Головная боль майора Стрельцова

Глава 14. Катя

В форме Михаил кажется мужчиной… скажем так, внушительных размеров. В майке на турнике — очень большим мужчиной. А на разложенном диване без майки — просто огромным!

Не шучу. Это буквально первое, что я вижу, когда просыпаюсь ранним утром из-за того, что Бетти облизывает мне нос. Огромный мужик без майки, прикрытый одеялом только до пояса, спит, раскинувшись на диване. И занимает его весь! Не шучу! При желании тут можно было бы положить троих человек, но один широкоплечий Михаил не дал шанса там уместиться даже Бетти, раз она прибежала ко мне.

Я, честно признаться, пару минут полюбовалась картинкой, потому что где еще такое увидишь, да?! Потом прижала к себе собаку поближе и снова уснула, потому что утро было еще очень раннее, а за окном вообще-то воскресенье, чтобы я могла так рано вскочить.

И вот теперь я чувствую, что просыпаюсь по-настоящему. Тело ломит от не самой удобной кровати, голова побаливает от пережитого стресса, но в целом я чувствую себя просто отлично. Глаза открывать не особо хочется, но надо. А потом вспоминаю, что где-то рядом тут должен валяться полуголый мужик и сразу же подскакиваю на кровати, но ни мужика, ни даже его собаки рядом не обнаруживаю.

Ушел?..

Конечно, он ничего не должен мне, я и так выдернула его поздним вечером спасать меня, потом еще и на ночь оставила! Может, у него были какие-то дела, а я…

Но почему-то становится обидно.

А через секунду — дико страшно, когда слышу поворот замка… Кто-то снова ломится? Или это хозяин квартиры? Миша говорил вчера, что он в сговоре с этими ублюдками, а забрали ведь только их!

Боже… За три секунды в голове слишком много мыслей, я хватаю телефон, ужасаюсь тому, что проспала до одиннадцати, а потом выдыхаю, когда слышу голос Миши и тихое тявканье Бетти. Боже… Еще никогда так не радовалась военному на своей территории.

Вернулся… И почему я как дура улыбаюсь этому факту?

— Доброе утро, — говорит он, проходя в комнату. Бетти залетает на кровать сразу и снова меня облизывает, а я смеюсь и позволяю ей, потому что ну очень замечательная малышка!

— Доброе, — смущаюсь своего заспанного вида, смущаюсь вообще всего! И майора в серых спортивках и майке смущаюсь тоже… Еще со вчера. — А вы откуда?

— Мы были на пробежке, потом зашли за кофе, за кормом мелкой, — он показывает мне на два стаканчика в руках и пачку собачьего корма, — тебе латте, на обычном молоке.

Он запомнил…

— Спасибо большое.

— А еще позвонил своим в ментовку, попросил разрулить дело без привлечения тебя. Чтобы ты не таскалась там у них. Пострадавших и без тебя достаточно, даже более тяжко пострадавших, так что сидеть им долго вместе с хозяином квартиры.

— Когда вы успели сделать столько всего?

— Рано встаю, — пожимает он плечами, — привычка.

Я сбегаю в ванную, переодеваюсь в человеческую одежду, умываюсь, делаю на голове хвост, но не такой строгий, как на работу, и почему-то с дрожью в пальцах возвращаюсь в комнату. Это как-то все очень волнующе, а еще совсем неправильно. Мы коллеги, он мой пациент! Это табу для меня даже для дружбы, никакого близкого общения, потому что не будет никакой объективной оценки! А тут…

Он просто помогал мне, да, но это утро вместе, эта широкая спина… Ох боже, что происходит?

Он сидит за столом, я присаживаюсь напротив, беру в руки стаканчик с кофе, делаю глоток. Это божественно!

— Я хотела сказать спасибо за помощь.

— Говорила уже.

— Тогда за кофе?

— Принимается, — вдруг улыбается он. Это выглядит так мило! Что я невольно улыбаюсь в ответ. И так не к месту вспоминаю вчерашний вечер…

Мы говорили на “ты”, Точнее, я говорила, потому что он и сейчас продолжает. Словно его вообще ничего не смущает в этой ситуации, а только меня…

И еще я вспоминаю его шрамы. И ответ про войну… Он воевал. Не могу себе даже представить, сколько ужасов он пережил. И эти шрамы, боже! Прямо на груди, там же сердце! Не знаю, что было, никаких подробностей, но мне в целом хватило слова “мина”, чтобы чуть не упасть в обморок.

Как он вообще после всего остается в здравом уме? Да проблемы с агрессией в его случае это такая мелочь вообще! Люди крышей едут без шуток, а этот собаку воспитывает, кофе вот принес… Удивительный человек, честное слово, просто удивительный.

Вспоминаю, как близко он стоял, как рассматривала его шрамы, как сердце внутри сжималось от боли… Я позволила себе слишком многое, но спасибо, что майор не обращает на это внимание и ведет себя гораздо приличнее, чем я. Это я на него даже пялюсь, как дурочка… Я же, очевидно, как женщина его даже не интересую.

— Какие планы на день? — вдруг спрашивает.

А я… вообще-то, я хотела еще походить по магазинам и просто погулять, но после вчерашнего я чувствую себя такой выжатой, что точно просто поеду домой и буду отдыхать до самого утра понедельника.

— Никаких, — улыбаюсь. — Сейчас выпью кофе и поеду домой.

