Головная боль майора Стрельцова

Глава 28. Миша

Желание утащить Катю к себе домой с этого чертового пикника и не отпускать оттуда никогда примерно бешеное, но я все еще пытаюсь оставаться в своем уме и понимаю, что это вообще не вариант.

У нас, вроде как, только-только произошел первый поцелуй, рановато еще для таких широких шагов. Хотя мне все равно! Я хоть сейчас готов с кольцом и на одно колено, но вряд ли она оценит. Катя никогда никуда не хочет торопиться, это я уже уяснил, поэтому пытаюсь настроить себя на терпение. Еще немного терпения…

Хотя после этих сумасшедших поцелуев в озере какое вообще нахрен может быть терпение? Чуть не лопнул. Пришлось еще десять минут плавать и не трогать Катю, чтобы не стыдно было выйти к коллегам. А то со стояком в мокрых шортах при дамах как-то ну не совсем прилично! Мой стояк для Кати. А она все почувствовала, так что достаточно.

И ох бля… Как она почувствовала! Прижалась, застонала, я чуть не опозорился и прямо там не кончил. Слишком горячая, нельзя быть такой и просто сносить мне крышу.

А теперь мы снова сидим на берегу. Я ем шашлык, Катя под боком лопает арбуз (питается как кролик, честное слово, но я смог заставить съесть пару кусков мяса), Бетти спит в ногах у Кати. Хорошо так… Не могу удержаться и постоянно чмокаю Катю, как сопливый влюбленный подросток, но иначе у меня не выходит, да и не стыдно. С ней ничего не стыдно, если честно. И любить вот так открыто даже гордо.

А еще пипец как приятно, что Катя позволяет демонстрировать чувства. Хотя после наших поцелуев в озере… Не, мы конечно отплыли подальше, но не то чтобы прям скрывались. Все глазастые точно заметили, а тут все глазастые. Половина неженатых теперь смотрит волком на меня, завидуют. Мужики, да я сам себе завидую! Я думал, она никогда не сдастся мне! И хоть пока до финиша далеко, мы уже на верном пути.

— Ну что, Стрельцов, — вдруг привлекает к нам внимание Степаныч, — когда свадьба?

Я слышу, как Катя давится арбузом и немного покашливает. Вот баран, а. Я тут аккуратно стараюсь, чтобы не давить и не спугнуть, а он напрямую такие вопросы задает!

— Ты первым узнаешь, не переживай, — отвечаю ему, постукивая Катю по спине. — Живая?

Кивает мне. А сама краснеет, как будто ей на ухо что-то пошлое шепнули.

Зависаю. И вот нахрен я думаю о том, как бы Катя себя повела, если бы я ей прямо сейчас при всех шепнул на ухо что-то пошлое? Это че за нововведение в моей жизни с присутствием Кати? Раньше у меня подобных желаний не возникало.

— Пошли купаться, — шепчу ей на ухо. Мы выползли из воды полчаса назад, но там было слишком хорошо, чтобы я не хотел вернуться.

— Михаил, — улыбается она, — я еще от прошлого купания мокрая.

И зависает. Я понимаю, что она говорит о купальнике, что он не высох еще и все такое, но…

— Мне льстит, — отвечаю ей улыбкой. Она фыркает и снова краснеет.

— Вы не наплавались разве? — не смотрит в глаза, потому что все еще сидит с алыми щеками. Ее смущение — мой личный рай.

— Не-а. С тобой разве можно наплаваться?

— Можете поплавать без меня. Точно никто не будет отвлекать, поплаваете сколько захотите.

— Не, — хмыкаю, — без тебя не хочу больше. Да и что это за удовольствие — одному? Вдвоем приятнее.

— Миша! — она фыркает на меня и впивается глазами точно в мои, а я так тащусь от нее такой, настоящей, не скованной рабочей одеждой и рабочими отношениями, что снова хочу поцеловать. Хотя в целом это мое перманентное состояние и желание.

— Ну что Миша? В чем я не прав?

— Просто ешь, пожалуйста, свое мясо, — она подталкивает мою же руку к моему лицу и делает вид, что тут же увлекается беседой коллег рядом, хотя я вижу, как снова краснеют ее щеки.

Ира смотрит на нее и смеется, Лев Степаныч просто постоянно на нас смотрит, но к нему нет вопросов. А вот Харитонов… Нет, я ему точно челюсть сломаю, пусть меня Катя потом снова от агрессии лечит, но какого хрена он на нее пялится? У него невеста рядом, красивая, кстати, тупо отрицать, пусть на нее и смотрит. А на Катю я сам насмотрюсь за всех сразу. И так на нее все солдаты слюни пускают, надо смириться просто с тем, что такая эффектная у меня Катя, но ревности это вообще не отменяет.

И дальше мы просто существуем в моменте весь этот уже суперский день. Катя рядом, сама от меня никуда не отходит, мне льстит, что она со мной, приятно очень. Мы еще раз плаваем, но почти всем приехавшим составом, поэтому ни о каких поцелуях речи больше не идет. Жарим еще партию шашлыка, кто-то даже успевает поиграть в волейбол. Короче, выходной получается просто отличным! К вечеру начинаем собираться домой и наш лейтенант выдает всем сумму по чеку, которой нужно скидываться. Мы всегда так делаем, всем удобно, все с условиями ознакомлены.

Я с трудом успеваю отобрать у Кати телефон, чтобы ничего не переводила, и перевожу со своего за двоих, а пока мы с ней боремся за то, кто в нашей семье (замахнулся я, конечно), платит за еду, слышу, что Степаныч платит за Иру. И вот это уже интересно. Они с Ирочкой терпеть друг друга не могут, что на него нашло? Надо спросить. Мужикам тоже интересны сплетни, кто бы что ни говорил.

