Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 2: Экскурсия

Производственное совещание началось через полчаса.

За это время я успела выпить еще две чашки кофе (спасибо Жан-Полю), найти в кармане куртки завалявшуюся шоколадку (немного растаяла, но съедобно) и примерно три раза впасть в тихое отчаяние, рассматривая холл.

Помещение было огромным. Примерно с футбольное поле, только в вертикальной проекции. Потолок терялся где-то в серой мгле, и оттуда, из этой бесконечности, периодически капало. Не водой. Чем-то тягучим и светящимся. Капли падали на мраморный пол с тихим, почти музыкальнымчпок, и на мгновение загорались бледно-зеленым цветом.

— Это что? — спросила я у Жан-Поля, указывая на расползающуюся лужу. От нее шел слабый, едва уловимый запах озона и почему-то мяты.

— Конденсат, — ответил скелет, поправляя свой неизменный фрак. — Магический. Скапливается на куполах нестабильности. Иногда капает с потолка. Если попадет на голову — начинаешь светиться в темноте. На трое суток. Астарот вон в прошлый месяц светился. Ходил по гостинице, как живая лампа. Говорит, было удобно книжки читать, но спать, представляете, мешало. Глазам больно.

Я решила пока не зацикливаться на этом. В конце концов, светящиеся в темноте постояльцы — не самая странная вещь, которую я сегодня видела. Или не самая странная, которую мне еще только предстояло увидеть.

Агафья Тихоновна материализовалась ровно в полдень. Я определила время по магическим часам на стене — массивной дубовой штуковине с тремя циферблатами и кучей стрелок. Они показывали не только часы, но и фазу луны, текущий уровень магии в атмосфере в процентах и мрачный прогноз вероятности спонтанного возгорания — на сегодня обещали «выше среднего».

— Ну что, родная, — призрак в ситцевом халате и с бигуди на голове устроилась в кресле. — Спрашивай. Расскажу всё, что знаю. А знаю я много, ты уж поверь.

— Во-первых, — я достала блокнот и ручку, нервно кусая колпачок. — Сколько всего персонала?

Агафья и Жан-Поль переглянулись. В пустых глазницах скелета, как мне показалось, мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— В смысле... персонала? — уточнила бабка, наклонив голову. Бигуди качнулись в воздухе. — Штатных единиц, что ли?

— Ну да. Людей, которые работают. Получают зарплату. Убирают, готовят, встречают гостей.

— Так... — Агафья задумчиво почесала подбородок прозрачным пальцем. — Ну, я вроде как убираю. Но я призрак, мне зарплата к чему? Жан-Поль дворецкий, но он скелет, он не ест и спит в шкафу. Грумли на кухне, он дварф, ему платили когда-то... Магнус платил? — она посмотрела на Жан-Поля. — Был у нас такой пунктик в смете?

— Кажется, нет, — покачал черепом скелет. — Магнус вообще забывал, что есть такая штука — деньги. Он всё на лягушек и редкие ингредиенты для своих опытов тратил. Помните, он пытался бартер ввести? Предлагал эльфам светящийся мох вместо оплаты. Они обиделись.

— Значит, никто не получает зарплату, — резюмировала я, чувствуя, как внутри закипает знакомая паника. — Хорошо. Замечательно. Просто сказка. А гости? Кто сейчас живет?

— На третьем этаже Астарот, демон-инкуб. Уже три месяца. — Жан-Поль начал загибать костяшки пальцев. — На втором — эльфийка Элеонора, она типа старшая по этажу, живет бесплатно за уборку. В подвале — крысы, но они не платят, они вообще нелегалы. В мансарде — Бартоломей, призрак-аристократ, но он никому не платит, потому что призрак и принципиально не признает современную финансовую систему. И еще есть Профессор Интеграл, но он появляется раз в сто лет, чтобы взять книгу, так что не в счет.

— Профессор? Звучит обнадеживающе.

— Маг-теоретик. Живет в башне. К башне надо идти через библиотеку, но библиотека то есть, то нет. Сложная пространственно-временная логистика. Сам черт ногу сломит, прости Господи, — перекрестилась Агафья.

