Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

Глава 9: Беглянка в розовом

Утром гостиница гудела, как растревоженный улей.

Новость о том, что Генриетта была демоницей и её расколдовали, разнеслась мгновенно. Крысы обсуждали это в подвале, периодически высылая гонцов за новыми подробностями. Элеонора мыла полы с удвоенной скоростью, потому что от волнения не могла стоять на месте. Жан-Поль уже внёс запись в свою историческую хронику, добавив пометку: «Случай уникальный, требующий отдельного тома».

И в этот момент дверь гостиницы распахнулась.

С такой силой, что со стены слетела картина с пейзажем Эльфийского леса и грохнулась на пол, разбив стекло.

На пороге стояла девушка.

Молодая, лет двадцати, с розовыми волосами, собранными в два задорных хвостика, в чёрной кожаной куртке, увешанной значками с единорогами и черепами, в узких джинсах и высоких ботинках на платформе. В ушах — тоннели, на шее — наушники, из которых доносилась тяжёлая музыка. На поясе болтались какие-то артефакты, светящиеся кристаллы и магический телефон в чехле с блёстками.

— Привет! — крикнула она звонко, оглядывая холл. — Это гостиница «Три Посоха»?

— Да, — ответила я, выходя вперёд. Пухля на моём плече насторожился и зашипел.

— Супер! — девушка широко улыбнулась. — Я Лилит, дочь Вельзевула. Можно у вас пожить?

В холле воцарилась тишина.

Астарот, который только что пришёл в себя после вчерашних событий, снова побледнел, открыл рот, закрыл и тихо сполз по стене на пол. Элеонора выронила тряпку. Агафья перестала парить и с глухим гулои приземлилась на диван.

— Что? — Лилит удивлённо огляделась, переводя взгляд с одного застывшего лица на другое. — Я что-то не то сказала?

— Вы... вы дочь Вельзевула? — переспросил Людомир, выходя вперёд.

— Ну да. — Девушка пожала плечами.

— Вельзевула... какого? — уточнила Генриетта дрожащим голосом.

— Старшего, конечно. — Лилит поправила хвостик. — Вельзевул Третий,

Генриетта схватилась за сердце.

— Зачем вы здесь? — спросил Людомир, не меняя официального тона.

— Сбежала из Ада. — Девушка вздохнула так, будто рассказывала о простом путешествии. — Там скучно до ужаса. Всё время требуют мучить грешников, а это такая рутина! Один грешник, второй грешник, третий... И все ноют, все просят пощады. Надоело. Я хочу стать блогером. Путешествовать, снимать видео, рассказывать о разных мирах. У вас тут вай-фай есть?

— Есть, — машинально ответила я, потому что мозг отказывался обрабатывать информацию. — Но ловит только потусторонние сети.

— Пойдёт! У меня там подписчиков много, между прочим. Демоны любят контент про жизнь в других мирах.

Она зашла в холл, совершенно не обращая внимания на всеобщий ступор, бросила два огромных чемодана у стойки, и уставилась на Генриетту.

— О, привет, тётя.

— Тётя? — переспросила я, чувствуя, что у меня сейчас поедет крыша.

— Ну да. — Лилит кивнула на остолбеневшую Генриетту. — Она моя двоюродная бабушка. Мы думали, она погибла двести лет назад, папа очень переживал. Надо ему сказать, он обрадуется.

— НЕТ! — выкрикнули одновременно Генриетта, Астарот и Людомир.

— Почему? — удивилась Лилит.

— Потому что... — Генриетта замялась. — Потому что я ещё не готова. Мне нужно привыкнуть. Двести лет я прожила в теле лягушке, понимаешь?

— Ого, — Лилит восхищённо округлила глаза. — Двести лет? Круто! Это же сколько контента можно было снять! «Жизнь в болоте», «Как я квакаю», «Лягушачья диета»... Ты просто золотая жила!

— Я... спасибо, — растерянно сказала Генриетта.

