Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 21: Совет миров

Гостиница гудела, как растревоженный улей. Крысы сновали туда-сюда, перетаскивая какие-то запасы в свои походные мешки — Разрушитель решил, что к визиту в Совет нужно готовиться основательно, и его бойцы тащили в подвал всё, что, по их мнению, могло пригодиться: сухари, вяленое мясо, несколько карт неизвестных мне миров и, кажется, целый мешок с какими-то блестящими штуками, которые они отказывались комментировать.

Игнатиус, который вырос уже до размеров небольшого пони, волновался больше всех. Он метался по холлу, задевая хвостом мебель, и его крылья, сложенные вдоль тела, то и дело вздрагивали, выпуская маленькие облачка дыма.

— А вдруг я там чихну? — спрашивал он в сотый раз. — А вдруг там что-то ценное? А вдруг я сожгу документы? Или кого-нибудь? Или всех сразу?

— Ты будешь молодцом, — успокаивала я, гладя его по твёрдой, горячей чешуе. — Главное — дыши носом.

— А если чихнётся? — его голос дрожал.

— Тогда чихай в сторону. В пустоту.

— А если пустоты не будет?

— Будет. — Я улыбнулась. — Я прослежу.

Он успокаивался, но ненадолго. Через пять минут возвращался с новыми вопросами: а вдруг там слишком жарко? А вдруг слишком холодно? А вдруг там нет места для драконов? А вдруг они не любят драконов?

— Игнатиус, — сказала я, когда он в десятый раз подошёл ко мне. — Если они не любят драконов, мы просто уйдём. Хорошо?

На третий день, ровно в полдень, перед гостиницей открылся портал.

Я стояла на крыльце, держа за руку Людомира, и чувствовала, как Пухля на его плече замер. Позади, на ступенях и в холле, стояли все остальные — крысы, призраки, демоны, эльфы, дварф, скелет, маленький дракон. Все, кто стал моей семьёй за эти месяцы.

Портал был не таким, как открывал Вельзевул — он был ослепительно белым, с золотыми искрами, которые танцевали по краям, как маленькие звёзды, сорвавшиеся с неба.

— Красиво, — выдохнула Лилит. — Очень по-официальному.

— Ты была там? — спросила я.

— Нет. — Она покачала головой. — Туда просто так не попасть. Только по приглашению. Папа был несколько раз, но он никогда не рассказывал.

Я посмотрела на своих. Они стояли на крыльце — все до одного.

— Готовы? — спросила я.

— Готовы! — рявкнули они хором.

— Тогда идём.

И мы шагнули в портал.

Переход был странным. Мы падали сквозь белую пустоту, и вокруг нас проплывали миры. Не так, как в прошлый раз, когда я видела их все сразу. Теперь они проплывали медленно, величественно, давая рассмотреть себя.

Зелёный мир, весь в лесах и озёрах. Синий, водный, с городами под водой. Красный, пустынный, с замками из песка. Хрустальный, прозрачный, где всё было из стекла. Огненный, где вместо земли была лава, а по ней ходили существа из пламени.

— Красота какая, — прошептала Лилит, забыв про телефон.

— Очень красиво, — согласилась я, чувствуя, как Сердце в моей груди пульсирует в такт этим мирам, как будто узнаёт их, помнит, приветствует.

А потом падение кончилось.

Представьте себе пространство, у которого нет стен, нет пола, нет потолка. Вы просто парите в бесконечности, окружённые звёздами, и чувствуете себя песчинкой в океане. И в то же время вы чувствуете, что стоите на чём-то твёрдом. Что вас окружают стены. Что над вами есть крыша. Вы не видите их, но знаете — они есть. Это ощущение было таким сильным, что у меня закружилась голова, и я пошатнулась.

— Магия, — прошептал Людомир. — Очень сильная.

В центре этого пространства находился стол. Огромный, круглый, из чёрного дерева, инкрустированного золотом и драгоценными камнями. За столом сидели ОНИ.

Семеро — представители семи высших миров.

Я не могла разглядеть их лиц — они мерцали, менялись, перетекали одно в другое. Они были мужчинами и женщинами одновременно, старыми и молодыми, прекрасными и страшными. Они были всем и ничем. Я чувствовала их взгляды — тяжёлые, изучающие, оценивающие.

— Василиса Королькова, — раздался голос. Откуда — непонятно. Он звучал отовсюду. — Наследница рода, хранительница Сердца Мироздания. Добро пожаловать в Совет.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты пришла не одна.

— Это моя семья. Я без них никуда.

— Семья, — повторил голос. — Интересное понятие. Крысы, призраки, демоны, эльфы, дварфы, скелеты, дракон и... — пауза, — человек с магическим зверем на голове.

— Это Пухля. Он тоже член семьи.

Тишина. Потом кто-то из семерых рассмеялся — коротко, сухо, но искренне. Смех разнёсся по залу, отразился от невидимых стен и вернулся эхом.

— Забавная. Как Ефросинья.

— Вы знали мою прапрабабку? — спросила я, и в груди что-то дрогнуло.

— Все знали Ефросинью. — Голос стал мягче. — Она была одной из нас.

— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Она заседала в Совете много лет. Пока не ушла строить свою гостиницу.

— Она была... членом Совета?

