Головная боль майора Стрельцова

Глава 1. Миша

— По трое разбились, встали напротив мишеней! Первый отстреливается и отходит, второй без команды не лезет, всем все ясно?

— Ясно, — нестройным рядом отвечают солдаты и я чувствую, как внутри меня снова закипает лава. А почему они все такие тупые?

— Как надо в армии отвечать?!

— Так точно, товарищ майор! — говорят уже хором и я прикрываю глаза. Вот как-то раньше было поменьше тупых, сейчас просто атас, башка от них уже неделю раскалывается, ни минуты перерыва от этой боли нет.

И вот главное вроде объясняешь им все как надо, пожевал и в рот положил, а они все равно тупее тупых! Как выдадут херню какую-то, так хоть стой, хоть на луну вой по ночам, и то не факт, что поможет.

Даже автоматы криво держат, ну как, сука, тут оставаться спокойным?! Подхожу к каждому, поправляю, отдаю пару подзатыльников, по команде начинаем, а…

— Зимин, а что не стреляем?

— Товарищ майор, а тут не работает, — выдает он мне с серьезным видом, показывая мне автомат. Бля, да как так-то?! Я перед тем, как их сюда притащили полчаса назад, проверил все! А у него “не работает”.

— Голова у тебя не работает, Зимин! Что там может не работать? Давай я проверю? Но целиться тебе в колени буду, как думаешь, заработает?!

— Товарищ майор, — перебивает меня грубоватый и громкий голос. Ну, конечно, товарищ полковник, его же мне тут как раз для полного счастья и душевного спокойствия и не хватало, — после занятий ко мне в кабинет, — говорит отрывисто и уходит, я даже отреагировать никак не успеваю.

Лев Степаныч вообще нормальный мужик, мы с ним сто лет работаем уже вместе, он всего на десятку старше, поможет, подскажет. Но в последнее время замахал меня, честно признаться. Стрельцов то не так, се не так. Никогда нареканий не было, а тут каждый день мозг мне полощет, от того голова и раскалывается.

С диким желанием убивать я все-таки заканчиваю с пацанами тут. Одного, правда, оттаскиваю за шкирку и отшвыриваю на землю, потому что хватает мозгов у него бежать проверять мишень, пока остальные еще не закончили стрелять. Ну вот не дибил? Шальная пуля залетит в голову, а отвечать и сидеть за это я потом буду!

Придурки, господи, откуда их понабрали только?

Умываюсь ледяной водой и на десяток секунд подставляю под кран голову, остываю. Я закипаю изнутри весь, а сегодня только вторник. Сдалось мне когда-то стать военным? Так вдохновился армией, что не смог остановиться. В итоге вот, майор в тридцать два, но такое ощущение, что этим делом я не горю так, как раньше горел.

Потому что вокруг тупые все!

Иду к полковнику, снова буду слушать, как он мне мозг промывает. “Стрельцов, тебе надо отдохнуть”. “Свали в отпуск, Стрельцов”. “Может, передашь полигон Харитонову, а с тебя снимем обязанности?”. Хер могу передать Харитонову, а не полигон. Меня хоть и достало все это, но ничего Харитонову я отдавать не буду. Бесит он меня хлеще тупых новобранцев. Человек, у которого внутри одно дерьмо, и то гнилое, никогда работу у меня забирать не будет. В целом, я полковнику так и сказал.

Три лестничных пролета, по пути разминаю шею, побаливает что-то, надо к массажисту, что ли, записаться, или хотя бы спиртом натереть. Он вроде от всех болезней помогает.

Три раза стучу, открываю дверь.

— Вызывали, товарищ полковник?

— Проходи, Миша, — сбрасывает он сразу маски официоза. Прохожу, сажусь, смотрю на него. Вот сразу вижу, ни черта хорошего мне не скажет, можно было в наушниках приходить. — Чай будешь?

— Лев Степаныч, ну вы ж не чаи меня позвали гонять. Говорите, что случилось, и я пойду, у меня работы дох… много, говорю, работы, в общем.

— От работы на сегодня ты освобожден, — выдает он мне. — Харитонов подхватит.

— А спина у Харитонова не треснет, без конца подхватывать? — злюсь, психую. Да что ж вы бесите-то меня все сегодня!

— Я все сказал! На сегодня у тебя другая задача есть!

— Какая? — сдаюсь. Ладно, может, чего поважнее тупоголовых подкинет мне.

— С сегодняшнего дня и в ближайшие недели три точно, а то и больше, это будете уже со специалистом решать, ты будешь посещать нашего психолога, Миша.

Что я посещать буду? Что он сказал?

