Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 1: Контракт со смертью

Утро четверга началось с того, что начальник прислал правки. В четырнадцатый раз.

Я сидела за своим рабочим столом, смотрела на монитор и пыталась вспомнить, когда в последний раз спала больше трех часов подряд. Судя по дрожи в руках и тому, что кофе уже не воспринимался на вкус — просто горячая жидкость коричневого цвета, — давно.

— Вась, — ко мне подошла Лена из бухгалтерии, — ты как?

— Нормально, — автоматически ответила я.

— У тебя глаз дергается.

— Это тик.

— Ты бы поспала.

— Я посплю, когда проект сдадим.

Лена покачала головой и ушла. Правильно сделала. Я была не в том состоянии, чтобы с кем-то разговаривать.

На экране висела объявление о поиске фронтенд-разработчика. Я открыла её в пятнадцатый раз и прочитала комментарий начальника:

«Сделайте логотип побольше. И подвиньте левее. И вообще, может, добавим анимацию? Чтобы глазик моргал? Кандидатам же нравится, когда глазик моргает».

Глазик.

Он хотел, чтобы в вакансии для разработчика был моргающий глазик.

Я закрыла глаза и посчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста. Не помогло.

Вспомнила, как попала в эту компанию. Три года назад я была полна энтузиазма. HR — это же работа с людьми, общение, развитие, корпоративная культура. Я думала, буду проводить тренинги, помогать сотрудникам расти, создавать уютную атмосферу.

Реальность оказалась другой.

Я согласовывала вакансии по двадцать раз. Я слушала жалобы сотрудников на микроменеджмент. Я увольняла людей, которые мне нравились, потому что «компания меняет вектор». Я нанимала новых сотрудников, которые уходили через три месяца, потому что «компания снова меняет вектор».

И пила кофе.

Много кофе.

Очень много кофе.

В день смерти я выпила пять чашек эспрессо, два энергетика и съела на ночь шоколадку, потому что «надо же себя порадовать, я столько работаю».

В итоге организм сказал: «Спасибо, я пас».

Я зашла в квартиру, скинула кеды (старые, растоптанные, надо было новые купить, но всё руки не доходили), сделала два шага к дивану и... упала.

Просто рухнула на пол.

— Вот же... — успела подумать я.

Попыталась встать. Руки не слушались. Ноги не слушались. Сердце колотилось где-то в горле, потом провалилось в пятки, потом вообще решило поиграть в чехарду само с собой.

За стеной сосед дядя Витя сверлил стену. Дрель выбивала «Полет шмеля» в рок-обработке. Бам-бам-бам-бам!

Я лежала на холодном полу, смотрела в потолок и думала: «Только не сейчас. У меня же дедлайн по вакансии завтра. И отчет по подбору. И встреча с кандидатом в три...»

Перед глазами поплыли круги. Сначала радужные, потом золотистые, потом они начали складываться в буквы.

Огненные буквы на потолке.

Четкие, яркие, пульсирующие.

«ГОСТИНИЦА „ТРИ ПОСОХА“».

ВАКАНСИЯ: ХОЗЯЙКА (СРОЧНО).

УСЛОВИЯ: ПОЛНЫЙ ПАНСИОН, МАГИЧЕСКИЙ СОЦПАКЕТ, НЕЖИТЬ В ПОДВАЛЕ НЕ ТРЕВОЖИТЬ.

З/П: ПО ДОГОВОРЕННОСТИ (ВОЗМОЖНА ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ).

Внизу, мелким шрифтом было дописано:

«В случае досрочного расторжения контракта душа возвращается в исходное состояние (смерть) без права восстановления. Администрация не несет ответственности за аллергические реакции на магию, укусы нежити и внезапное превращение в лягушку».

Я моргнула.

Буквы не исчезли.

— Бред, — сказала я вслух. Голос прозвучал хрипло и тихо.

Дрель дяди Вити за стеной взвизгнула на особо высокой ноте и стихла.

В глазах потемнело окончательно.

Последней мыслью было: «Надо было меньше халтуры брать... И кеды новые купить. А теперь в чем я на тот свет пойду? В растоптанных... Несолидно...».

Я думала, что смерть — это темнота, покой и, возможно, ангелы с крылышками. Реальность оказалась прозаичнее.

Я очнулась в помещении, которое меньше всего напоминало рай или ад. Скорее — заброшенный вокзал где-то глубинке, только с факелами на стенах.

Первым делом я почувствовала запах. Это был сложный букет: сырость, плесень, кислые щи и еще что-то неуловимо-мерзкое, отдаленно напоминающее лабораторию по разведению болотной слизи с легким оттенком подгоревшей каши.

