Головная боль майора Стрельцова

Глава 48. Катя

Мы дома. Но ощущение “дома” здесь есть только в стенах квартиры Миши. Мы даже когда заехали в мою квартиру, выделенную частью, чтобы забрать вещи, я не ощутила ни грамма спокойствия там. Хотелось сбежать и скрыться, зарыться в объятиях Миши, что я и сделала.

А сегодня Миша ушел на работу, ну, точнее… в часть, в которой он работать больше не собирается. Мы и правда все обсудили, разговаривали весь полет! И мы оба готовы на такой серьезный шаг, как переезд. Нам двоим понравилось там, а сбежать куда-то в другое место мы всегда сможем, так что, почему бы не попробовать, правда?

Миша ушел, а я тут одна, обнимаю Бетти, по которой дико скучала, и жду Ирочку на чай. Она обещала прибежать ко мне на обед, чтобы поболтать. Вот с ней мне будет очень грустно расставаться, но… все, что ни делается, то к лучшему, ведь так?

От нервов напекла целую гору блинчиков, но слава богу мой мужчина и сам размерами с гору, так что проблем с тем, чтобы съесть все это, у него не будет, это я точно знаю. А нервничаю я… Не потому, что мы вернулись. Я на самом деле больше не чувствую никакой опасности и стараюсь не вспоминать плохое, в конце концов я психолог, я каждый день мысленно устраиваю себе сеансы и помогаю самой себе справиться с произошедшим.

Я волнуюсь, потому что боюсь, что Миша что-нибудь натворит. Очень-очень боюсь, правда. Мы с ним уже прорабатывали его вспышки агрессии, он чудом не калечил людей тогда. И хоть все это давно в прошлом, и сейчас проблем с этим у него нет, есть кое-что другое. Постоянное напряжение, он не расслабляется вообще никогда! Абсолютно! От этого кажется еще более хмурым и… твердым. Он и без того, как скала, а последние несколько недель и вовсе выглядит устрашающим. И конечно я переживаю. Я сказала ему все, что думаю по этому поводу, но мои слова “не трогать Харитонова” для него, я уверена, вообще ничего не значат. Потому что он себя винит в случившемся.

Вот такая вот история.

Он винит и я это знаю. И вообще не поддерживаю это чувство, потому что нет виновных здесь кроме преступника. Но Миша пару раз проболтался, хотя открыто и не говорит. Он жалеет, что уехал и не отказался от новой должности и командировки, остался бы со мной и якобы ничего не произошло. И слушать меня не хочет, и успокоится только когда отомстит.

И это так страшно! Потому что я вообще не представляю, чем это может кончиться.

Но мои размышления и волнения наконец-то спасает Ирочка. Она приезжает ко мне с тортиком и оказывается, что отпросилась до конца дня: у нее теперь есть помощница и она может позволить себе такую роскошь.

— Ну привет, путешественница! — обнимает меня и я с радостью принимаю эти объятия и целую подругу в щеку. Мы хорошо общаемся, не переставали даже когда я уехала, с Ирой комфортно и мне очень грустно, если честно, что у них никак не складывается со Львом. Он дурак и оступился, но Ира непреклонна вообще никак. Упертая, как Миша. Как переубедить этих людей? Я Льва простила, просто ему пока не сообщила об этом. А Миша даже слушать пока не хочет.

— Привет, моя золотая! Как там дела у вас?

— О, твой мужик устроил переворот, — хихикает Ирочка и проходит в квартиру, а я иду следом за ней и не верю своим ушам.

— В каком это смысле?!

— Ну если что, то в курсе событий только я, спокойствие. Просто случайно оказалась в гуще событий. Лев позвал меня поговорить в очередной раз, когда Миша ворвался к нему в кабинет. Наорал, сказал, что тот не имел права покрывать Харитонова и ему с высокой колокольни плевать на все мотивы, из-за которых он так поступил. Цитирую: “Ты, сука, знал, что он избил Карину, ты знал о наших с ним ссорах, но все равно подпустил его к Кате”. Дал ему в нос и ушел. Даже дверью не хлопнул.

— В нос?! — вскрикиваю, прижимаю руки к лицу. Боже, Стрельцов!

— Переживет, — хмыкает Ирочка, закатывая глаза. — Тем более он даже не сильно, так, больше от злости. Никакого сильного перелома, я все обработала, медик внутри меня оказался добродушее обиженной женщины.

— Господи, Миша, — чувствую, как ужас копится внутри меня. Ударил Льва! Прямо в части! Ну вот как с этим мужчиной можно, как… — Я его прибью.

— Не трогай, Кать. Каждый, кто виноват в произошедшем с тобой, достоин этих ударов в нос. Стрельцов тебя любит, он тебя защищает. У мужиков мир иначе устроен. ты как психолог против рукоприкладства, а он как мужик не может не отомстить за тебя, понимаешь? Тебе это не поможет облегчить боль произошедшего, а ему очистить совесть поможет. Он же считает себя виноватым, ты сама говорила. Вот дай ему искупить свою вину. В конце концов он не просто так на людей бросается, его поступки вполне объяснимы.

