Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 12: Владыка Ада в гостях, или как не потерять голову (в прямом и переносном смысле)

Вельзевул Третий, Владыка Ада, повелитель миллионов грешников, гроза демонов и ужас магов, переступил порог гостиницы «Три Посоха».

И замер.

Холл встретил его всем своим великолепием. То есть дырявым ковриком (который горел раз в неделю), отсутствующим углом (съеденным крысами ещё при прошлой хозяйке), призраком Агафьи, которая от волнения забыла, что она невидимая, и теперь висела под потолком с тряпкой в руках и открытым ртом.

— Это... — начал Вельзевул.

— Холл, — бодро сказала я. — Центральное помещение. Здесь проходят все важные события. Собрания, чаепития, а иногда и профсоюзные митинги.

— Профсоюзные митинги?

— Крысы организовали профсоюз.

— Крысы? С профсоюзом?

— Ну да.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из-под лестницы вылез Разрушитель.

— Владыка, — сказала крыса официальным тоном. — От имени профсоюза крыс-зомби приветствую вас в нашей гостинице. Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Вельзевул уставился на говорящую крысу.

— Ты... говоришь?

— Я образованный. — Разрушитель гордо выпрямился. — Читаю книги, слежу за новостями, участвую в общественной жизни. Если вам нужна экскурсия по подвалу — обращайтесь.

— По подвалу? Это нормально?

— Для этой гостиницы — да.

Он покачал головой и пошёл дальше. Вторым пунктом программы была кухня.

Грумли встретил нас в парадном фартуке (чистом, что случалось раз в сто лет) и с поварёшкой наперевес.

— Ваше Темнейшество! — воскликнул он и бухнулся на колени. (Колени у дварфа были мощные, грохот стоял знатный.) — Честь имею! Я приготовил для вас специальное блюдо! Суп «Гнев Владыки»!

— Гнев Владыки? — переспросил Вельзевул.

— Я назвал его в вашу честь! Очень острый! Очень жирный! Мужской!

Вельзевул, который, судя по лицу, вообще не планировал ничего есть, всё же заглянул в котёл.

Оттуда поднимался пар такого густого фиолетового цвета, что казалось, будто там варится сам Ад. На поверхности плавали куски чего-то, напоминающего... впрочем, лучше было не думать, что это напоминало.

— Вы это... едите? — спросил Вельзевул.

— Едим! — гордо ответил Грумли. — И вы попробуйте!

Он зачерпнул полную тарелку. Ложка, как обычно, встала вертикально. Вельзевул взял ложку. Посмотрел на неё. Посмотрел на суп. Посмотрел на Грумли, который замер в ожидании.

Попробовал.

Тишина.

Грумли затаил дыхание.

— Это... — начал Вельзевул.

— Что?

— Это самое странное, что я ел за последние тысячу лет.

— Вкусно? — с надеждой спросил Грумли.

Вельзевул помолчал.

— Это... интересно, — сказал он наконец. — У меня во рту будто взорвался маленький вулкан. И теперь этот вулкан пытается пробиться наружу через нос.

— Значит, суп удался! — обрадовался Грумли.

Мы пошли дальше, на второй этаж, где нас ждала Элеонора.

Она стояла посередине коридора со шваброй в руках, и пол под ней сиял так, что в нём можно было увидеть не только отражение, но и, кажется, заглянуть в параллельные миры.

— Ваше Темнейшество, — сказала эльфийка, не двигаясь с места. — Пол вымыт. Можете проверить.

Вельзевул посмотрел на пол. Потом на Элеонору.

— Вы здесь... убираетесь?

— Несколько сотен лет.

— Несколько сотен? — он удивился. — И не сошли с ума?

— Сошла. — Элеонора пожала плечами. — Но уборка помогает. Когда мою пол, не думаю о тщетности бытия.

— Логично.

Он прошёл по коридору, оставляя следы на идеально чистом полу. Элеонора взглянула на следы с выражением глубокой личной трагедии, но промолчала.

— У вас тут... интересные сотрудники, — заметил Вельзевул.

— Это не сотрудники, — поправила я. — Это семья.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал.

Мы спустились в холл. Вельзевул сел в кресло (то самое, любимое кресло Бартоломея). Призрак-аристократ, который как раз собирался произнести речь, замер с открытым ртом.

— Это... это моё кресло, — прошептал он.

— Бартоломей, — шикнула я. — Не сейчас.

— Но я готовился!

— Потом.

Вельзевул посмотрел на призрака.

— Вы кто?

— Я... я Бартоломей. Призрак. Живу здесь двести лет и создаю атмосферу!

— Атмосферу?

— Аристократическую. Чтобы гости понимали, что находятся в высшем обществе!

Вельзевул оглядел холл — дырявый коврик, отсутствующий угол, призрака под потолком, крыс, выглядывающих из-под лестницы и перевел взгляд на меня.

— Где Лилит?

— На чердаке. Снимает.

— Что снимает?

— Блог. Она теперь блогер.

Вельзевул закрыл глаза.

— Блогер, — простонал он. — Моя дочь — блогер. Это хуже, чем если бы она стала коллекционировать души.