— Миша! — рычит на меня Катя. — Я в состоянии оплатить шашлык!

— Я тоже, — кидаю ее телефон себе в рюкзак. Потом отдам. Хватаю ее руки, мягко завожу их за спину и чуть наклоняю Катю, навалившись на нее. — Все последующие сопротивления будут блокированы, вам ясно, Екатерина Витальевна?

— Миш, — вздыхает она и перестает брыкаться. Понимает, что нет смысла. Катя мелкая, куда ей? — Зачем ты за меня заплатил?

— Потому что захотел. Так понятнее?

— Ну, Миш…

— Кать. Это ни к чему тебя не принуждает, ясно? Я просто заплатил. Все. Это моя инициатива. Я так хочу. Мне так комфортнее. Просто прими и хватит болтать, давай собираться.

И… она сдается! А что может быть лучше женщины, которая сдается тебе?

Ни-че-го!

Поэтому я позволяю себе еще чмокнуть ее, а только потом отпустить.

Мы собираемся домой, Катя не переодевается из купальника, решает ехать так, надев вещи прямо сверху, и мы шустро уезжаем, снова обгоняя автобус.

Катя снова подпевает песням, но уже не так активно, как когда мы ехали вперед. Она явно устала, да любой бы устал от такого активного дня, даже я немного ощущаю, что можно было бы отдохнуть. Минут тридцать.

Доезжаем быстро, на улице уже темно, дороги пустые. И как бы мне не хотелось забрать Катю к себе… рано. Поэтому я привожу ее к ее дому, останавливаясь на парковке перед шлагбаумом. Бетти спит сзади, ей вообще много для счастья не надо, и Катя в этот раз даже решает не нарушать ее сон.

— Спасибо, Миша. И что подвез, и… и за день в целом, — говорит она и вдруг тянется к ручке двери. Приехали пожалуйста.

— Кать, — я быстро блокирую двери, — ну ты без поцелуя теперь не уйдешь. Целуй.

Она усмехается. Словно ждала этого, или это мне так кажется, я хрен знает, честно. Но тянется ко мне сразу же, а кто я такой, чтобы не обнаглеть в который раз за день?

Потому что ее невинный чмок я тут же превращаю в сладкий поцелуй. Нормальный, настоящий, а не детский, как издевательство. Целую Катю так, что волосы на затылке и руках дыбом встают. И не только волосы. От Кати вообще все встает, если честно.

И я ей богу не знаю, как, но через пять минут она уже сидит на моих коленях и мы целуемся так, что если бы мы не были в чертовой машины у ее дома, то просто поцелуями это явно бы не закончилось, клянусь.

Катя обнимает крепко, прижимается ко мне сильно, шарит ладошками по моей голове, царапает ноготками. В этой девушке огня столько, что сгореть не жалко!

Вокруг темнота, мы в темном углу парковки и окон в эту сторону никаких не выходит, так что нас никто не должен заметить. Мне — насрать, но за Катю переживаю.

Но нам так срывает крышу… Мы целуемся как на соревнованиях, я клянусь никогда в жизни не готов ее отпускать. Катя двигает бедрами, задевая мой уже болезненный стояк, и… издает стон. Блять…

Как жить дальше?

И замирает. Я понимаю все слишком шустро. Потерлась в поисках удовольствия, замерла от неловкости. Непорядок. Никаких неловкостей рядом со мной!

Поэтому я хватаю Катю за бедра и прижимаю к себе еще ближе, продолжая ее активные движения. Она быстро возвращается в ритм снова, еще раз теряя голову, но я рук не убираю. И она буквально танцует на мне, раз за разом потираясь о мой член!

Мне хочется выть, но доставить удовольствие Кате хочется гораздо сильнее, поэтому я просто целую и сжимаю красивые ягодицы в руках, помогая Кате двигаться на мне.

И она не останавливается. Только громче стонет и хнычет прямо в поцелуй, а порой даже прерывает его и упирается лбом в мой, зажмуриваясь, от слишком сильных ощущений.

Ее трясет. А я в раю.

— Миша… Нет… это все слишком, я не…

— Тш, — перебиваю ее и коротко целую в губы, — не стесняйся, Кать. Кончай. Ты такая охренительно красивая в этот момент.

— Я не… не могу, я… — прерывается, тяжело дышит, но танцевать на мне не перестает. Я чувствую, что она на грани. Только расслабиться не может, поэтому я целую ее в шею и прижимаю к себе так крепко, как никогда до этого. — Я не… нет, это… Миша… Господи… Да! Да, черт… а-ах!

Фак!

Катя кончает прямо на мне от одного только трения, а я уже сдохнуть готов. Ее стоны, поцелуи, всхлипы, вся она — это просто крышеснос.

Ее еще минутку сладенько трясет на мне, а потом она затихает и пару минут приходит в себя и пытается переварить произошедшее. Но не дай бог она начнет загоняться… я ее отшлепаю, честное слово.

— Хороший поцелуй на прощание, Кать, — шепчу ей негромко. — Давай всегда так. Мне понравилось.

Она молчит. Но не ворчит — уже плюс.

Поднимает голову — щеки красные, глаза осоловелые, губы зацелованные. Красавица.

Она чмокает меня в губы, а потом уже не встречая сопротивления перелезает на пассажирское. Я открываю замки, Катя выбегает из машины. Смотрю ей вслед. Улыбаюсь.

Кайф…