Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии (Велена Князь) читать бесплатно онлайн полную версию книги

ГЛАВА 22: Новая жизнь

Гостиница расцвела.

Каждое утро начиналось с того, что Грумли гремел на кухне котлами. Теперь его супы не взрывались. Почти. Он наконец научился балансировать между «остро» и «смертельно опасно», и теперь его блюда можно было есть без риска для жизни.

Лилит монтировала видео в своей комнате и копила материал для большого фильма о гостинице. Она говорила, что это будет «шедевр, который оценят во всех мирах». Мы ей верили.

Игнатиус вырос до размеров небольшого автобуса и теперь спал во дворе, свернувшись клубком вокруг старого дуба. Дуб, к удивлению всех, не пострадал — наоборот, его листья стали крупнее и зеленее, а в ветвях поселились светящиеся птицы, которые по ночам пели такие песни, что хотелось плакать от красоты.

Мы с Людомиром гуляли по вечерам. Обходили гостиницу по периметру, проверяли, всё ли в порядке, смотрели, как магические огни танцуют над крышей, и молчали. Молчали так, как могут молчать люди, которые понимают друг друга без слов.

И в один из таких вечеров он сказал:

— Выходи за меня.

Мы стояли на крыльце. Огни в небе кружились в медленном вальсе, и их свет падал на его лицо.

— Что? — переспросила я, хотя прекрасно все слышала.

— Выходи за меня, — повторил он. — Я знаю, что у нас странная жизнь. Знаю, что ты теперь Хранительница, что у тебя Сердце в груди, что за нами наблюдает Совет, что в любой момент может случиться что угодно. Но я хочу быть с тобой. Всегда.

— Это предложение? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Да. — Он улыбнулся и достал небольшое серебряное кольцо с ярким камушком. — Будь моей женой, Василиса Королькова!

Пухля, который спал на его голове, проснулся, недовольно пискнул, перебрался на мою и заурчал. Урчание было таким громким, что, наверное, его слышали во всём доме.

Свадьбу решили играть в гостинице.

— Где же ещё? — сказала Агафья, когда мы объявили о наших планах. — Это дом. Тут и свадьба должна быть.

Готовились всем миром.

Грумли взял на себя стол. Он носился по кухне, как угорелый, и кричал, что это будет «самое грандиозное пиршество в истории гостиницы». Элеонора надраила холл до такого блеска, что в полу можно было смотреться, как в зеркало. Лилит снимала всё на телефон и обещала, что это видео станет «самым романтичным в истории её блога».

Магнус и Генриетта обещали «какой-нибудь сюрприз». Я не знала, чего от них ждать, но надеялась, что это будет что-то красивое, а не взрывоопасное.

Астарот волновался больше всех. Он бегал по гостинице и проверял, всё ли готово, хотя его никто об этом не просил.

— Я свидетель! — объявил он, когда мы выбирали, кто будет подписывать документы. — Я видел, как вы влюбились. Я был рядом. Я имею на это право!

Спорить с ним было бесполезно, поэтому Астарот стал свидетелем.

Свадьбу назначили на вечер, когда в небе над гостиницей зажигались магические огни.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя. Платье было простым — длинным, белым, с вышивкой по подолу, которую Агафья сделала за ночь. Вышивка переливалась, и в ней, если присмотреться, можно было разглядеть звёзды. Фата лежала на плечах, и её лунные нити струились по спине, оставляя за собой мерцающий след.

— Красивая, — сказала Агафья, паря у потолка. — Прямо как Ефросинья в день свадьбы.

— Расскажи, — попросила я.

— Она тоже волновалась, — улыбнулась Агафья. — Тоже не верила, что всё получится. А получилось. И у тебя получится.

В дверь постучали.

— Хозяйка, — раздался голос Жан-Поля. — Гости собрались. Пора.

Я вышла в коридор.

Людомир ждал меня в холле. На нём был новый костюм — тёмно-синий, с золотыми пуговицами, который Жан-Поль заказал специально к этому дню. Пухля сидел на его плече и был сегодня особенно золотым — его шёрстка переливалась, как маленькое солнце.

Когда я спустилась по лестнице, он посмотрел на меня так, как смотрят на чудо. Или на свет. Или на что-то, что искал всю жизнь и наконец нашёл.

— Ты красивая, — сказал он.