— Не скажите, — возразила я. — Души — это неэкологично. А блог — творчество.

— Ты за неё заступаешься?

— Она мне нравится. Она живая. Настоящая. И она счастлива здесь.

Вельзевул посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты правда думаешь, что это место может сделать кого-то счастливым?

— Посмотрите вокруг, — сказала я. — Крысы, которые раньше ели цемент, теперь имеют профсоюз и читают книги. Демон, который боялся собственной тени, нашёл друзей и смотрит сериалы. Эльфийка, которая три тысячи лет искала смысл жизни, нашла его в уборке. Призрак, который презирал всех, теперь дружит с крысами. Алхимик воссоединился с женой. Дварф нашёл признание.

Я сделала паузу.

— А я, которая умерла от выгорания в офисе, нашла дом. Да, он странный. Да, здесь бывают… странности. Но это мой дом. И люди... существа... которые здесь живут, — моя семья.

Вельзевул молчал долго. Очень долго. А потом в его глазах мелькнуло что-то... тёплое?

— Ефросинья говорила то же самое, — сказал он тихо. — Что этот дом — её семья. Что она не променяет этот хаос ни на что другое. Я тогда не понял. Думал, она просто не хочет уезжать со мной в Ад.

— А теперь?

— А теперь вижу. — Он вздохнул. — Это место... оно затягивает. Оно странное. Но в нём есть что-то настоящее.

В этот момент с чердака донеслось:

— ПАПА! ИДИ СЮДА! ЗДЕСЬ ТАКАЯ КРАСОТА!

Вельзевул усмехнулся и пошёл наверх, а я осталась в холле, глядя ему вслед.

— Ну что? — спросил Людомир, подходя ко мне. — Все хорошо?

— Кажется, да, — ответила я. — Но расслабляться рано.

— Когда ты расслаблялась в последний раз?

— Кажется, никогда.

Он улыбнулся и мы поднялись следом за Вельзевулом.

Чердак оказался самым красивым местом в гостинице.

Огромное окно во всю стену выходило на ночное небо. А над гостиницей танцевали магические огни — разноцветные, переливающиеся, они кружились в медленном вальсе, освещая всё вокруг мягким светом.

Лилит стояла у окна, прижавшись носом к стеклу.

— Пап, смотри! — воскликнула она. — Это же волшебство! Настоящее волшебство!

Вельзевул подошёл к дочери, встал рядом.

— Красиво, — признал он.

— А знаешь, кто это сделал? — спросила Лилит. — Ефросинья. Прапрабабка Василисы. Та самая, с которой ты...

— Я помню, — перебил Вельзевул. — Я всё помню.

— Ты любил её?

Он молчал долго.

— Любил, — сказал он наконец. — Очень любил. Но испортил всё своим желанием получить артефакт.

— А если бы не артефакт?

— Если бы не артефакт... — он вздохнул. — Если бы не артефакт, мы могли бы быть счастливы.

Лилит обняла отца.

— Пап, ты не злой. Ты просто... запутался.

— Я Владыка Ада. Мне нельзя быть запутанным.

— Можно. — Она посмотрела на меня. — Вон, Василиса тоже запутанная, и ничего. Живёт, справляется.

— Спасибо за сравнение, — усмехнулась я.

— На здоровье!

Вельзевул посмотрел на меня. В его глазах было что-то... новое.

— Ты правда её правнучка? — спросил он.

— Генриетта сказала, да.

— Я чувствую это. — Он подошёл ближе. — В тебе течёт моя кровь. Демоническая. Ты поэтому такая... упрямая.

— Я всегда думала, что это от профессии.

— И от крови тоже.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Ладонь у него была горячей, но не обжигающей.

— Ты могла бы жить в Аду, — сказал он. — У тебя есть на это право.

— Спасибо, но нет. — Я покачала головой. — У меня здесь дом.

— Ты точно её правнучка. Такой же характер.

— Это комплимент?

— Констатация факта.

Он отпустил моё лицо и повернулся к Лилит.

— Ты правда хочешь здесь остаться?

— Правда! — кивнула она. — Пап, тут так круто! Тут все друг друга знают, все помогают! Я наконец-то нашла своё место!

Вельзевул вздохнул.

— Ладно. Живи.

— Правда?!

— Но я буду приезжать. Проверять.

— Приезжай! — Лилит бросилась ему на шею. — Я тебе номер сделаю! Самый лучший! С видом на адское пламя!

— У нас нет адского пламени, — вставила я.

— Будет! — отмахнулась Лилит. — Папа привезёт!

Вельзевул рассмеялся. Впервые за весь вечер.

— Ты невыносима, — сказал он дочери.

— Вся в тебя!

Он посмотрел на меня.

— Береги её, — сказал он тихо. — Если что-то случится, я...

— Знаю. — я кивнула. — Всех испепелите. Или что там у вас принято.

— Именно.

Он протянул мне руку. Я пожала.

— Ты смелая, Василиса Королькова. Ефросинья гордилась бы тобой.

— Спасибо, дедушка.

Он замер. А потом улыбнулся.