Потом я поняла, что лежу на каменном полу лицом вниз, и кто-то тычет меня в бок чем-то острым.

— Очухалась, родимая? — раздался скрипучий голос прямо над ухом. — Давай, поднимайся. Чего разлеглась? Тут тебе не курорт с аниматорами. Работа ждет.

Я с трудом перевернулась на спину и открыла глаза.

На меня сверху вниз смотрела... бабка.

Самая обычная, на первый взгляд. Седые волосы, заплетенные в косу, передник, косынка, в руках — вязание. Вот только сквозь бабку просвечивала стена. С пятном плесени. И еще одним пятном. И еще.

— УПЫР-Р-РИЦА! — заорала я так, что с потолка посыпалась крошка.

— Сама ты упырица! — бабка обиженно поджала полупрозрачные губы. — Я — Агафья Тихоновна, бывшая экономка. Ты полегче на поворотах-то. Призраков не видала, что ли?

— НЕ ВИДАЛА! — я попыталась отползти на локтях и врезалась спиной в каменную стену.

— Ну так привыкай. — Агафья Тихоновна поправила косынку и снова взялась за спицы. — Тут их много. Вон, Жан-Поль, например. И Бартоломей. И кот Барсик. И еще пара-тройка в подвале обитают, но те стеснительные, редко вылезают.

Я повернула голову и заорала снова, потому что в двух шагах от меня стоял скелет.

Настоящий. Человеческий. Во фраке, цилиндре и с тростью. На шее у скелета болталась бархатная лента с медальоном, а череп был повернут в мою сторону с выражением... ну, насколько может быть выражение у черепа — вежливого любопытства.

— Доброе утро, хозяйка, — прошамкал скелет, хотя шамкать ему было решительно нечем. Челюсть двигалась сама по себе. — Жан-Поль, к вашим услугам. Дворецкий. И, по совместительству, местный тараканомор.

— Тараканомор? — тупо переспросила я.

— О да, — скелет вздохнул (откуда у скелета воздух — загадка). — Тут они, знаете ли, размером с котенка. И магией искрят, если наступить. Вчера один чуть не поджег гардины в голубой гостиной. Пришлось тушить Агафье, а она, бедная, от воды тускнеет.

— Я не бедная, — обиделась Агафья. — Я призрак с характером. И вообще, Жан-Поль, не пугай девочку. Дай ей кофе сначала, а потом уже про тараканов рассказывай.

— Кофе есть, — скелет щелкнул костлявыми пальцами. — Я мигом.

Он удалился, стуча каблуками по каменному полу.

Я села на полу, обхватила голову руками и попыталась вспомнить таблицу умножения. Дважды два — четыре. Трижды три — девять. Я жива? Я мертва? Я сплю?

— Не спишь, — успокоила меня Агафья, будто прочитав мысли. — И не умерла толком. Так, в подвешенном состоянии. По контракту.

— По какому контракту?

— По тому, который подписала, когда откидывалась. — Агафья ткнула спицей в мою сторону. — Вон, в кармане посмотри.

Я опустила руку в карман джинсов и действительно нащупала пергамент. Настоящий, с сургучной печатью и выцветшими буквами. Развернула.

Текст был тот же, что я видела на потолке, только внизу стояла моя подпись. Собственноручная.

— Я этого не подписывала! — заорала я.

— Агафья, а она точно та, кто нам нужен? — раздался голос Жан-Поля, который уже вернулся с подносом. — Память подводит?

— Да подписывала, подписывала, — Агафья Тихоновна погрозила мне пальцем. — Когда умирала, последней мыслью согласие дала. Это ж магический контракт, он мысли читает. Ты же хотела второй шанс?

— Я хотела выспаться! — простонала я.

— Этого я тебе не обещаю. — Агафья махнула рукой в сторону холла. — Работы полно. Вон, видишь?

Я взяла у Жан-Поля чашку (руки тряслись), отхлебнула и наконец-то осмотрелась по-настоящему.

Мы находились в огромном помещении, которое когда-то, наверное, было шикарным холлом. Высокий сводчатый потолок тонул в темноте, на стенах висели факелы, горевшие тусклым, нереальным пламенем. Огромный камин был завален мусором — старые газеты, кости (надеюсь, не человеческие), пустые бутылки.

В углу валялся скелет — не Жан-Поль, а какой-то другой, поменьше, похоже, собачий.

Мебель стояла вкривь и вкось, на подоконниках толстым слоем лежала пыль, а из-под лестницы на меня таращились два красных глаза и быстро-быстро моргали.

— Ой, — сказала я, указывая дрожащей рукой. — А это что?

