Головная боль майора Стрельцова

Глава 45. Миша

Кате наложили гипс. Не зря Виктория Сергеевна нас отправляла на рентген. Сказали, что ушиб очень сильный, а еще какие-то там повреждения соединительных тканей, так что гипс положен на пару недель. С бедром проблем меньше, нужен просто покой и мазать мазью от воспалений и боли, прописали лекарство какое-то и отпустили домой.

Я стараюсь рядом с Катей быть максимально спокойным, сдержанным, поддерживаю ее и на руках таскаю, потому что ходить ей больно. Она еще и прилетела сюда с этой болью, с сумкой, столько времени… Короче, понимаю, что Кате нужен сейчас спокойный и уравновешенный я, но это совершенно не отменяет того факта, что я уже придумал около семнадцати разных способов, как я буду убивать Харитонова.

Не знаю, куда он свалил, потому что в части его уже нет, в этот раз не отмазали, но точно уверен, что я из-под земли эту тварь достану. Нельзя сотворить то, что сделал он и выйти сухим из воды, и у него это не выйдет. Нельзя поднимать руку на девушку, а тем более — на мою девушку. Я не успокоюсь и не почувствую расслабления, пока он не почувствует всю боль, которую ощущала Катя.

Мне не нужны сеансы с психологом, чтобы искоренить свою агрессию, которая разрывает меня изнутри. Все, что мне нужно — отомстить за Катю. На войне меня учили убивать врагов, и это моя война, а Харитонов — враг.

Лев… Сука, я даже слов не могу найти для всего произошедшего. Я искренне верил и надеялся на то, что Лев станет ее защитой и опорой на период, пока меня не будет в городе. Мой друг, начальник, ее родственник! Он должен был, нет, он обязан был защищать ее, а не подвергать опасности. Он не берет трубку и не отвечает на мои сообщения, но я все равно вытрясу с него ответы, какого хера он творил и как вообще посмел после всего подпустить Харитонова к моей Кате.

Никогда он другом мне больше не станет. А прощать ли его Кате — решать будет она. Но я точно никогда не прощу. Он не заслуживает этого прощения.

Всю ночь не сплю, обнимаю Катю, пока спит, прижимаю к себе, целую, глажу по спине, по щеке, не могу остановиться ее трогать, словно просто каждые две минуты проверяю, что она на самом деле рядом и все это не сон.

Катя сама ко мне жмется, пару раз говорит мое имя во сне, словно тоже, даже спящая, хочет удостовериться, что я рядом.

Скоро вставать на работу, но я вообще не хочу. Мне уже не надо ничего, главное, чтобы Катя была рядом жива и здорова. Я вообще не хочу уходить от нее в часть, не хочу оставлять ее тут одну. Дома хотя бы Бетти с ней была, но я понимаю, что с ней Катя никак не прилетела бы, как она вообще в своем состоянии умудрилась хотя бы себя привезти… Но я правда не хочу, чтобы она была весь день одна. После всего случившегося мне больше всего не хочется, чтобы она скучала, грустила, вспоминала и все прочее. Хочется оберегать, обнимать, защищать. На деле же придется свалить и оставить ее одну до самого вечера.

Я вчерашний норматив по стрельбе на сегодня перенес, дальше переносить уже некуда, мне и так тут очень много навстречу идут, хотя вообще не должны. Я тут гость, должен максимальную дисциплину показывать, а на деле… Но не до этого мне сейчас!

Под утро засыпаю примерно на час, встаю по будильнику, на пробежку тоже не выхожу, в душ себя с трудом от Кати отрываю, вообще не отпускал бы никогда, честное слово. А из душа выхожу — она уже не спит. Сидит на кровати в моей футболке и глаза трет. Смешная, растрепанная. Но эти гематомы… Блять. Смотреть не могу, сразу сердце сжимается, как только представлю, как ей больно было.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю ее, подхожу, целую в лоб и в макушку. Она жмурится и улыбается легонько, красивая…

— Встала тебя проводить. Потом еще посплю.

— Спи, я сам уйду, не маленький. Отдыхай.

— Нет, я хочу! — упрямится она и встает с кровати, морщится, больно ей… Но все равно встает и идет к двери, когда я уже одеваюсь и собираюсь выходить.

— Постараюсь забежать в обед на часок, чтобы тебе тут совсем не скучно было, — обнимаю Катю и чмокаю ее в щеки и в нос.

— А закажи доставку продуктов, а? Я приготовлю что-нибудь.

— Одной рукой? Тебе отдых положен, Кать, а не торчать весь день на кухне. Я готовое что-нибудь закажу.

— Нет, Миша… я аккуратно, честно! Зато так мне будет не скучно, ты же не хочешь, чтобы я тут от одиночества крышей поехала?

— Манипуляторша, — закатываю глаза, еще раз целую Катю и ухожу, потому что если не выйду сейчас, то точно останусь дома.

Мне правда не хочется ее оставлять одну, а тем более нагружать, но не могу, не умею я не выполнять ее просьбы.

Только есть одно но: доставщикам вход на территорию военного жк запрещен, поэтому за продуктами надо выходить самостоятельно, но этого я, конечно, допустить не могу. Именно поэтому заказываю всего и побольше, а потом ловлю одного солдата, как только прихожу в часть. Он тут типо моего Зимина, только чуть более догадливый и менее тормознутый. А так такое же горе луковое, честное слово.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Так, Сизов, задание есть к тебе. Сейчас пойдешь к городку нашему, там на пост курьер через семь минут продукты привезет в семнадцатую квартиру. Ты эти продукты заберешь и отнесешь в первый подъезд первого дома на третий этаж, понял?

— А в квартиру какую? спрашивает Сизов.

Господи…

— Сизов, соберись, бога ради! Возьмешь продукты, отнесешь в семнадцатую квартиру! Откроет девушка, красивая, моя жена. Глянешь куда-то кроме глаз — убью тебя, понял? Пакеты на самую кухню отнесешь и бегом обратно в часть. Все запомнил?

— Так точно!

— Выполнять.

Ну… осталось надеяться, что квартиры он не перепутает. Безобидный парнишка, на самом деле, всем бы такими быть.

Отсчитываю тринадцать минут, пишу Кате.

Миша: Курьер был?!

Катя: Курьеры не ходят по форме, Миша! Это что еще за спец нагрузка для солдата? Я его шоколадкой угостила, очень милый парень.

Миша: Ему полезно, а тебе тяжелое поднимать нельзя. И ты обещала, что еще поспишь. Отдыхай, я забегу на обед. Люблю тебя.

Катя: И я тебя очень

После этих слов день кажется намного лучше, и даже бессонная ночь не портит его. Правда Лев все еще не берет трубку, но зато я начал пробивать где живет Харитонов, это не займет много времени и сил. Стрельбу сдаю на отлично, делаю еще примерно четыре миллиона дел, среди дня ловлю Сизова и хвалю его за отлично выполненную работу, а на обед прихожу домой, где меня ждет любимая Катя и вкуснейший суп, курочка из духовки и горячий кофе.

И все кажется почти идеальным. По понятным причинам “почти”.