Головная боль майора Стрельцова

Глава 43. Миша

Что-то не так. Что-то совершенно точно не так, но почему-то меня явно водят за нос и не хотят сообщать происходящее. Лев не берет трубку, не отвечает на сообщения. Катя просто пиздец как странно себя ведет! Заболела, говорит… так резко охрипла, так бывает вообще? Что за день до этого все хорошо было, а тут сразу слегла. Телефон еще этот разбитый…

Я очень хочу ей верить, потому что не терплю обмана, но я не верю. Не думаю, что она хочет меня обманывать, скорее делает это по каким-то другим причинам, не знаю. Но что-то явно не так.

И именно поэтому я лечу домой.

Отпросился пока на три дня, а если ничего не выйдет — не вернусь и к хренам звание. Взял билеты на сегодня на ночь, дорабатываю день и лечу к Кате. Я просто не могу находиться на расстоянии, когда она явно нуждается в моем присутствии.

Честности ради, мне и майором неплохо живется. Умирать не собираюсь, еще кучу званий успею получить, времени полно. Просто именно эта командировка ну как-то вообще не с руки была, все через жопу. Надо было отказываться и ждать следующей возможности.

Стою у мишени, стреляю, мне через три часа норматив сдавать. Я не то чтобы в себе не уверен, но практика не помешает никогда. Пять из пяти в десятку, идеально. Вот сдам норматив и поеду сразу в аэропорт. А там несколько часов и Катя уже в моих руках.

— Миша! — вдруг слышу голос. Закатываю глаза. Да как же она меня заманала, а… Сколько раз надо отказать женщине, чтобы она отстала? И какая жизнь удивительная штука. Катю не знал, как в себя влюбить, а от этой не знаю, куда деться. Какая ирония.

— Что вам? — спрашиваю, не оборачивая. Что вообще работник медпункта тут делает?

— У нас там девушка какая-то пришла, вас спрашивает.

— Меня? — удивляюсь. — Девушка? Точно не перепутали? Ко мне никаких девушек ходить тут не может.

— Да не перепутала, и имя ваше, фамилия, отчество, звание. Второго такого нет… вы один такой. Ну она выглядит как-то… странно. В общем, мое дело предупредить. Не захотите к ней выходить — заходите чай пить, — улыбается мне и подмигивает Виктория Сергеевна, но я никак не реагирую. Достала.

Какая ко мне может прийти девушка? Еще и странно выглядящая? Не понимаю. Я никаких девушек тут не жду, меня моя дома ждет.

Но оружие все-таки кладу на место и иду, надо как минимум человеку объяснить, что она меня с кем-то спутала, я не знаю. Ладно бы дома кто-то меня искал бы, я бы еще мог предположить, что такое бывает, но тут? Я еще даже офицерский состав не весь выучил, какие девушки-то.

Иду. Она даже не сказала мне, кто и где меня ждет. Иду к воротам, по идее, наверное, девушка там.

Замечаю силуэт еще издалека. Маленького роста и в какой-то бесформенной одежде, разобрать вообще невозможно, но… Как-то странно колет в груди и я отчего-то с каждым шагом прибавляю скорости.

Девушка стоит в закрытой позе, голова вниз, руки сложены на груди, плечи подняты. Словно пытается закрыться от всего мира, и…

Да ладно. Этого не может быть.

Чем ближе подхожу, тем сильнее различаю в этой бесформенной фигуре мою Катю. Я почти не верю своим глазам и уже думаю, что меня банально глючит от скуки, но вдруг она поворачивается и я понимаю, что не шлюк. Реальная. Моя Катя! Моя Катя в моей толстовке, и…

И в закрытой позе. И что она делаеть здесь?

— Кать? — кричу, и она наконец-то меня замечает. Легонько машет рукой, поднимает голову, я бегу к ней со всех ног, не понимая ни черта, и… Застываю. Буквально в трех метрах. Потому что я в эту секунду готов сжечь этот гребаный мир дотла.

— Мишенька, — шепчет она и тянет ко мне руку. Подбородок дрожит, в глазах слезы. Я делаю разделяющие нас шаги и понимаю, что готов убивать. Пусть только покажет пальцем — я убью не моргнув и глазом, обещаю.