— Врёшь, — ответила я, как в тот первый раз.

— Не вру. — Он улыбнулся. — Ты всегда красивая. Но сегодня особенно.

В холле было полно народу.

Вельзевул сидел в кресле, и в его золотых глазах стояли слёзы. Лилит снимала всё на телефон, но я заметила, что её руки дрожат. Корнелиус стоял у камина и улыбался. Крысы выстроились в два ряда, и Разрушитель, наряженный в элегантный костюм, держал подушечку с кольцами. Игнатиус свернулся клубком у входа и тихонько выпускал из ноздрей золотые искры — салют в честь праздника.

Церемонию проводил Корнелиус. Он говорил о любви, о доме, о том, что семья — это выбор. О том, что мы все сделали этот выбор. И что теперь, глядя на нас, он понимает: Ефросинья была права. Гостиница — это не просто здание. Это место, где чужие становятся своими.

— Клянётесь ли вы, — спросил он, глядя на Людомира, — быть рядом с Василисой в радости и в горе, в мире и в битве, в тишине и в хаосе?

— Клянусь, — сказал Людомир.

— Клянётесь ли вы, — обратился он ко мне, — быть рядом с Людомиром, принимать его таким, какой он есть, и никогда не сомневаться в том, что он вас любит?

— Клянусь, — ответила я.

— Тогда обменяйтесь кольцами.

Мы надели кольца друг другу на пальцы.

— Можете поцеловаться, — сказал Корнелиус.

Людомир обнял меня. Поцелуй был долгим, нежным, таким, от которого замирает сердце. Пухля на его плече заурчал так громко, что, наверное, его слышали в соседних мирах. Крысы зааплодировали, а Игнатиус чихнул, и над холлом взметнулся сноп золотых искр. Астарот, который стоял в первом ряду в своей парадной пижаме, всхлипнул и вытер глаза пледом.

— Я так и знал, — сказал он. — Я всегда в вас верил.

Пир удался на славу.

Грумли превзошёл сам себя. Столы ломились от яств — мясо, рыба, овощи, фрукты, пирожные, которые светились изнутри, и напитки, которые переливались всеми цветами радуги. Вельзевул, попробовав суп «Счастливая любовь», и пригласил Грумли к себе на кухню — на стажировку.

— Ты будешь учить моих поваров, — сказал он. — Они должны знать, как это делается.

— А как же гостиница? — растерялся Грумли.

— А гостиница никуда не денется. Ты будешь ездить в Ад раз в месяц. Как ведущий консультант.

Грумли покраснел от гордости и тут же начал записывать рецепты для адских поваров.

Лилит сняла всё. Кадр за кадром, она запечатлела и танец крыс, и вальс Агафьи с Игнатиусом, и песню, которую затянул Грумли, и то, как Астарот отважился пригласить на танец Элеонору и не наступил ей на ноги (почти).

А потом начались танцы. Людомир обнял меня за талию, и мы закружились в медленном вальсе.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Очень, — ответила я. — А ты?

— Я счастлив, — сказал он. — Впервые в жизни.

— Ты уже говорил это.

— Знаю. И буду говорить каждый день.

Мы кружились. Огни в небе танцевали вместе с нами, и даже звёзды, казалось, спустились на землю, чтобы смотреть на этот праздник.

А потом, когда гости уже начали расходиться, когда крысы уползли в подвал, когда Игнатиус свернулся у дуба и засопел, когда Агафья растворилась в стене, напоследок пожелав нам спокойной ночи, мы остались вдвоём на крыльце.

— Знаешь, — сказала я, глядя на звёзды. — Я думала, что счастье — это что-то сложное. Цель, к которой идёшь всю жизнь.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что счастье — это просто быть здесь. С тобой.

Он обнял меня, и я почувствовала, как его сердце бьётся в такт моему. И в этом моменте было всё — прошлое, настоящее, будущее.

Через месяц пришло письмо.

Самое обычное, в белом конверте, с маркой нашего города.

Внутри был листок бумаги, на котором было написано всего несколько строк:

«Хозяйке гостиницы „Три Посоха“.

Имею честь сообщить, что в вашем мире зафиксирована аномальная магическая активность. Источник — неизвестен. Предположительно, открыт новый портал.

Ждём вас в Совете через три дня.

С уважением,

Секретариат».