый поцелуй. Первый секс. Тот первый раз, когда они сказали друг другу «люблю». Секреты, которыми они делились, места, которые открывали вместе, ночи в объятиях друг друга.

Ей стало трудно дышать. Воздух превратился в густую темную жижу, не давая кислороду попасть в легкие. В голове роилось столько мыслей, что Фарра ухватилась за самую простую, ту, что легче было проглотить.

Блейк лжет. Она видела любовь в его глазах. Она чувствовала её. Такие чувства невозможно подделать.

Он напрягся.

— Нет.

— Лжешь, — Фарра не знала, кого она пытается убедить больше — его или себя. — Ты говорил, что любишь меня.

— Я наврал.

Фарра резко втянула воздух. Правда это или нет, но эти два слова пронзили её, как нож.

Не плачь. Не плачь. Только, черт возьми, не смей плакать.

— Ты несешь полную чушь, — её голос дрожал от неуверенности. — Посмотри на себя. Ты же весь дрожишь.

Блейк сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Фарра, — его голос прозвучал как взрыв в абсолютной тишине. — На праздниках я сошелся со своей бывшей. Я не знал, как тебе сказать. Я люблю её. То, что было между нами — это ошибка, и я пытаюсь её исправить.

Из её горла вырвался всхлип. Температура в комнате будто упала еще на двадцать градусов, а в ушах возник странный гул. Кулак, сжимавший её сердце, сжался до предела, и в тот момент, когда боль стала невыносимой, он разжался, сокрушая всё на своем пути.

Мне нужно уйти. Сейчас же.

Но ноги Фарры словно приросли к полу, пока она пыталась осознать происходящее. Блейк перед ней не был тем человеком, которого она знала. Он был настолько бесстрастным и холодным, что она всерьез засомневалась: не кошмар ли это наяву? А может, сном были последние семь месяцев?

— Мне жаль.

Это разрушило чары.

— Перестань это говорить! — глаза Блейка расширились. Фарра так крепко сжала свое ожерелье, что металл больно впился в ладонь. — Значит, весь этот год был сплошной ложью?

Блейк отвел взгляд.

— Зачем? Зачем ты притворялся, что я тебе дорога? Это была какая-то больная шутка? Хотел проверить, буду ли я достаточно дурой, чтобы влюбиться в тебя? Что ж, поздравляю, блять — слезы жгли глаза. — Ты победил. Блейк Райан, чемпион. Твой отец был прав, тебе не стоило бросать спорт. Никто не умеет играет людьми лучше тебя.

Одинокая слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Фарра сердито смахнула её. Она и так дала ему слишком много. Она не собиралась доставлять ему удовольствие и плакать у него на глазах.

Блейк застыл, словно высеченный из мрамора — ни тени эмоций.

— Прост...

— Если ты еще хоть раз скажешь «прости», я пойду на кухню, вернусь и отрежу тебе яйца ржавым ножом. Хотя, может, я и так это сделаю. Ты просто конченый мудак. Мне жаль только потраченное на тебя время, и еще больше жаль твою девушку. Она заслуживает кого-то получше.

Фарра собрала все силы, чтобы встать. Она направилась к двери, молясь, чтобы ноги не подкосились раньше, чем она выйдет в коридор. Она схватилась за ручку и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на него.

Если не считать легкой дрожи в плечах, он сидел неподвижно с пустым лицом.

Блейк Райан. Её первая любовь. Её первый мужчина. Её первое разбитое сердце.

Фарра закрыла дверь с тихим щелчком. Один шаг, второй — и так до самой своей комнаты. Звон в ушах пульсировал в такт шагам. Она молила, чтобы Дженис не было дома. Но та была. Госпожа Удача сегодня явно была не на её стороне.

Дженис подняла взгляд, когда Фарра вошла, и снова уткнулась в книгу. Через секунду она снова подняла голову, нахмурившись от беспокойства.

— Ты в порядке?

— Да. — Фарра улыбнулась так широко, что заболели щеки. — Я в норме. Всё просто отлично. Я... я...

На лице Дженис отразилась нарастающая тревога.

— Я... — Гнев Фарры угас, как пламя без кислорода.

Нет. Не смей, черт возьми, уходить.

Она отчаянно пыталась ухватиться за остатки ярости. Это было единственное, что не давало ей рассыпаться на куски. Но с тем же успехом можно было пытаться удержать в руках песок. Он просачивался сквозь пальцы, пока не исчез совсем.

— Я... — В образовавшуюся пустоту хлынула боль. Невероятная, сокрушительная боль, от которой она согнулась пополам. Плотина, сдерживавшая слезы, рухнула, и потоки горя хлынули по щекам.

Это был конец.

Фарра свернулась калачиком прямо на полу. Она обняла колени и зарыдала — тяжелыми, сотрясающими всё тело рыданиями, которые не издавали ни звука. Болел живот. Болели ребра. Сердце болело так сильно, что она была уверена — она умирает.

А мозг всё это время истязал её воспоминаниями.

Что бы ни случилось, мы со всем справимся вместе.

Я люблю тебя.

Никогда не забывай, как сильно я тебя люблю.

Всё казалось таким настоящим, таким искренним. Фарра не просто любила Блейка; она верила ему. Верила настолько, что отдала не только девственность, но и всё свое сердце. А оказалось, он всё это время просто играл с ней.

Какая же я идиотка.

Фарра уткнулась лицом в колени, задыхаясь от плача. Во рту пересохло, глаза горели, но она не могла остановиться. Это было выше её сил. Всё — боль, унижение, шок — было невыносимым.

Дженис села рядом с ней на пол. И хотя за весь год они едва ли перекинулись парой фраз, она обняла Фарру за плечи и просто сидела рядом, пока у той не кончились слезы.