— Кать, это кто сделал с тобой, а? — рычу сквозь зубы. Я все еще не верю, что она здесь, я все еще не верю в увиденное. У Кати ссадина на скуле, разбита губа, отек по всей левой стороне лица и разрастающаяся гематома от скулы до линии челюсти. — Кать, пожалуйста, просто скажи, кто посмел, я убью его одной рукой, ты только расскажи мне.

— Миш, просто пожалей меня сейчас, и я тебе потом все расскажу, хорошо? — по ее щекам текут слезы, она вся дрожит и я уже ненавижу за то, что так веду себя и не обнимаю свою девочку. Я просто в таком ступоре, что не могу найти подходящую эмоцию в теле.

Тяну к Кате руки. Мне хочется узнать все и сразу, хочется убить половину человечества и обнять ее крепко. Но… блять. Как стремно это спрашивать.

— Кать, я могу обнять? — она кивает. Плачет. — А больно не сделаю? Где болит?

— Рука и бедро, — показывает перебинтованное запястье. — Обними, пожалуйста.

— Иди, маленькая, — шепчу сквозь ком в горле и прижимаю к себе Катю так крепко, чтобы дать ей всю свою защиту и при этом не сделать больно.

Я ни черта не понимаю. Меня на части рвет от увиденного. Это было слишком неожиданно, я не могу собрать себя по частям. Кто ее тронул? Кто, блять, посмел?! Кто этот смертник? И… насколько сильно тронул? Что с ней произошло? Где? Мозг кипит. Я уже представляю, как буду ломать этого человека. Из-под земли достану, клянусь, убью медленно и мучительно, потому что никто не заслуживает жить на этой планете после того, как сделал это с моей девушкой.

Как только Катя прижимается к моей груди, сразу же начинает реветь. Громко и надрывно, содрогаясь и почти крича. Как будто она все время до этого молчала и только сейчас смогла выплеснуть эмоции.

Обнимаю. Как обезумевший целую в макушку, стискиваю зубы, сердце рвется от звука ее плача, от незнания, от непонимания, чем я могу помочь прямо сейчас. Просто обнимаю. Глажу, жалею, люблю до одури просто. Шепчу что-то без остановки, а потом подхватываю на руки, стараясь не сильно сжимать ноги, потому что она сказала, что болит бедро, и уношу в своей временный кабинет подальше от чужих глаз, сажусь на диван, не отпуская Катю, и просто укачиваю ее в объятиях, пока она не успокаивается.

Не знаю, сколько проходит времени, да мне и плевать. Я готов хоть вечность ее утешать, если это будет ей нужно.

Я люблю ее. Безумно сильно. Я убью за нее не моргнув и глазом. Мне нужны ответы на вопросы но я не посмею ее пытать, конечно, и пытаться узнать все, пока она не готова будет рассказать.

Сейчас она со мной. Рядом. В безопасности. Но я отомщу за каждый поврежденный сантиметр тела. Это я обещаю.

— Ты не пропустишь что-нибудь важное по работе? — шепчет Катя. Ее хриплый голос меня убивает. Я догадываюсь, что это не ангина. Я ненавижу весь мир сейчас.

— Мне плевать на работу, — отвечаю ей сразу. Она сидит на моих руках и прижимается к груди. У меня там ураган эмоций и огромный ком злости. Но это не то состояние, с которым я пришел к ней на первый сеанс. Я не хочу орать на всех подряд и лупить грушу, только бы выпустить пар. Это что-то совершенно другое. Я коплю эти эмоции до момента, пока не доберусь до нужного человека.

— Мне не плевать, Миша.

— Катя. Я все перенесу. Сейчас приоритет — ты. Всегда ты. Понятно?

— У тебя правда не будет проблем?

Что за девушка? Сумасшедшая. Она отходит от истерики, на ее лице ссадины, но она переживает обо мне и моей работе.

— Не будет. Побудешь тут пять минут? Я отпрошусь на сегодня и мы пойдем домой. А завтра напишу рапорт, и…

— Нет! — перебивает меня. — Давай останемся здесь до конца твоей командировки? Ты тут, и… и мне так будет спокойно. Пожалуйста. Просто давай останемся тут до конца.