— Отвезу, — говорит он так, словно не спрашивает, а просто ставит перед фактом.

— Да не стоит, это неудобно, да и…

— Я сказал: отвезу. Товарищ психолог, ты же по-русски понимаешь?

Невольно хихикаю от его тона. Что за мужик такой невыносимый, а?!

Решаю не спорить, вообще ничего не отвечаю! Хочет — пусть везет. Тем более у меня там столько пакетов…

Мы допиваем кофе с болтаем о чем-то вообще ненужном и не важном, а потом я говорю, что пора ехать домой.

— Кать, минут десять пешком прогуляемся? Машина у моего дома стоит.

Киваю. Ладно. Сложно, что ли, прогуляться…

И он выдает мне Бетти на поводке, а сам забирает все мои пакеты. В его руках они уже не кажутся такими огромными, если честно.

Мы выходим на улицу, и я понимаю, что в простом сарафане и на плоской подошве ощущаю себя рядом с ним совсем Дюймовочкой! Обычно шпилька и высокий хвост придают мне роста и даже уверенности, но тут… Он такой огромный медведь и я рядом точно Маша из мультика.

В какой-то момент я замечаю, что он зажмуривается и наклоняет в бок шею. Болит, да? А я сразу сказала, что у него мышцы зажаты.

— Михаил, — напираю сразу. Вот я конечно интересная: он тащит все мои пакеты к своей машине, чтобы отвезти меня домой, а я еще и напираю, — а вы все мои рекомендации выполняете?

— По возможно, — отвечает он уклончиво.

— Спорт, массаж, секс, записи в дневнике. Что из этого?

— Два из четырех, — признается он. А какие именно два — молчит!

Клянусь, почти уверена, что дневник он даже в руки не брал. Тогда остается массаж, спорт и секс, но судя по болям в его шее, массаж он в список так и не включил.

Спорт и секс? Хорош наборчик.

Зачем я думаю о том, каким бы мог быть Михаил в постели? Боже, Катя, это непрофессионально! Ужасно!

— Пятьдесят процентов невыполненных рекомендаций.

— И пятьдесят выполненных! — парирует он.

— Вам нужно на массаж, — настаиваю я, — это поможет расслабить не только мышцы, но и расслабиться вам в целом.

— А вы не умеете массаж, Екатерина Витальевна? — он так неожиданно переходит снова на “вы”, что я чуть не падаю на ровном месте. Горячая волна проходится по телу и я всеми силами стараюсь не обращать на нее внимание. Это какой-то идиотский день цикла, клянусь.

— Не училась на это.

— Жаль, — вздыхает. Я бы к вам записался.

Молчу, потому что нет смысла никак это комментировать. Этот мужчина в который раз без особых даже усилий лишает меня дара речи. Кошмар!

Через три минуты мы уже садимся в его машину. Заднее сиденье красивого внедорожника заполняют полностью мои пакеты. Михаилу идет эта машина. Большая, серьезная, как и он сам. Не представляю его в каком-нибудь седане. Мне кажется, он туда даже просто не поместится…

Бетти сидит на моих руках и Михаил пару раз бурчит что-то о том, что она его променяла по щелчку пальцев, но все это выглядит настолько мило, что вызывает только лишь улыбку на лице.

Мы снова говорим о чем-то вообще неважном, Миша просто рассказывает мне о том, что мы проезжаем в городе и что тут можно посмотреть в следующий раз.

А когда подъезжаем к шлагбауму (въезд в военный городок закрыт, сюда пускают только по пропуску. Конечно, Мишу бы пустили, но пройти от первого дома ко второму я и сама в силах, смысл ему заезжать), то я вижу, как Миша напрягается весь, как струна. Не понимаю, в чем причина?!

Выхожу из машины. Он — за мной. Достает мои пакеты, передает их мне в руки, а потом внезапно кому-то кивает.

Догадываюсь, кому, но не отказываю себе в любопытстве посмотреть.

Майор Харитонов с девушкой. Легко сложить два плюс два — это его невеста и бывшая Михаила. Вот по лицам вижу, что никакого у них раскаяния нет, потому что они самыми мерзкими улыбками смотрят на Мишу и даже здороваются с ним. Оба!

Я вот от этого вида и понимания ситуации тоже становлюсь агрессивной и злой. А еще мне хоть как-то, но хочется отомстить им за разбитое сердце такого хорошего человека. Это снова не профессионально, знаю. Но и я ведь не убивать их собираюсь, в конце-то концов.

Что там Миша говорил, Бетти — собака его бывшей?

Я открываю переднюю дверь, где сидела минутой ранее, и беру собаку на руки. На самом деле я влюбилась в этот комочек и это уже не представление для неприятной парочки, а просто искренние чувства, но работает как два в одном. Я чмокаю ее в носик, обнимаю и говорю, что надеюсь встретиться с ней еще раз, а потом подхожу в Михаилу и, забирая пакеты, целую его в щеку.

— Спасибо вам. До завтра, и не опаздывайте на сеанс, хорошо?

Он кивает и смотрит с прищуром, словно разгадал мой план в секунду.

А я что?! Я просто хотела показать им, что он живет дальше, не обращая внимания на их выходки!

И, не глядя в их сторону, гордо шагая иду в свой подъезд.

Надеюсь, мне это никак не аукнется… Но чувствую себя просто восхитительно.