Головная боль майора Стрельцова

Глава 35. Катя

Миша уезжает послезавтра утром, а мне от осознания этого хочется плакать. Хочется повиснуть у него на шее обезьянкой и никуда не отпустить, но мудрости во мне сильно больше, чем женских капризов, поэтому вместо этих эмоций я транслирую совершенно другие. Потому что сам Миша и так на грани того, чтобы никуда не поехать, а я не готова из-за своих слабостей лишать его нового звания, которое является одной из его целей в жизни.

Что такое сорок дней? Пролетят быстрее ветра, мы даже не успеем заметить и соскучиться друг по другу. Уйдем с головой в работу и глазом не моргнем, как снова встретимся. Я надеюсь, что так и будет…

Всю неделю мы не расставались друг с другом, как и договаривались заранее. Жили у Миши, ездили на работе вместе, гуляли вечерами с Бетти и вместе готовили ужины. Вместе спали, обнимаясь, много занимались сексом и вообще все делали вместе. Чтобы просто запомнить друг друга получше перед расставанием, ну и добавить немного меда в эту бочку дегтя.

Впервые за все время я проснулась раньше Миши. Обычно он встает первым, уходит на пробежку, пока я досыпаю лишний час, но тут мне совсем не спалось и вот я уже минут десять просто лежу у Миши на груди слушая, как спокойно и размеренно стучит его сердце.

Суббота. Еще завтра — и все. И он уедет. На целых сорок дней…

И если неделю назад эта новость не казалась мне настолько грустной и страшной, то сейчас мне очень хочется пореветь как следует. Не понимаю, что со мной. Кажется, я очень сильно влюбилась. И привязалась. И еще я боюсь очень сильно, что там какая-нибудь красотка в форме будет к нему приставать. Я доверяю Мише, конечно, но приятного все-таки мало. Ревную как идиотка… Как это контролировать?

— Ты чего сопишь так громко? — шепчет вдруг Миша хриплым ото сна голосом. Проснулся… Я не заметила даже.

— Думаю, что буду чувствовать, когда к тебе в командировке всякие дамы приставать начнут.

— Не начнут, — заявляет он уверенно. — У меня ж на лбу написано “люблю Катю”. Не замечала?

— Прям так и написано? — улыбаюсь.

— Слово в слово. Большими жирными буквами, все видят. И на лбу, и в глазах тоже строка бегущая. Присмотрись.

— Что-то не замечала, — поднимаю голову, заглядывая ему в глаза и тут же получаю сладкий и очень-очень нежный поцелуй.

— Теперь заметила?

— Теперь заметила, — улыбаюсь и прижимаюсь к нему еще ближе. Миша большой и теплый, обниматься с ним всегда одно удовольствие. Я практически лежу на нем сверху и клянусь, это самая удобная поза для лежания на кровати. Ни один самый дорогой и качественный матрас в мире не сравнится с грудью Миши. Я вообще никогда не хочу вставать отсюда.

— Сегодня мы кое-куда уедем. До вечера воскресенья, — выдает Миша так спокойно, словно для меня это вообще не новость.

— Что?! Куда это?!

— На озеро. Туда же, где мы были со всеми на прошлых выходных, но в более уединенное место. У моего знакомого есть домик на берегу с пирсом, прямо на кромке леса. Там никого вокруг, вообще. Нам можно там пожить в эти выходные. Я помню, как ты сказала, что хотела бы научиться плавать, не будь вокруг никого, и вот я решил, что сейчас — самое время. Готова?

Мамочки мои. Я всего один раз сказала… Без намеков! Просто сказала, что не буду учиться плавать, потому что некомфортно, когда рядом столько коллег, вот и все. Я не думала даже, что он так запомнит все это и сделает что-то подобное для меня!

Хочется завыть протяжно и хныкать, чтобы он никуда не уезжал…

Это ужас! Я еще никогда не вела себя так, как сейчас. Мне от истерики ограждает на самом деле только моя адекватная сторона. И держаться с каждой минутой мне все сложнее и сложнее.

— Надо вещи собрать, да? — шепчу ему с улыбкой. Ну такой нереальный мужик!

— На самом деле там вообще никого, так что в целом, если ты будешь ходить голой…

— Ну хоть купальник, Миша, — посмеиваюсь. — Плавать без купальника не вариант, а вдруг там зараза какая?

— Из приставучих к тебе зараз там буду только я, — снова улыбается, — но возьмем, конечно. Заедем к тебе, возьмешь все, что нужно. Но тогда надо уже вставать. Он будет ждать нас с десяти с ключами.

— Тогда я мигом!