— Я волнуюсь за него, — признаюсь ей и вздыхаю.

— А он за тебя, — она так просто это говорит, что я тут же думаю о том, что она мой личный психолог, который так сильно был мне нужен. В чужую голову влезть и помочь там разложить все по полочкам куда проще, чем разобраться в своей голове, если честно. Хорошо, что есть Ирочка. — И он кстати сказал, что переводится в часть в Новосибирске… Это правда? Ты с ним?

Киваю. И краснею, почему-то. Я, собственно, Иру и позвала к себе, чтобы все это обсудить. Рассказать, что мы решили уехать, попрощаться, что ли… мы, конечно, не завтра уезжаем, но и тянуть было незачем.

— С ним, конечно. Куда я теперь без него. Он меня вроде как замуж позвал.

— Ого! А ты что?!

— Ну… вроде как согласилась. На свадьбу приезжай, а? Я буду рада тебя видеть.

— Приеду, — Ира улыбается и берет мои руки в свои, — и я рада, что у вас все хорошо. Два мудрых человека это так замечательно…

— А у вас с Левой кто мудрый? — спрашиваю и поджимаю губы. Я так злилась сначала, но сейчас… Он ей нравится, она ему. Очень! Да и я смогла услышать его видение проблемы. Да он даже от Миши уже получил! Нет, конечно, не так просто мне позвонить ему сейчас и сказать, что я больше не злюсь или что-то вроде того, но, мне кажется, я смогла бы его простить в перспективе, и теперь хочу, чтобы и Ира смогла. Если Лев, конечно, что-нибудь для этого сделает.

— А у нас нет мудрых, — грустно улыбается Ира, — пока самый мудрый твой Миша. Я впервые за три недели к нему прикоснулась сегодня, потому что пришлось нос обрабатывать.

— Теперь я думаю, что ударить Льва было не такой уж и плохой идеей, — хихикаю и подмигиваю Ирочке, а она закатывает глаза и краснеет. Ну, пока она краснеет при упоминании Льва, значит, их история еще пока не закончена.

Мы болтаем с ней до самого вечера, и она уезжает уже только когда Миша возвращается домой, хотя сегодня у него получается это гораздо позже обычного. Он выглядит очень уставшим и даже вымотанным и я не нахожу лекарства лучше, как затащить его в душ и просто немного обниматься под горячими струями воды.

— Сообщил сегодня о намерениях перевестись, — говорит мне Миша. Его слова заглушаются шумом воды, но я все равно отчетливо слышу каждое слово.

— И что? Не захотели тебя отпускать?

— Не захотели. Но я бываю весьма убедителен, поэтому заявление подписали. Так что, мы вполне можем уже заняться продажей квартиры и переезжать. Какой смысл затягивать? Здесь все равно ничего не держит больше.

— Мы должны увидеться с Кариной, — напоминаю ему, целуя в сильное плечо и прижимаясь к груди еще крепче.

— Завтра поедем, после обеда. Она где-то недалеко тут живет сейчас, я уточнил для тебя. Но ты удивительная, конечно, никто еще никогда не рвался встречаться с бывшими девушками своих женихов так, как ты.

— Ну мне ревновать смысла нет, потому что я тебя никому не отдам, — напоминаю ему, — а с ней я как психолог хочу поговорить. Он очень плохо с ней обошелся, вдруг последствия? Как бы ни было, никто такого не заслуживает.

— Согласен, Кать. Поедем завтра, без вопросов.

— Ты слишком покладистый, — хихикаю. — Это чтобы я не ругалась за то, что ты дал Льву в нос?

— А ты собиралась ругаться? — он приподнимает бровь и так смотрит пронзительно, что я понимаю: нет. Если это его способ меня защитить, то пусть делает так, как чувствует. Главное, чтобы без перебора. Я все-таки против насилия в любом его проявлении, но Ирочка права: у него другой набор мыслей в голове. Военные вообще иначе устроены, чем обычные люди, от них требовать чего-то обычного даже странно как-то.

— Не собиралась, — вздыхаю. — Честное слово.

— Ну и хорошо.

Он улыбается и притягивает меня к себе, сразу же приникая губами к губам. Сладко, нежно, так осторожно, но так страстно одновременно, как умеет только он один.

И мне сразу же кажется, что уже ничего не страшно, что мы преодолеем все и сможем привыкнуть к новому. Мне все равно на весь мир, когда он с силой толкается в меня и дарит ощущение небывалого блаженства, вознося меня на облака раз за разом. Поцелуями, касаниями, толчками, рычанием и несдержанностью. Снова и снова.

А потом я просто без сил падаю на кровать и только сквозь сон слышу, как хлопает дверь, а потом понимаю, что Миши в квартире больше нет, но встать и проверить я не успеваю: засыпаю окончательно.

Куда он ушел?..