— Он знает, что ты здесь? — спросил Людомир, возвращая разговор в русло.

— Папа? — Лилит закатила глаза. — Нет, конечно. Я сбежала тайно. Он думает, я на экскурсии в Серединном мире. Сказала, что хочу изучить человеческую культуру для блога.

— И не узнает?

— Не узнает, если вы не скажете. — Лилит широко улыбнулась. — А вы не скажете, да?

— Мы...

— Потому что если скажете, он придёт сюда лично. И всех вас превратит в лягушек. Или в тараканов. Или в камни. У него фантазия богатая, когда дело касается моей безопасности. — Она подмигнула. — Так что давайте жить дружно. Мне много не надо: угол, вай-фай и чтобы никто не мешал видосики снимать.

Я посмотрела на Людомира. Он посмотрел на меня. Пухля на моём плече зашипел громче и перелился недовольным красным.

— Что? — Лилит уставилась на зверька с искренним интересом. — О, магический зверь! Редкий! Я таких только в энциклопедиях видела! Милый! Можно погладить?

— Он не любит незнакомцев, — сказала я.

— Привыкнет. — Лилит ничуть не расстроилась. — Я обаятельная. Меня даже грешники в Аду любят, а они никого не любят.

Она подхватила свои розовые чемоданы и направилась к лестнице.

— Мне номер с красивым видом, пожалуйста! — крикнула она уже на ходу. — И чтобы розовый был в интерьере! Вы любите розовый? Я люблю розовый! У меня даже адское пламя розовое, когда я злюсь!

— У нас нет розовых номеров, — растерянно сказала я.

— Будут! — донеслось сверху. — Я сама все сделаю!

Её голос затих на втором этаже. Слышно было, как открываются и закрываются двери, как она что-то напевает и переставляет мебель.

В холле повисла тишина.

— Это... это катастрофа, — прошептал Астарот, поднимаясь с пола и отряхивая халат. Его руки дрожали. — Если Вельзевул узнает, что его дочь здесь...

— Он придёт, — закончила Генриетта мрачно, глядя на лестницу. — И тогда нам всем конец. Я его знаю. Он за дочку любого порвёт. Буквально. На мелкие кусочки.

— Почему? — спросила я. — Мы же ничего плохого не делаем. Просто сдаём номер.

— Ему будет всё равно. — Генриетта покачала головой. — Для него сам факт, что мы знаем о её местонахождении и не сообщили — уже преступление. Демоны, знаешь ли, собственники.

— А если сообщим?

— Тогда он придёт ещё быстрее. И превратит нас в лягушек за то, что приютили беглянку. Безвыходная ситуация.

Крысы зашевелились, переглядываясь. Разрушитель вышел вперёд.

— Мы можем спрятать её в подвале, — предложил он. — У нас там тайные ходы, Вельзевул не найдёт.

— Вельзевул найдёт где угодно, — отрезала Генриетта. — Он Владыка Ада.

— Тогда что делать? — спросила я.

Все замолчали.

Жан-Поль, который всё это время стоял у стойки с каменным лицом, достал свой неизменный блокнот и костяное перо.

— Запишу: «Розовый номер для дочери Владыки Ада». — Он аккуратно вывел буквы. — Это будет интересный пункт в моей хронике. Очень интересный.

— В какой хронике?

— В моёй личном. Для истории гостиницы. Потомки должны знать.

— Думаешь, будут потомки?

— Обязательно, мадемуазель. — Жан-Поль улыбнулся своим костяным ртом.

Я только махнула рукой.

Пухля на моём плече перестал шипеть и задумчиво уставился вслед Лилит, которая уже вовсю гремела на втором этаже, переставляя мебель.

— Что? — спросила я, почувствовав его настроение.

Он пискнул.

— Тоже чувствуешь, что это надолго?

Писк. Утвердительный.

— Ладно. — Я погладила его по пушистой голове. — Выживем. Мы тут и не такое переживали.