— Тебе правда этого хочется?

— Да. Я прилетела, потому что хочу быть здесь. С тобой. Не хочу обратно…

— Хорошо, Кать, как захочешь. Но на пять минут мне придется тебя оставить, чтобы не таскать по части. Я просто объясню, что на сегодня мне надо уйти. Ты останешься тут одна? Все нормально?

— Да, — кивает она, медленно отпуская меня, — все хорошо. Иди. Я буду здесь.

А я все еще не верю, что она здесь. Правда, как наваждение. И даже отставлять ее тут боюсь, вдруг вернусь, а все это окажется моей выдумкой и Катя растворится?

С ума схожу. Злой, как черт, внутри кипит все, аж больно.

Аккуратно усаживаю Катю на диван, целую ее в лоб, беру ее ладони в свои руки, целую и их, и быстро лечу отпроситься на сегодня и перенести сдачу стрельбищ на завтра. Тут очень адекватное начальство, поймут, тем более когда скажу, что мне не требуется больше уезжать.

Возвращаюсь через четыре минуты. Катя сидит на месте в моем кабинете и пытается что-то сделать с повязкой на своей руке, но у нее явно ничего не выходит.

Я все еще в ужасе. Не представляю, что творится внутри Кати…

Не представляю, что будет, когда она расскажет мне, что с ней сделали и кто посмел возомнить себя бессмертным.

— Кать, помочь? — присаживаюсь на корточки перед ней.

— Не могу сделать нормальную перевязку, как Ирочка завещала. У меня тут ушиб…

— Покажи, — беру ее запястье в руку, злость новым потоком захлестывает меня, но внешне я абсолютно спокоен. Рука немного посинела и припухла. Я за такое браться не буду. И выхода другого нет, кроме… Достаю телефон. Звоню. — Виктория Сергеевна, можете зайти на пять минут ко мне? Да, и захватите мазь для ушибов. Спасибо.

Она радуется так, словно я ее на свидание пригласил, странная.

— Это та самая прилипала? — чуть заметно улыбается Катя.

— Мне главное сейчас, чтобы она тебе помогла. На остальное мне насрать, веришь?

— Верю, — шепчет. — Я тебе всегда верю и буду верить. Потому что ты единственный, кто не обманывает.

— Тук-тук, — врывается Виктория Сергеевна. — А… здравствуйте, — замолкает, замечая Катю.

Катюша кивает ей, я встаю с корточек.

— Вот пациент, ушиб руки, надо перевязать правильно, сможешь?

— Я… конечно, — вижу, что она теряется, но ведет себя нормально, это радует. Она присаживается на диван рядом с Катей, бегло осматривает ее всю, берет запястье, осматривает, касается аккуратно. Я, бля, за каждым движением слежу, как коршун теперь. — А рентген делали?

— Мне сказали, что не требуется, — хрипит Катя и вдруг закашливается, подаю ей бутылку воды, помогаю попить, снова целую в макушку, потому что не могу прекратить ее касаться.

— Я бы рекомендовала, — вдруг говорит Вика, удивляя меня. До этого она вела себя более… не знаю. Более противно, что ли. — Может быть трещина, стоит провериться. Аккуратно, я зафиксирую сейчас повязку, по возможности приходите завтра, я снова перетяну.

— Спасибо большое, — говорим с Катей одновременно.

— Если я могу помочь еще чем-то… — она смотрит на Катю. И в глазах ни капли былой стервозности. Она… жалеет ее?

— Если только подскажете, где сделать рентген, — улыбается моя девочка. Невероятная. Самая сильная в мире.

— Я напишу направление, — кивает Вика. — Подождите десять минут, принесу, и… мазь для заживления, может?

— У меня есть, спасибо большое, — снова улыбается Катя. Вика кивает и уходит из кабинета, а я вообще не понимаю опять, что произошло. — Хорошая девушка, — шепчет она. — Кажется, она когда-то подвергалась какому-либо виду насилия.

— Ты людей насквозь видишь? — поглаживаю пальцем щеку с той стороны, где нет гематомы.

— Оказалось, что не всех… К сожалению, не всех.