Я записала в блокноте дрожащей рукой: «Разобраться с библиотекой. Найти профессора. Надеяться на чудо».

— Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Ведите меня. Хочу увидеть всех своими глазами. Нужно знать врага... то есть, команду, в лицо.

Экскурсия началась с кухни, которая находилась в правом крыле первого этажа. Мы подошли к двери, и я сразу поняла, что что-то не так. Из-под двери сочился пар. Густой, клубящийся, он стелился по полу, как туман на болоте. Странного цвета. Фиолетового.

— Это нормально? — спросила я шепотом.

— Для Грумли — да, — так же шепотом ответил Жан-Поль. — Он дварф. У них свои понятия о кулинарии. И о гигиене. И о технике безопасности.

Мы вошли.

Внутри было ужасно жарко. Огромная чугунная печь занимала полстены, она мелко вибрировала и тихо гудела. На плите булькало, шипело и плевалось паром не меньше десяти котлов разного размера. На столе, занимавшем весь центр, лежали продукты, которые я не могла опознать: что-то густо мохнатое и розовое, что-то шевелящееся под тряпкой, что-то светящееся ровным малиновым светом в такт какому-то внутреннему ритму.

За столом, возвышаясь над этой вакханалией, сидел Грумли.

Дварф оказался квадратным. Абсолютно. Ростом он был мне по пояс, но в ширину — примерно такой же. Огромная рыжая борода была заплетена в десятки тугих косичек, в которые были вплетены маленькие шарики, похожие на мини-фрикадельки. На голове — высокий колпак, который когда-то был белоснежным. Сейчас он представлял собой абстрактную картину, покрытую пятнами всех цветов радуги и, кажется, еще парочкой невиданных оттенков.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь не дышать слишком глубоко. Запах стоял тяжелый, наваристый, с металлическими нотками. — Я новая хозяйка. Василиса.

Грумли поднял на меня глаза.

— Хозяйка? — переспросил он басом, который, казалось, шел из самых недр земли. — А Магнус куда делся?

— Магнус теперь в пристройке. С лягушками. Жив, здоров, химичит потихоньку.

— Ясно. — Дварф тяжело вздохнул, от чего колпак на его голове колыхнулся. — Попробуете суп? Я новый рецепт изобрел. Душа просит эксперимента!

— Я... э...

— Попробуйте! — он уже проворно, не по-дварфьи легко, соскочил с табурета и наливал в глубокую миску нечто густое, дымящееся, с плавающими кусками чего-то подозрительно похожего на мохнатый розовый продукт. — Это мой новый шедевр! Суп «Удар по печени»!

Я неуверенно взяла миску и ложку. Зачерпнула. Ложка вошла в суп с усилием, с тихим чавкающим звуком и... осталась стоять вертикально. Не падала и торчала, как одинокий флаг.

— Он... густой, — осторожно сказала я, чувствуя, как холодеют пальцы.

— НАТУРАЛЬНЫЙ! — рявкнул Грумли так, что звякнули колбы на полках. — Никакой химии! Только мясо, жир и секретный ингредиент дварфов!

Я зажмурилась и попробовала.

Челюсть свело мгновенно, язык онемел, а в глазах потемнело. Во рту бушевала буря: соленое, жирное, острое и что-то неуловимо сладкое, отдающее горечью.

— Ну как? — с такой надеждой спросил дварф, заглядывая мне в рот.

— Очень... насыщенно, — выдавила я, сглатывая. Суп теплым комком опустился в желудок и, кажется, начал там жить своей жизнью.

— Я же говорил! ГЕНИАЛЬНО! — Грумли расплылся в счастливой улыбке. — Добавочки?

— Нет-нет, спасибо! — я выставила руку, останавливая его. — А можно в следующий раз... чуть меньше жира? — спросила я максимально мягко. — И, может быть, чуть больше воды?

