Фальшивая невеста, или истинная для двоих

Глава 41

Ректор перечисляет все факультеты Академии «Пламени и закона». Это учебное заведение отличается тем, что здесь могут учиться все расы, населяющие этот мир, как магически одарённые, так и без магии.

Пока я выбираю, а точнее смотрю на Барроуза, как на своего Фея-крёстного, ожидая подсказки, куда мне двигаться, мужчина отходит к стеллажу. Долго там копается и достаёт небольшую чёрную чашу с выбитыми рунами по всей поверхности. Он ставит её рядом со мной и возвращается в своё кресло. Непонимающе кошусь на этот предмет.

— Я хочу определить, есть ли в вас магия, — объясняет ректор. — Возьмите артефакт двумя ладонями и подождите.

— Во мне нет магии, — качаю головой, но охотно беру чашу в обе ладони.

— Многие так думают, но это самый точный и тонко настроенный на магические потоки артефакт.

Не спорю. Начну доказывать что-то — придётся признаться, что я из другого мира. И там нет магии. Лучше просто подержать пару секунд чашу.

— Как я и говорила, — отвечаю, когда в чаше никаких изменений не произошло. Хочу отложить обратно на стол, но отвлекаюсь на золотое свечение одной из рун.

— Держи! — вскакивает Барроуз.

Сжимаю сильнее артефакт, удивлённо рассматривая, как все руны плавно зажигаются, а после внутри чаши вспыхивает огонь. Настоящий, почти живой.

— Как это возможно? — бормочу я, загипнотизированная пляшущими язычками пламени.

— У вас довольно сильный уровень магии, — уважительно замечает ректор. — Вам определённо нужно развивать её.

— Но я не чувствую эту магию, как такое может быть? — оторопело бормочу, переводя взгляд с дворецкого на ректора.

— В редких случаях такое бывает. Возможно, на вас повлияло заклятье мужа. Я слышал, его дракон погиб.

— Он жив! — перебиваю я, эта тема уже изрядно набила оскомину. Всем нужно ткнуть в недуг Радгара, чёрт возьми.

— Да, да, конечно, нужно верить в лучшее, — соглашается мужчина, словно я истеричка, с которой лучше не спорить.

— Нет, вы не поняли, — раздражённо поджимаю губы. — Сегодня утром мы разбудили дракона моего мужа. Мы полетели в Хребты сломанных крыльев и вместе встали под потоки этой энергии. Не знаю, как правильно описать. И дракон очнулся.

— Замечательная новость, леди де Калверас. Я поздравляю вас и мужа! — улыбается ректор, и я оттаиваю от этой искренней эмоции. — Подождите… Вы тоже вставали под потоки эфира?

— Да, мне говорили, что это опасно и ни один человек не делал такого. Но важно было помочь Радгару.

— Вот поэтому вы до этого не чувствовали свою магию, — хмыкает он. — Вы разбудили не только дракона, но и свои силы. Между вами очень тесная связь. С новыми обстоятельствами я не могу зачислить вас к нам. Вам нужно время. Чтобы укрепить связь, восстановить магические каналы и резерв. Могу предложить нанять учителей и обучаться на дому. Через пол-оборота вернётесь к началу учебного года и поступите на желаемый факультет.

Я послушно киваю и поднимаюсь. Всё ещё не верю в услышанное, хотя горящая чаша до сих пор в моих ладонях. Что удивительно, тара не нагревается и не обжигает. Но тепло от пламени согревает внутренности и заставляет трепетать душу.

— Госпожа, верните артефакт, — посмеивается Барроуз, так как я собираюсь уйти вместе с ней.

— Да, да, простите, — передаю её дворецкому.

Огонь в чаше на несколько секунд гаснет, оставляя пустоту после себя. Но, попав в руки Барроуза, вспыхивает так ярко, меня аж слепит от этого огня. Дёрнувшись, отпрыгиваю в сторону и изумлённо таращусь на старика. Меж тем пламя меняет цвет, делая переход от оранжево-красного до голубовато-зелёного.

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — ошарашенно выдыхаю.

— Фей-крёстный, забыла? — усмехается Барроуз, ставя артефакт на стол. — До свидания, ректор де Треншон.

— Спасибо, что уделили нам время, ректор, — вспоминаю о вежливости и я.

— До скорой встречи, леди де Калверас. Барроуз, — кивает он.

Мы в молчании покидаем академию. В таком же молчании забираемся в ждущую нас карету. И едем куда-то, локацию выбирает дворецкий, я витаю в облаках.

— В тебе магия, да и не простая, а ты всего лишь дворецкий. Разве ты не хотел жить для себя и заниматься тем, что тебе нравится? — спрашиваю, повернувшись всем корпусом к мужчине.

— Почему ты думаешь, что мне не нравится быть дворецким? — выгибает бровь Барроуз. — Считаешь, это унижает моё достоинство?

— Нет, я так не считаю, но всё же, разве тебе нравится прислуживать чужому человеку, вместо того чтобы заслуженно отдыхать?

