Головная боль майора Стрельцова

Глава 4. Катя

Товарищ Козел он, а не товарищ майор. Явно же с агрессией у него проблемы, а он, вместо того чтобы помощь принять и спокойно ходить ко мне на сеансы, как маленький ребенок брыкается и эту же агрессию на меня еще и вымещает. Как будто я виновата в том, что он псих! Или как будто не я ему помочь пытаюсь.

Я за свою пока еще не особо долгую карьеру уже много с кем успела поработать, и вот даже среди десятков детей, этот — самый противный.

“А Лев Степаныч вас так нахваливал…”. Да потому что Лев Степаныч знает, сколько времени я доказывала свой профессионализм перед всякими профессорами! И знает, как мне важно было это место, что я зубами рвала! Я диссертацию пишу, хочу вносить свой вклад в науку, новые карьерные перспективы открывать, в конце концов! А с военными работать это же непаханное поле, у них у каждого найдется то, что нужно скорректировать.

Ну, кроме майора Стрельцова, конечно. Ведь у Михаила Викторовича “нет проблем”.

Придурок…

Нельзя так, конечно, но и я же не вслух! Думать я могу о нем все, что угодно, а на профессиональном языке скажу только то, что ему нужна помощь. Мужик он, кажется, нормальный (точнее, мог бы им быть, если бы не вел себя как козел), но проблемы с агрессией появились явно не на пустом месте. Случай очень интересный, я бы правда хотела ему помочь, но пока он сам не захочет — у нас ничего не выйдет.

Видела я, как он дверь не до конца прикрыл и как стоял рядом. Надеюсь, он мое маленькое представление услышал. Должен же он быть настоящим мужиком, раз военный! А значит, женские слезы будут сподвигать его к поступкам. А их играть я всегда отлично умела, не зря же в театральный кружок еще в школе ходила.

Конечно, Льву Степановичу я не звонила, мне же не три года, в конце концов, чтобы жаловаться на мальчиков, которые меня обижают. Мне двадцать шесть, я практикую уже пять лет (еще после бакалавриата начала работать), прошла кучу курсов повышения квалификации. Я немного (очень много) умею манипулировать людьми, и, мне кажется, к этому пациенту я очень быстро нашла подход. Посмотрим! Осталось добавить щепотку “правды” и пациент у меня в кармане.

Иду ко Льву Степановичу. У меня с ним хорошие отношения. Но то, что он двоюродный брат моей мамы вообще никак на мое место тут не повлияло, я всегда всего добиваюсь сама и терпеть не могу, когда кто-то хочет замолвить за меня словечко.

— Товарищ полковник, можно?

— Проходи, Катюш, — улыбается мне, — что ты так официально.

— Ну, работа же, — пожимаю плечами. — Я к вам, собственно, по делу! По делу Стрельцова…

— Господи, опять он, — Лев Степанович прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу. — Что, вообще не поддается, да? Не представляю, что делать с ним. И лишаться такого специалиста жалко, но и спасать себя он не хочет! Вчера он ударил пацана, а завтра что? Выстрелит со злости?

— Лев Степанович, не волнуйтесь, я ему обязательно помогу! Вы только подыграйте мне, пожалуйста. Немножечко. Мне бы подтолкнуть его в верную сторону и все будет в порядке. Поможете?

— Помогу! В моих интересах, чтобы он в строю остался. Что надо делать?

Улыбаюсь. Не уйти тебе от меня, Михаил Викторович, никуда не уйти.

Лев Степанович сказал, что сделал все, что я просила, поэтому я со счастливой улыбкой складываю вещи и наконец-то собираюсь домой. Пока работаю в части мне выделили небольшую квартиру тут в новостройке для военных, поэтому идти мне всего минут десять, а потом можно спокойно сидеть на своем балконе двадцатого (мечта!) этажа и пить кофе с молоком, рассматривая красивый закат.

Впереди два выходных и я очень хочу съездить в соседний город на шопинг и просто на прогулку. Тут особо некуда сходить, в три улицы, одну из которых занимает военная часть. Не предел мечтаний, конечно, но диссертация сама себя не напишет, а опыт сам себя не наработает. Поэтому я не жалуюсь, а просто привыкаю к новым реалиям.

Спускаюсь по ступенькам и мечтаю поскорее дойти до дома, потому что я сегодня надела новые туфли и мои ноги немного устали от такого напряжения. Но красивые, зараза…

Громко цокаю каблучками, пока иду к выходу, собираю много взглядов, они льстят, чего уж там. Улыбаюсь снова и на секунду застываю от громкого голоса:

— Екатерина Витальевна?! — зовет меня майор Стрельцов. От неожиданности я и правда чуть не сбиваюсь с шага, но успеваю взять себя в руки и сделать вид, что я его не слышу и что вообще мне с ним не о чем разговаривать. У меня образ обиженной женщины, нельзя из него выходить. — Екатерина Витальевна, постойте, — повторяет.

Что ж. Стою. Но оборачиваться к нему не спешу. Сам пусть подходит, если так надо видеть мое лицо.

Он так и делает. Прикусываю щеки изнутри, чтобы не улыбаться. Уже можно праздновать победу?

— Чем обязана? — спрашиваю, опуская взгляд на свои туфли. Как же я хочу их снять…

— А я вам мороженое принес, — выдает он катастрофически неожиданно и протягивает мне красивый рожок с малиновой, судя по упаковке, начинке. Слюнки текут. — Возьмите, пожалуйста, и не обижайтесь на то что я там наговорил..

— У меня аллергия на молочку, увы, — вру ему, уверенно глядя в глаза.

— Мля, — он выдыхает. Смешной до чертиков! — А клубнику любите?

Пожимаю плечами.

— Аллергия.

— Да чтоб его… Цветы?

— Не поверите…

— Аллергия? — догадывается он. Киваю. — Давайте иначе: на что у вас еще аллергия?

— Очевидно на вас, товарищ майор. Я спешу, всего хорошего, — выдаю ему самую натянутую улыбку из всех имеющихся в своем арсенале и огибая его, ухожу к воротам, чтобы теперь уже с точным чувством победы уйти домой.

Теперь он точно придет на мои сеансы и признает, что ему нужна помощь. Вот так вот, товарищ майор…

— Ну нет уж! Екатерина Витальевна, — снова слышу голос и быстрые шаги позади, — что мне сделать, чтобы вы улыбнулись?

Вот дурень, а. Взрослый же вроде мужик.

— А отвезите меня домой, — выдаю первое, что приходит в голову. — Туфли так ноги натерли, что я бы улыбнулась от такого облегчения.

— Вот хотите верьте, хотите нет, но только сегодня я без машины приехал…

— Тогда до свидания, Михаил Викторович. Не судьба мне вам улыбнуться!

Я ухожу сразу же, тихо хихикая себе под нос, и слышу за спиной:

— Зимин, ну какого хера ты в окно высунулся? Выпадешь, башкой ударишься, а она у тебя и так работает с перебоями! Сгинь отсюда!

— Извините, товарищ майор, — блеет солдат.

— Извините, — кривляет тот. — Не работает это ваше извините! Ушла вон все равно недовольная чтоб ее…