Лицо дварфа вытянулось. Радость погасла, как свеча на ветру. Глаза мгновенно наполнились крупными, как горошины, слезами.

— Меньше жира? — переспросил он дрожащим, надламывающимся голосом. — Вы хотите... обесценить мой труд? Осквернить традиции предков?

— Я просто подумала, что для разнообразия...

— ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ В КУЛИНАРИИ! — заорал Грумли так, что со стены упала поварешка. Он выскочил из-за стола и, рыдая навзрыд, выбежал из кухни громко топая.

— Он всегда так, — прокомментировал Жан-Поль, философски пожимая костлявыми плечами. — Творческая натура. Поплачет в кладовке и вернется. У дварфов эмоции всегда через край. Хороший супчик-то?

— Идем дальше, — сказала я, чувствуя, как в животе суп "Удар по печени" начинает первый раунд.

Второй этаж встретил нас относительной чистотой.

Эльфийке было... сложно определить возраст. У эльфов с этим всегда беда. На вид — лет тридцать, идеальная кожа, точеные черты лица. Но по глазам чувствовалось, что она повидала она многое. Острые уши были старательно спрятаны под косынкой, волосы цвета воронова крыла собраны в пучок такой тугой, что казалось, кожа головы вот-вот лопнет от натяжения.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь перекричать вой воды. — Я Василиса, новая хозяйка.

— Я знаю, — буркнула Элеонора, даже не повернув головы и не прекращая тереть одно и то же место с остервенением. — Слышала. Тут стены тонкие, а слух у меня острый. Все слышу. Даже как вы с Грумли ругались. Зря вы про жир. Он теперь неделю рыдать будет.

— Вы тут давно? — спросила я, пытаясь наладить контакт.

— Триста лет. — Она замерла на секунду, поправила тряпку, и я увидела, как дрожат ее пальцы. — Двести из них я мою этот коридор. Каждый день. Туда-обратно.

— А до этого?

— До этого я жила в Эльфийском лесу. В роще из серебряных ив, у озера слез дракона. — Ее голос на секунду потеплел. — Там было чисто. Воздух пах цветами, а вокруг порхали феи, осыпая все вокруг золотой пыльцой. Здесь — все по-другому. — Она резко повернулась ко мне, и я увидела в ее глазах такую усталость, что мне стало не по себе. — Вы хоть понимаете, сколько пыли оставляют эти демоны? А крысы-зомби из подвала? А Магнус со своими взрывами, после которых сажа оседает даже на люстрах на пятом этаже?

— Понимаю, — осторожно сказала я. — Может, вам нужна помощь? Дополнительные руки? Магический пылесос?

— Руки? — Элеонора горько фыркнула. — Мне нужны новая реальность, где нет пыли. Где материя не распадается на мельчайшие частицы, которые потом оседают на моих только что вымытых полах. Но раз уж я здесь, буду мыть. — Она снова схватилась за швабру. — Это единственное, что имеет смысл в этом бессмысленном месте. Идите уже. Не мешайте.

Она снова принялась за работу, с удвоенной яростью и мы с Жан-Полем пошли дальше.

На третьем этаже пахло серой и валерьянкой. Убийственная, сносящая голову смесь. К этому примешивался резкий, аптечный аромат.

— Здесь живет Астарот, — объявил Жан-Поль, понижая голос до шепота. — Демон-инкуб. Очень... специфический.

— В смысле?

— Увидите.

Жан-Поль постучал в дверь костяшками. Изнутри донеслось испуганное:

— Кто там? Если это крысы, я вызываю экзорциста, у меня святой воды запас! Если Магнус, не открою! Ты в прошлый раз всю ванную мне залягушил! Если это новый постоялец, мест нет, я никого не пущу, у меня карантин!

— Это хозяйка, — громко сказала я.

Тишина. Потом долгий, мучительный звук отпираемых замков. Много замков. Щелкало, лязгало и скрежетало примерно минут пять.

Дверь приоткрылась на толщину цепочки. В щель выглянул глаз. Красный, с вертикальным зрачком, но при этом испуганный и воспаленный.