Фальшивая невеста, или истинная для двоих

Глава 21

— Стать просто моей, — длинные мужские пальцы зарываются в волосы, и Радгар целует меня с жадностью. — К чему нам эти статусы, Алиса? Будь моей, девочка. Я тебя не обижу, малышка. Даю слово.

Он шепчет что-то ещё, продолжая увлекать в чувственный танец языков. Целует столь жадно и жарко, и я плавлюсь в его руках. Отвечаю с тем же голодом и теряю связь с реальностью.

— Скажи «да», — шепчет Радгар, прерывая поцелуй.

Я не понимаю, о чём он говорит. Чувствую лишь жар и нетерпение, исходящее от мужчины. Чувствую, как воздух вокруг густеет от нашего взаимного желания.

Каждое прикосновение отзывается во мне неведомым натяжением. Заставляет дрожать в ожидании.

— Скажи что-нибудь, Алиса, — мужчина обнимает моё лицо и тёплым дыханием согревает, смотря пытливо в глаза.

Нужно отказаться. Оттолкнуть. Рассмеяться и уйти. Да, в конце концов, сказать правду. Но я ничего из этого не делаю. Лишь чувствую на неком энергетическом уровне потребность в нём. И его потребность во мне. Это выше моего понимания, но сейчас я хочу раствориться в его руках. И да, краем сознания я прекрасно понимаю, что пожалею об этом.

Поддавшись порыву, прикрываю глаза и прижимаюсь к его губам. Он шумно втягивает воздух и вновь целует меня. Мужская ладонь накрывает грудь, ласково сжимает через тонкий батист, слегка оглушая столь откровенным касанием.

Судорожно всхлипнув, прижимаюсь теснее. Оплетаю руками шею. Он легко поднимает меня и несёт, не переставая целовать. Шепчет что-то неразборчиво, оставляя дорожки поцелуев на лице и шее.

— Моя, — урчит он, комкая ночнушку и поднимая. — Маленькая моя. Моя… моя.

Он повторяет снова и снова, касаясь и покрывая каждый участок тела поцелуями. Пальцы ложатся на низ живота, заставляя судорожно всхлипнуть. Губами подхватывает тугую вишенку соска.

— О боже, — выгибаюсь я, зарываясь в платиновые волосы.

Радгар торопливо дёргает краешек белья и скользит пальцами между ног.

— Какая ты горячая, малышка, — урчит, целуя вторую вершинку, прикусывая зубами и лаская языком.

Я мечусь под ним, лихорадочно раздевая. Трогаю литые мышцы плеч и груди. Впиваюсь пальцами, желая большего. Желая ощутить его всего. Мутным взглядом утыкаюсь на татуировку на ключице. Точно такую же, как и у меня.

«Сейчас он увидит мою метку и правда раскроется», — пролетает мысль, я даже на несколько секунд напрягаюсь и волосами закрываюсь.

Радгар отрывается от меня, чтобы избавиться от остатков своей одежды. Наваливается нетерпеливо, с жадностью набрасывается на губы.

Все глупые мысли сгорают в этом столкновении. В жаре и взаимном голоде. Радгар сводит меня с ума. Трогает, гладит, ласкает и сжимает. Целует до сбитого дыхания утягивает в своё безумие.

— Радгар, — зову, слепо вскидывая руки.

Мужчина, тяжело дыша, отрывается от меня. Смотрит возбуждённо, ладонью тяжёлой скользит от груди до самого живота. Мои ноги разведены, влажных складочек касается раскалённая мужская плоть.

Радгар медленно соединяет нас, отслеживая каждую эмоцию, смотря на меня и крепко держа за бёдра. Протяжно простонав, выгибаюсь и ловлю небольшое золотое свечение в его глазах. Всего лишь на мгновение. И оно пропадает. Даже кажется, что мне это показалось в этой неестественной темноте.

— Моя малышка, — по-драконьи урчит мужчина. — Такая отзывчивая. Горячая. Невероятная.

Он накрывает собой, смотрит жадно в глаза. Дыхание выпивает. И не двигается. Словно наслаждается этим моментом. Во мне всё замирает и натягивается словно струна.

А после он двигается. Жёстко и беспощадно уничтожает меня в животной страсти. Целует, языком глубоко толкаясь в рот. И вколачивается с неспешной оттяжкой, ускоряясь. Вбивается мощно и жёстко.

Я сгораю в агонии, захлёбываюсь в громком стоне. И разбиваюсь в его руках в крышесносном оргазме. Радгар рычит протяжно, продолжая двигаться, и взрывается следом, дрогнув всем телом. Наваливается, подгребая под себя.

Обнимаю его до боли в собственных мышцах. Слушаю наши сердца, что грохочут в унисон. Наше хриплое дыхание. И боже, как же хорошо. Как же мне хорошо сейчас. Я не существую больше.

Так и не восстановив дыхание, проваливаюсь в теплую темноту с глупой улыбкой. Лишь чувствую, как Радгар смещается и переносит меня на себя.