И я правда собираюсь так быстро, как никогда раньше, потому что через двадцать минут мы уже едем сначала ко мне за купальником, а потом в супермаркет за едой, потому что прокормить этого медведя в полевых практически условиях будет очень и очень непросто.

И настроение поднимается сразу же, потому что я стараюсь отбросить от себя все мысли о нашей разлуке и просто отдаться моменту. И, кажется, у меня получается. И даже Миша больше не кажется таким загруженным, как до этого, и в целом жизнь приобретает какие-то яркие краски.

К десяти мы нашей дружной компанией, состоящей из меня, Миши и Бетти приезжаем к озеру. Это и правда выглядит совсем иначе! Тут нет такого пляжа, как был там, где мы отдыхали с коллегами. Тут вокруг один лес! И домик… Такой красивый домик у озера! С пирсом, большой террасой и даже парочкой посаженных цветов рядом. Это так прекрасно…

Пока я любуюсь всем этим, Миша забирает ключи у своего знакомого и, как я могу предположить, отдает ему оплату, а потом тот уезжает и мы остаемся совершенно одни. И это так круто! У меня дух захватывает! Это похоже на что-то вроде похода с палатками, но только в поход мы приехали, а вместо палатки небольшой, но очень красивый дом.

Внутри одна спальня, ванная комната с душевой кабиной и небольшая кухня. В целом, большего здесь и не нужно, все так атмосферно! Домик из деревянных срубов, внутри мебель из настоящего дерева, все такое невероятное, как на картинках! Наверное, одной ночью я побоялась бы тут остаться, но с Мишей мне в целом не страшно вообще ничего, поэтому ночь здесь кажется мне даже очень романтичной.

Мы находим место для лежанки Бетти, раскладываем продукты и завтракаем тем, что купили, а потом переодеваемся в купальники (я с трудом отбиваюсь от приставаний Миши) и идем купаться. И вот тут от “научиться плавать” мне уже не отбиться, потому что вся поездка вообще-то для этого и затевалась…

— Имей в виду, тут сразу глубоко, — предупреждает Миша, когда мы подходим к краю пирса. В нескольких метрах отсюда есть что-то отдаленно напоминающее пляж, но эта зона уже не оборудована так, как все около домика, поэтому идти туда я почему-то опасаюсь.

— Ты отговариваешь меня сейчас? — хихикаю нервно. — Учти, я и так на грани.

— Нет. Это я намекаю, что из моих рук тебе никуда не надо деваться. Ну и не так уж тут и глубоко. Мне по грудь.

— А, ну мне по макушку, круто. Неглубоко, совершенно.

— Дыши, Кать, — улыбается он и аккуратно спрыгивает с пирса в воду. А я все еще сижу и касаюсь воды только пальцами ног. — Видишь? Не утонул. Значит, и ты не утонешь. Давай, иди на ручки.

— Ты изверг. Я боюсь.

— Даже со мной боишься?

— С тобой я, кажется, ничего не боюсь…

И подтверждаю слова действием и наконец-то соскальзываю с пирса прямо к нему в руки. Вода теплая, а Миша — горячий, поэтому вообще никакого дискомфорта, кроме того, что я не чувствую дна под ногами. Ну а это так, конечно, мелочи (нет).

И Миша на самом деле принимается учить меня плавать, словно он не считает меня вообще безнадежной. Забавный, конечно… Мы очень долго стараемся, мы очень-очень долго стараемся. Сначала преодолеть мой страх, потом — попытаться меня научить хоть чему-то. Но когда я каким-то чудом проплываю самостоятельно метра три (а это ого-го для меня), Миша наконец-то перестает издеваться надо мной и просто обнимает и целует, катая по воде из стороны в сторону.

— Плавай, а я хочу позагорать, ладно? — шепчу ему в губы.

— Хорошо. Как раз заменю утреннюю пробежку плаванием. Не хотелось утром сбегать из постели, когда там ты.

— Все правильно, майор Стрельцов, никогда не надо от меня сбегать. Я пойду сбегаю в душ и надену сухой купальник, а потом буду загорать на пирсе, хорошо?

— Сухой купальник? У тебя два с собой?

— У меня их шесть, — хихикаю. Я просто не смогла определиться, какой взять, и схватила первые попавшиеся… шесть штук. Да.

Миша посмеивается надо мной, но подсаживает меня на пирс и я сбегаю в дом, быстро принимаю душ, переодеваюсь в другой купальник и возвращаюсь обратно, по пути хихикнув со спящей посреди кровати Бетти, которая откровенно игнорирует наличие своей королевской лежанки.

