Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 10: Блогерша из ада

Проснулась я не от будильника, а от странного запаха. Сначала мне показалось, что гостиницу прокляли — пахло розами, карамелью, свежей выпечкой и... серой. Я спустилась вниз и застала апокалипсис.

Агафья, наша вечно спокойная домовая, парила над перилами с глазами по пять копеек. Она выглядела так, будто увидела призрака. Хотя, простите, она и есть призрак.

— Что случилось? — спросила я, зевая.

— Там... это... — Агафья ткнула пальцем в сторону холла. — Оно...

— Что “оно”?

— Оно. Розовое.

Из холла донеслось жизнерадостное пение:

— Доброе утро-у-у! Межмирье, врубайся!

Я выглянула за угол и всё поняла.

В центре холла, прямо на нашем потертом ковре, стояла Лилит. Она делала растяжку. Нога у неё была задрана так высоко, что пятка касалась уха. Розовые волосы светились мягким неоном, создавая вокруг неё эффект сияния. На ней была короткая маечка с надписью «Папин кошмарчик» и пижамные штаны с единорогами.

— О, хозяйка! — заорала она, заметив меня. — Ты вовремя! Скажи, тут есть нормальный свет? Мне нужно снять утренний рилс. Сейчас это тренд! «Один день из жизни демоницы в захолустье»!

— Мы не захолустье, — машинально ответила я.

— Конечно-конечно, — Лилит подмигнула. — Вы «аутентичная гостиница». Это я уже поняла. Кстати, где тут готовят завтрак? Мне нужно, чтобы это было красиво. Пена в виде сердечка, ягоды, оладьи и кофе.

Грумли стоял у плиты и мешал свой легендарный суп «Слеза дварфа». Мешал он его с утра пораньше с таким мрачным видом, будто суп был виноват во всех его бедах.

— Привет, красавчик! — Лилит влетела в кухню и чмокнула его в щёку.

Грумли замер. Поварёшка выпала у него из рук. Он медленно поднял руку к щеке, потрогал то место, которого коснулись губы демоницы, и посмотрел на меня с выражением лица человека, только что встретившего бога.

— О... — выдохнул он. — О-о-о...

— Это суп? — Лилит уже нависла над кастрюлей. — Ого, а чего он такой густой? Он что, без воды? Гениально! Это же контент! Грумли, давай снимем, как ты его готовишь! Будет миллион просмотров!

— Мил-лион? — по слогам повторил Грумли. Он явно не понимал значения слова, но оно звучало как музыка.

— Ага! Давай-давай, улыбнись! Ты же звезда!

Грумли улыбнулся. Впервые за всё время, что я его знала, он улыбнулся по-настоящему. Без надрыва, без готовых выступить слёз. Просто улыбнулся, обнажив кривоватые зубы.

— Я... звезда? — переспросил он.

— Звезда! — подтвердила Лилит, наводя на него магический шар. — Рассказывай рецепт!

— Ну... — Грумли расправил плечи. — Сначала берёшь жир. Самый лучший жир. Трёхнедельной выдержки...

Я тихонько выскользнула из кухни, понимая, что здесь моя помощь не нужна. Грумли был счастлив, а Лилит получила новую игрушку.

К вечеру гостиница гудела.

Бартоломей, который обычно не вылезал из своего кресла, позировал для «аристократического портрета» в холле. Он надел свой единственный приличный сюртук и стоял с таким видом, будто его сейчас будут заносить в скрижали истории.

— Чуть левее! — командовала Лилит. — Да, так! А теперь сделайте лицо погрустнее! Вы же призрак, вы должны страдать!

И Бартоломей страдал.

Разрушитель давал интервью о профсоюзном движении среди нежити. Лилит сидела на корточках и слушала с открытым ртом.

— То есть вы хотите сказать, — переспрашивала она, — что крысы требуют отдельный вход в подвал и увеличение пайка? Гениально!

Генриетта, которая только недавно вернула себе человеческий облик, стояла в углу и смотрела на всё это с уставшим выражением лица. Но когда Лилит подскочила к ней и заорала: «Давай снимем воссоединение семьи!», Генриетта не выдержала и улыбнулась.

— Ладно, — сказала она. — Но только одно видео.

— Тысяча! — заорала Лилит. — Тысяча видео, бабуля!

— Я тебе не бабуля.

— Бабуля, не спорь!

Пухля, который обычно никого к себе не подпускал, кроме Людомира, сидел у Лилит на голове и довольно урчал. Лилит это, кажется, нисколько не смущало.

— Он меня любит! — кричала она. — Я чувствую!

— Он тебя использует как транспорт, — буркнул Людомир, но в его голосе не было злости.

Вечером мы с ним сидели на кухне. За окном кружились магические огни, которые Ефросинья когда-то зачаровала для развлечения гостей.

— Знаешь, — сказал Людомир задумчиво. — Она, конечно, невыносима. Но...

— Но?

— Гостиница ожила. Ты заметила? Все бегают, суетятся, разговаривают. Даже Бартоломей из кресла вылез.

— Заметила.

— Как думаешь, надолго это?

Я хотела ответить, но дверь распахнулась, и влетела Генриетта. Лицо у неё было такое, будто она только что съела суп Грумли.

— Плохие новости, — сказала она без предисловий.

— Какие?

— Вельзевул объявил розыск. Он знает, что она здесь. И если он явится и увидит, что его дочь живёт в этой... — она обвела рукой кухню, — обстановке, он мягко говоря разозлится.

— А если он увидит, что она счастлива? — спросила я.

Генриетта посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты не знаешь Вельзевула. Ему плевать на счастье. У него на неё планы. Хочет выдать замуж за демона из высшего круга, союз, всё такое.

— Замуж? — переспросила я. — Она же ребёнок!

— Ей двести лет. По демоническим меркам — подросток. Но замуж уже можно.

— Значит, — сказала я медленно. — Будем готовиться.

— К чему? — спросила Генриетта.

Я допила остывший кофе и улыбнулась.

— К визиту Владыки Ада. Сделаем ему шоу. Он же демон, они любят шоу, правда?

Генриетта усмехнулась.

— Ты сумасшедшая.

— Я HR. Я привыкла иметь дело с трудными клиентами. А Вельзевул... ну, просто ещё один трудный клиент.