— Я не устаю.

— Ты понял, о чём я, — раздражённо отмахиваюсь.

— Калверасы не чужие мне, Алиса, — качает головой Барроуз, удобнее располагаясь на мягкой скамье кареты. — Их отец погиб, когда Радгару было всего лишь четырнадцать оборотов. Никлаусу и двух оборотов не было. После смерти отца жаждущие наживы драконы преследовали их мать. Желали заключить брачный союз, дабы прибрать к рукам наследие рода де Калверасов и управлять растущими вместе с императорским сыном детишками. После оглашения завещания желающих взять в жёны вдову стало намного меньше, и это подкосило женщину.

— Почему? — тихо перебиваю я.

— По завещанию лорда де Калвераса всё имущество и главенство рода отходит старшему сыну. Радгар в четырнадцать оборотов стал ответственен за весь род де Калверасов. Их финансы, земли и слуг.

— Вдова пыталась оспорить завещание, из-за чего испортила отношения с сыном. Решив наказать его, она оставила Никлауса Радгару и улетела.

— Двухлетнего малыша оставить на подростка? — обалдело переспрашиваю, просто не представляю, как так можно поступить. — Надеюсь, она быстро поняла свою ошибку и вернулась к детям?

— Вернулась, да. Через восемь лет. Прямо на первый императорский бал Никлауса прилетела. В возрасте десяти лет драконы совершают первый оборот и встают на крыло. Это очень тяжёлый период не только для ребёнка, но и для окружающих. Так как в этом возрасте вспышки агрессии и магии тесно связаны с перестройкой организма.

— Ага, переходный период, знаем, знаем. В нашем мире такое тоже бывает. Правда, длится не год, а примерно до совершеннолетия, — хмыкаю я, вспоминая свой подростковый бунт, бегство из дома и ссоры с родителями.

— Да, у драконов это время тоже может затянуться. Всё зависит от самого ребёнка и поддержки рода. Ох, и натерпелись мы с Радгаром. Ник был ужасно неуправляемым и вспыльчивым, — усмехается Барроуз. Старик улыбается и качает головой, словно вспоминает те годы с тёплой ностальгией.

— Ник говорил, что ты заменил им отца, — накрываю морщинистую руку ладонью, чуть сжимаю прохладные пальцы.

— Это был мой долг, и я старался помочь мальчишкам.

— Что было дальше? Мама вернулась…

— Да, она заявилась прямо на первый бал младшего сына. Только не учла, что они уже вычеркнули её из своей жизни. Никлаус со всей своей вспыльчивостью и несдержанностью заявил, что его мама умерла. Радгар же терпел общество матери, чтобы не испортить скандалом праздник брата. Нынешний правитель тогда ещё был принцем, но уже имел власть. Он приказал выдворить эту женщину из дворца.

— Жёстко, — выдыхаю я. Хотя поступки драконов вполне понятны, но мне жаль и мать. Возможно, она поступила неправильно, но вдруг одумалась и решила заслужить прощение. — Она больше не пыталась наладить отношения с детьми?

— Пыталась и на какое-то время вернулась в родовое гнездо. Радгар простил её, Никлаус его позицию не принял. Урсула быстро восстановила своё положение в высшем обществе. Взяла роль хозяйки рода. А после как гром среди ясного неба явился её муж.

— Отец братьев? — восклицаю я, подавшись ближе.

— Нет. Как оказалось, Урсула в своих путешествиях вышла замуж за неизвестного дракона. Она боялась представить его сразу же, хотела сначала наладить отношения с детьми.

— Представляю, как разозлился Радгар.

— Скорее, как Никлаус взбесился. Радгара уже не удивляли выходки родительницы, — усмехается Барроуз, похлопывая по моей руке.

— И что было дальше?

— Радгар выгнал новую ячейку общества жить своей жизнью и закрыл доступ к финансам, напомнив матери, что после замужества она перестала быть де Калверас. Урсулу это не устроило. Женщина пыталась оспорить его решение, даже добилась аудиенции у императора. Правитель отказал вдове, приняв сторону Радгара. Некоторое время они жили в девичьем доме женщины, но после беременности мы о ней больше ничего не слышали. Она улетела вместе с мужем, — завершает длинную историю семьи моих мужчин Барроуз.

Несколько долгих минут мы едем в молчании. Мне бесконечно жаль того подростка и малыша, потерявших родителей. Аж плакать хочется и обнять их крепко-крепко.

Вспоминаю злое напряжение Никлауса каждый раз, когда я упоминала о возвращении в свой мир. И его искреннее признание в пещере.

— Мы можем сменить маршрут? — хриплю я.

— Куда? Мы почти подъехали к центральной площади. Столько всего надо приобрести, коттедж совершенно запущен. Ты хотела артефакт связи, — ворчит дворецкий.

— Ты прав, давай тогда поторопимся и гулять не будем. Я хочу подготовиться к приходу братьев, — сдаюсь его доводам как раз, когда карета останавливается возле памятника нынешнего Златокрылого Величества.