— Была. И одним из лучших. — В голосе послышалась улыбка. — Поэтому мы так долго не вмешивались в твои дела. Ждали, посмотрим, что из тебя выйдет.

— А теперь? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна вопросов.

— А теперь ты завладела Сердцем Мироздания. Это событие, которое нельзя игнорировать.

— Я не завладела. Я... соединилась. Оно теперь часть меня.

— Мы знаем. — Семеро переглянулись, и я почувствовала, как их взгляды снова сосредоточились на мне. — И это проблема.

— Почему?

— Потому что Сердце не должно принадлежать одному существу. Это слишком большая сила. Слишком опасно. Мы видели это много раз. Сильные мира сего, получившие власть, которую не могли контролировать. Они разрушали миры, убивали миллионы, теряли себя.

— Я не опасна, — сказала я, чувствуя, как в груди разгорается огонь. — Я не хочу власти. Я хочу только защищать свой дом и свою семью.

— Ты так думаешь, — мягко ответил голос. — Но сила меняет. Это не вопрос желания. Это вопрос природы. Вода течёт вниз, огонь жжёт, а сила — меняет.

— Что вы предлагаете?

Тишина.

Семеро переглянулись.

— Мы предлагаем тебе выбор, — сказал голос. — Первое: ты отдаёшь Сердце нам и мы поместим его в хранилище, где оно будет в безопасности.

— А я?

— Ты вернёшься к обычной жизни. Будешь просто хозяйкой гостиницы.

— Просто? — я усмехнулась. — Моя жизнь никогда не была простой.

— Второй вариант. — Голос не обратил внимания на мои слова. — Ты остаёшься хранительницей, но под нашим надзором. Мы будем следить за тобой и контролировать каждый твой шаг.

— Контролировать? — переспросил Людомир, и я почувствовала, как его рука на моей спине напряглась.

— Совет не вмешивается в дела миров без необходимости, — пояснил голос. — Но в данном случае необходимость есть. Сердце слишком важно, чтобы оставлять его без присмотра.

— А третий вариант? — спросила я, чувствуя, как Сердце в груди начинает биться чаще.

— Третий... — голос замялся. — Третий вариант — ты доказываешь, что достойна Сердца. Проходишь Испытание Совета.

— Какое испытание? — спросила я.

— Мы не можем тебе сказать, — ответил голос. — Это тайна. Тайна Совета, которую нельзя раскрыть до начала. Но если ты пройдёшь — станешь полноправной хранительницей. Одной из нас.

— Одной из вас? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Да. Место Ефросиньи всё ещё свободно. Мы ждали достойного наследника.

Я замерла. Сердце в груди пульсировало ровно, спокойно. Оно не боялось. Оно было готово.

Я посмотрела на своих, на мгновение закрыла глаза, перевела дух и уверенно посмотрела на Безликих.

— Я выбираю третий вариант, — сказала я. — Я пройду испытание.

— Ты уверена? — спросил голос.

— Да.

— Оно может быть опасным.

— Я привыкла. — Я усмехнулась. — Моя жизнь — это одно сплошное испытание.

— Ты можешь погибнуть.

— Я уже умирала. Не страшно.

— Ты можешь потерять всё.

— У меня есть семья. Это единственное, что нельзя потерять.

Тишина.

Потом голос сказал:

— Ефросинья была права. Ты достойна.

— Что?

— Это было испытание. — Голос усмехнулся. — Первое. На смелость. На верность. На умение выбирать. Ты прошла.

— То есть... — я перевела дыхание. — Не будет второго?

— Будет, — ответил голос. — Но теперь мы знаем, что ты готова. Что ты не ищешь власти, не ищешь силы, не ищешь лёгких путей. Ты ищешь защиты для своих. Это то, что нужно хранителю.

— Какое второе испытание? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна облегчения, смешанного с любопытством.

— Вернуться домой и жить дальше. Быть хранительницей. Быть собой. Это самое сложное испытание — остаться собой, когда у тебя есть сила.

— Я справлюсь.

— Мы знаем. — Голос потеплел. — Иди, Василиса Королькова. Ты свободна. Сердце с тобой. Мы будем наблюдать. Но не вмешиваться. По крайней мере пока.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Не за что. — Голос звучал почти ласково. — Не подведи нас.

Белый свет вспыхнул вокруг нас, такой яркий, что пришлось зажмуриться. Я почувствовала, как падаю, как мир кружится, как чьи-то руки подхватывают меня, не дают упасть.

А когда я открыла глаза, мы стояли на крыльце гостиницы.

Солнце садилось, окрашивая небо в розовый и золотой. Где-то вдалеке кричали птицы, и ветер шелестел листьями в саду. В окнах гостиницы горел свет, и дверь была открыта, как будто нас ждали.

— Это было... — начала Лилит, но не закончила.

— Странно, — сказал Астарот, и в его голосе не было страха, только удивление.

— Страшно, — добавила Элеонора.

— И странно, и страшно, — подвёл итог Грумли. — Но мы справились.

Я посмотрела на Людомира. Он стоял рядом, и в его глазах была улыбка.

— Мы справились, — повторила я.

Пухля на его плече чихнул — от радости, как всегда, — и маленькая золотая искра улетела в вечернее небо, растворяясь среди первых звёзд.