Я просыпаюсь раньше мужчины. Несколько секунд не двигаюсь, прислушиваясь к тишине и мерному дыханию. Закусив губу, смотрю в темноту до рези в глазах. И нет, я не чувствую сожаления. О чем тут жалеть, когда тебя так собственнически обнимают даже во сне? Чуть смешаюсь, утыкаясь носом в черное плечо, и прикрываю глаза. Я явно усложнила себе жизнь. Дура, ей-богу.

Даю себе ещё несколько минут насладиться близостью мужчины и осторожно выбираюсь. Слава всем звездам, Радгар не просыпается. Поднявшись, быстро собираю одежду и прячусь в ванной.

Переодевшись и умывшись, отправляюсь вниз. Хочу позавтракать в одиночестве и подумать о случившемся. О предложении некроманта. И, наверное, надо сказать ему правду. Он же защитит меня от гнева Никлауса?

— Доброе утро, госпожа, — на кухне встречает меня Барроуз. Хитро щурится и, осмотрев с ног до головы, широко улыбается.

— Чему ты радуешься? — бубню, присаживаясь на свободный стул.

— Чувствую, грядут перемены, Алиса, — многозначительно выдает он и ставит передо мной дымящуюся кружку с напитком. — Выглядишь восхитительно. Как истинная жена Его Темнейшества.

Поперхнувшись, кашляю и осматриваю себя. Неужели метку увидел? Или так, к слову пришлось? Вроде бы всё скрыто.

— Оставлю тебя, погоняю слуг.

Барроуз подмигивает и выходит из кухни.

Подхватив горячий чай, перемещаюсь на широкий подоконник. Смотрю на заснеженный сад перед замком. И обдумываю слова некроманта. Нет, я точно не собираюсь становиться его любовницей. Да и как, если мы женаты? Неувязочка выходит.

А что, если он захочет развестись? Ему же жена нужна была для отвода глаз. Еще эта эфемерная болезнь, от которой он в скором времени помереть собрался. Как же все сложно…

Бьюсь лбом о стекло и жмурюсь. Мысли от Радгара плавно перетекают к Никлаусу. Этот дракон ведет себя ужасно странно. Защищает от нападок гостей, но злится, если видит наши с Радгаром милости.

Около часа я рефлексирую и размышляю над судьбинушкой. Совершенно точно одно: надо поговорить с Радгаром. Возможно, после того, как уедет император. Да, так будет лучше!

— Проснулись чешуйчатые, — ворча себе под нос, возвращается дворецкий. — Иди к мужу, завтрак скоро подам.

Со вздохом спрыгиваю с подоконника и иду через столовую. Останавливаюсь на пороге между комнатой и холлом. И таращусь прямо на парочку, что стоит очень близко друг к другу.

Эния улыбается и проводит пальцами по лацканам камзола моего мужа. Радгар с прищуром смотрит на неё и желваками на челюсти играет. Они красиво смотрятся. Оба высокие, красивые, белокожие. Настоящие аристократы. Драконы, в конце концов. И явно у них не всё ещё кончено, иначе не стала бы женщина прилетать.

Некромант склоняется ниже, почти касается губами пухлых губ блондинки. Отворачиваюсь, чувствуя иррациональную боль. Почти физическую, почти разъедающую внутренности. Бьюсь носом о чужую грудь и застываю в надежде на то, что меня просто обойдут и проигнорируют.

Горячие ладони ложатся на талию. Меня притягивают и прячут в чужих объятьях. Шумно вдыхают воздух у макушки. Задираю голову, смотря в драконьи глаза Никлауса.

— Чёртов артефакт дурманит зверя, — рычит он, накрывая мою шею пальцами и слегка сжимая. Мелкие камушки неприятно впиваются в кожу и оставляют следы.

— Я не совсем понимаю тебя, — шепчу, залипая на искажённом злобой красивом лице брюнета.

— Я не позволю Радгару увлечься тобой и испортить себе жизнь.

— Не волнуйся, этого не случится, — горько усмехаюсь и отшагиваю. — Скоро всё закончится, господин. Потерпите ещё один день.

Мужчина шагает следом, большим пальцем стирает капли слёз под глазами и внезапно резко дёргает с шеи тонкое ожерелье.

— Что ты делаешь? — ошеломлённо прижимаю ладонь к горлу.

Ник по-звериному рычит. Зрачки вытягиваются в узкую драконью полоску. Он на миг весь каменеет и внезапно, резко подавшись, впивается в мои губы поцелуем.

Первые пару секунд я удивлённо открываю рот, чем пользуется младший Калверас. Грубо целует-кусает. Словно наказывает за что-то. И несмотря на грубость, меня заводит этот поцелуй.

— Моя, — монструозно рычит Никлаус, болезненно зарываясь в волосы на затылке и пробирая до дрожи внутренности.

Вложив все силы отталкиваю. Надсадно дыша, ошарашенно смотрю на мужчину, стараюсь унять взбесившееся сердце, что грохочет у горла. И вздрагиваю от грозного голоса некроманта, раздавшегося за спиной.

— Какого беса ты творишь?