Невозможно не пялиться на Мишу, пока он плавает, мое вам чистосердечное признание. И я пялюсь. Потому что невозможно иначе, я повторюсь! Потому что эти его мускулы… Господи боже. До Миши я не думала, что люблю накаченных мужчин. Теперь люблю. Одного конкретного, правда, но его спина — моя слабость. Вот где и правда моя каменная стена, за которой ничего не страшно. Если бы не шрамы на его спине, я решила бы, что она и пули отталкивает, если честно.

Расстилаю полотенце на пирсе, укладываюсь на живот лицом к лесу, потому что я вытащила с собой книгу, а если я лягу лицом к воде, но я точно буду не читать, а снова и снова пялиться на Мишу. Это, конечно, крайне приятно, но совершенно непродуктивно.

Правда на каждый всплеск воды позади себя я все равно отвлекаюсь, представляя, как Миша там шевелит своими широкими плечищами, но все равно пытаюсь сконцентрироваться на книге, хоть мне и приходится по десять раз перечитывать один и тот же абзац.

И когда я наконец-то сосредотачиваюсь на истории, согреваюсь на солнышке и не отвлекаюсь от чтения, взвизгиваю, потому что кто-то совершенно точно кусает меня за пятку!

Но закричать и испугаться по-настоящему я не успеваю, потому что замечаю, что это не змея и не какое-нибудь лохнесское чудовище, а псто Миша. Мокрый, уставший, от физической нагрузки с еще более ярко выраженными мышцами Миша.

— Ты меня напугал! — говорю ему, оборачиваясь, но перевернуться или сменить позу никак не могу — Миша опирается на мои игры, прибивая меня к пирсу.

— Прости, — улыбается он, — я так и хотел. Что читаешь?

— Любовный роман, как типичная девчонка, — хихикаю, а потом чувствую на икре мягкий поцелуй, который дарит мурашки и щекотку. — Э-эй, ты что?

— Читай-читай, Кать, я тебя не отвлекаю.

Ну-ну… как же. Не отвлекает он меня. Когда его поцелуи ползут выше и он уже касается губами моих бедер — о книге думать больше не получается.

Что он задумал?

— Михаил…

— Слушаю вас, Екатерина Витальевна, — слышу в его голосе лукавство и чувствую, как краснею. Он кусает меня за задницу! — Не вырывайся! Я аккуратно.

— Ты что делаешь?

— Я? Ничего противозаконного. Я вообще самый законопослушный гражданин, ты не знала? — он снова ухмыляется и так профессионально отвлекает меня этими словами от своих действий, что факт развязанных шнурков на трусиках от купальника я замечаю только тогда, когда он эти самые трусики отбрасывает в сторону! — Приподнимись, Кать, — шепчет он, но едва ли он ждет хоть каких=то действий от меня. Сам поднимает! Прямо нагло хватает за бедра и поднимает меня в такую провокационную позу, что я успею семнадцать раз покраснеть, а потом вскрикнуть, когда он вдруг прижимается губами ко мне прямо там…

— Миша! Ты что… Господи!

— Кричи, Кать, нет никого вокруг. И прогнись посильнее. Тебе понравится.

Я не умею не подчиняться его приказам. Тем более таким! Поэтому, преодолевая смущение, я все-таки прогибаюсь настолько, насколько могу, упираясь грудью в пирс и получая самое сильное удовольствие в мире…

Не знаю и знать не хочу, откуда такие умения, но я и правда не могу перестать стонать и совершенно не контролирую громкость этих звуков. Я даже ничего не вижу! Пелена возбуждения перед глазами стирает все вокруг, я живу только этими ощущениями и они очень неплохо держат меня на плаву.

Его язык… его губы и пальцы… Его рычание от возбуждения!

Меня не хватает надолго. Эта пытка возносит на небеса уже на второй минуте, и когда Миша вводит в меня пальцы и одновременно с тем втягивает в рот клитор — я содрогаюсь, кричу, падаю на пирс и почти не могу поверить в то, что только сейчас произошло…

— Я думала, что вы, военные, не считаете это чем-то правильным, — шепчу, все еще задыхаясь, ощущая, как Миша ложится рядом и поглаживает меня по спине и бедрам.

— Не знаю, как там другие военные, — говорит он с улыбкой. — Но лично я считаю это обязательным. Пошли в кровать, Кать? Я тебя так хочу, что сдохну сейчас.

— А как же “тут нет никого, никто не услышит”?

— Ты хочешь…

— Ага, — прикусываю губу и перекидываю ногу через Мишу, садясь на него верхом. — Что-то имеешь против?

О. Он не отвечает. Но судя по сумасшедшим поцелуям — он ничего не имеет против.