— Крысы, — равнодушно ответил Жан-Поль, протирая и без того чистый череп тряпочкой. — Но не простые. У нас тут обитают крысы-зомби. Месяц назад подвал прорвало некроэнергией, они там все перезаразились.

— И что они делают?

— Жрут всё подряд. Даже дерево. И цемент. — Скелет указал тростью в угол. — Погрызи вон.

Я посмотрела. Угла не было. В прямом смысле. Зияющая дыра с ровными следами от зубов.

— А где угол? — спросила я тупо.

— Съели.

Крыса под лестницей чихнула. Из ее пасти вылетела искра, прожгла в полу еще одну дыру и подпалила коврик, который, судя по виду, лежал тут лет сто, не меньше.

— А это нормально? — спросила я.

— Для крыс-зомби — да, — кивнул Жан-Поль. — У них теперь магический чих. Мы коврик не трогаем, он сам по себе горит раз в неделю.

— А тушить?

— Агафья тушит. Она же призрак, от воды не портится. Только тускнеет немного.

— Я не тускнею, — обиженно сказала Агафья. — Я благородно мерцаю!

Я закрыла глаза. Открыла. Ничего не изменилось. Красные глаза под лестницей всё так же моргали, скелет стоял с подносом, бабка вязала, пахло сыростью и безнадегой.

— Так, — сказала я максимально спокойным голосом, насколько могла в этот момент. — Давайте по порядку. Я — Василиса Королькова. По образованию — психолог, по факту — HR. Последние три года я работала в IT-компании и думала, что хуже уже ничего не будет. Я умею находить общий язык с людьми, которых бесит всё на свете. Я выдерживала пятичасовые совещания, на которых обсуждался цвет кнопки! И если вы думаете, что меня можно взять измором, вы ошибаетесь! Я умею работать в условиях хаоса. Это моя суперсила!

Агафья и Жан-Поль переглянулись.

— Эка девица! — довольно прошелестела бабка и растаяла в воздухе, оставив после себя легкое облачко призрачного пара.

— Кофе, — сказала я Жан-Полю, допивая остатки. — Мне нужен еще кофе. Крепкий, черный, тройной. И бумага. Много бумаги.

— Будет сделано, хозяйка. — Жан-Поль щелкнул каблуками и удалился.

Я осталась одна посреди холла. Крыса под лестницей снова чихнула. Из-под потолка донеслось приглушенное: «Астарот, твою демонскую душу, у тебя опять течет!».

— Ладно, — сказала я вслух. — Второй шанс так второй шанс. Я справлюсь. Я сильная. Я всё могу.

В этот момент входная дверь распахнулась сама собой. На пороге стоял мужик в балахоне, забрызганном чем-то зеленым, с безумными глазами и огромной бородой, в которой запутались сушеные травы, мухи и одна маленькая ящерица.

— Я слышал голоса! — заявил он. — Это ты тут отвечаешь за порядок? Мои лягушки жалуются, что крысы слишком громко чавкают по ночам! Это нарушает тонкую душевную организацию амфибий!

Я посмотрела на него. Потом на крысу, которая с интересом прислушивалась к разговору. Потом на дыру в полу.

— Значит так, уважаемый, — сказала я, включая профессиональный тон. — Сначала мы решаем вопрос с протечкой у демона на третьем, потом чистим подвал от лишней нежити, и только после этого я готова выслушать жалобы ваших лягушек. Составляйте список. В письменном виде!

Мужик захлопал глазами.

— Список? — переспросил он растерянно. — Письменно?

— Да. И с подписью. Лягушачьей лапкой, если надо! — Я улыбнулась самой лучезарной улыбкой, на какую только была способна в этот момент.

— А... э... — мужик попятился. — Я, наверное, пойду…

— Идите-идите.

И он скрылся за дверью.

— Кто это был? — спросила я у вернувшегося Жан-Поля.

— Магнус фон Штраусенберг, — вздохнул скелет. — Бывший хозяин. Немного того. Алхимия, знаете ли, влияет на мозг.

— Бывший?

— Ну да. Теперь вы хозяйка.

Я снова отхлебнула кофе. Кофе был отвратительный. Но горячий.

— Жан-Поль, — сказала я. — У нас есть план здания?

— Есть. — Скелет достал из ящика стола пожелтевший пергамент. — Но он неточный. Некоторые комнаты появляются и исчезают.

— Что значит «появляются и исчезают»?

— А то и значит. Магия, знаете ли. Иногда библиотека есть, иногда нет. Иногда подвал расширяется. Иногда третий этаж съезжает на второй. Мы привыкли.

Я залпом допила кофе.

— Жан-Поль, — сказала я твердо. — Идите за Агафьей. У нас будет производственное совещание.