У меня лицо вытягивается так, что боюсь застыть с такой гримасой на всю жизнь. Мне ж послышалось, да?

— Я не понял.

— Что ты не понял? К психологу, Миша, строевым шагом и срочно! У тебя нервы сдают, ты жестишь, мне такое не подходит.

— Так наш уволился вроде, — вспоминаю, что Сергей Юрьевич, психолог со стажем, как раз пару недель назад вышел на пенсию. Иногда новичкам в армии требуется помощь. Неженки, бля.

— У нас новый, — вздыхает он, — третий день работает. Екатерина Витальевна как раз только прибыла с курсов повышения квалификации, большой опыт работы, красный диплом…

— Да хоть медаль от президента, Лев Степаныч, не надо мне в мозгах ковыряться, че за новости-то?! Отпуск, психолог, а завтра что? Заявление и за забор под жопу меня выгоните?

— Миш, ты вчера ударил солдата, мне с этим что делать прикажешь?! — злится он и повышает голос. Степаныч вообще редко голос повышает, кстати сказать. — Слава богу проблем и разбирательств не было, солдат пошел тебе навстречу! А это подсудное дело!

— Он подошел ко мне на полигоне с гранатой в руках и сказал, что случайно чеку оторвал, товарищ полковник, это как? Как на это реагировать?

— Не дракой с солдатом! Пацану восемнадцать лет! Ты проблему предотвратил, молодец, все живы и целы, а дальше должна была быть лекция о технике безопасности, а не удар ему в челюсть! Ты что, первый день работаешь?

— Сорвался, — вздыхаю, — потому что я не понимаю, как можно быть таким тупым. Даже дети знают элементарные вещи…

— А он не знал. И твоя задача научить! Все. Мне надоело. С сегодняшнего дня, кстати, прием у тебя через пятнадцать минут, ты посещаешь Екатерину Витальевну и выполняешь абсолютно все ее рекомендации, понял меня?

— Не пойду, — качаю головой, ну что за бред, а?! — Нормально со мной всй!

— Тогда я освобождаю тебя от всех твоих обязанностей и передаю, м… работу прапорщика. Будешь тушенку и матрасы пересчитывать, ясно? К людям я тебя не допущу больше. Свободен.

— Степаныч, серьезно?! — вскакиваю. — А че не полы мыть?

— Надо будет — будешь мыть! Выбирай, я все сказал, сюсюкать с тобой мне надоело. Ты военный человек, в конце концов, а не тряпка половая! Выполнять приказ!

— Так точно, — говорю сквозь зубы и выхожу из кабинета, громко хлопая дверью. И даже извиняться не буду. Переживает.

Психую дико, кровь в венах бурлит так, что даже больно. Вылетаю на улицу, дышу как лошадь загнанная и краем глаза замечаю, как сука Харитонов идет в сторону полигона. Вместо меня. Ну, зашибись! Просто супер!

Когда он там сказал прием? Пятнадцать минут?

Психолог у нас сидит в другом крыле, психую на весь мир, но иду. Похожу к этой Екатерине для галочки, только чтобы Степаныч отвалил. А то достанет же и реально отправит матрасы считать. В конце концов там женщина, с ними всегда можно договориться шоколадкой и улыбкой, так что прорвемся. Шоколад купим, а улыбаться я вроде умею, если очень надо.

Сдаюсь и иду, в коридоре сажусь на стул, до приема еще пять минут. Вряд ли она занята, потому что я почти уверен, что психолог у нас больше для галочки, но я всегда стараюсь быть пунктуальным, еще в армейке выработалось.

Но к моему удивлению через четыре минуты из ее кабинета с широкой улыбкой и слишком довольным выражением лица выходит лейтенант. Синицын, нормальный парень, точно лучше Харитонова. Он кивает внутрь кабинета, говорит “Спасибо большое еще раз” и закрывает за собой дверь.

А с ним что? Он же мухи не обидит.

— А тебя за что сослали? — спрашиваю.

— Здравия желаю, товарищ майор. Так я по собственной инициативе. Чувствую, что нужно, пришел. Как раз новый специалист.

— Наслышан, — закатываю глаза. — Ладно, я типа следующий к специалисту.

— Удачи, — зачем-то говорит он мне и мне кажется, что я попал в какую-то параллельную реальность, честное слово.

— Тук-тук, — стучу и зачем-то проговариваю словами, открываю дверь, вхожу в кабинет и зависаю. Вот это психолог. С сексологом никто не перепутал?

Молодая, красивая, и…

— А я разве сказала, что можно войти?

И стерва. Супер, бля, поработаем.