Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 11: ГОСТИНИЦА ГОТОВИТСЯ К ВОЙНЕ

Новость о том, что Вельзевул Третий, Владыка Ада, собственной персоной может нагрянуть с минуты на минуту, подействовала на всех по-разному.

Астарот впал в анабиоз. Он заперся в номере, обложился подушками, включил сериалы и пил валерьянку литрами. Генриетта заглядывала к нему раз в час, проверяла, как он там.

— Дышит, — докладывала она. — Но притворяется мёртвым. Демоническая защитная реакция.

— Это пройдёт? — спрашивала я.

— Когда Вельзевул уйдёт, я думаю. Но это не точно.

Грумли, наоборот, воодушевился.

— Владыка Ада! — повторял он, потирая руки. — Надо угостить его супом! Если ему понравится, я стану официальным поваром Ада! Это престижно!

— А если не понравится? — осторожно спросила я.

— Тогда он меня испепелит. — Грумли пожал плечами. — Но я дварф. Мы не боимся огня. Ну, не очень боимся.

Он убежал на кухню готовить «фирменное блюдо для тёмного повелителя».

Бартоломей, узнав о визите, надел свой лучший камзол (призрачный, но очень элегантный) и каждый вечер репетировал речь.

— Ваше Темнейшество, — вещал он в пустоту, — позвольте приветствовать вас в скромной обители, которая, несмотря на некоторые... демократические изменения, сохраняет дух аристократизма...

— Бартоломей, — прервала я его на третьей репетиции. — Он приедет не слушать речи. Он приедет за дочерью.

— Я знаю, — вздохнул призрак. — Но если я произведу хорошее впечатление, может, он не сразу меня испепелит?

— Он не будет никого испепелять.

— Вы уверены?

— Нет, — честно призналась я. — Но надеюсь на это.

Разрушитель собрал экстренное заседание профсоюза.

— Товарищи! — вещал он перед крысиным строем. — Нам грозит визит высшего демонического руководства! Мы должны показать, что крысы-зомби — организованная, дисциплинированная сила, с которой нельзя не считаться!

— А если он нас раздавит? — спросила маленькая крыса из задних рядов.

— Тогда мы умрём с честью! — пафосно заявил Разрушитель.

— Мы уже мертвы, — напомнила другая крыса.

— Тем более! Нам нечего терять!

Крысы одобрительно зашумели.

Лилит, виновница всего этого переполоха, чувствовала себя прекрасно.

— Папа злится? — переспросила она, когда я рассказала ей о розыске. — Круто! Значит, я действительно важна для него!

— Он может превратить гостиницу в пепел.

— Не превратит. — Лилит махнула рукой. — Он вообще не такой страшный, как все думают. Просто у него имидж. Владыка Ада должен быть злым. А на самом деле он хороший. Только очень нудный. И сериалы любит.

— Серьёзно?

— Ну да. Мы по выходным вместе смотрим «Игру престолов». Он всегда болеет за Ланнистеров. Говорит, у них правильный подход к власти.

Я поперхнулась.

— И что мне ему сказать, когда он приедет?

— Правду. — Лилит пожала плечами. — Скажи, что я счастлива. Что у меня здесь друзья. Что я нашла себя. — Она задумалась. — Ну и про блог скажи. Он любит, когда у меня хобби. Раньше я коллекционировала души грешников, ему не нравилось. А блог — это творчество.

— Ты коллекционировала души?

— В детстве. Все демоны через это проходят. Потом вырастаешь и понимаешь, что души — это скучно.

Я решила не углубляться.

Людомир эти три дня провёл в магическом архиве. Он искал всё, что можно найти о Вельзевуле Третьем. Характер, слабости, любимые блюда, музыкальные предпочтения, отношение к смертным.

— Он не так прост, — сказал Людомир вечером третьего дня, выкладывая на стол кипу пергаментов. — С виду — классический владыка Ада, но на самом деле...

— Что?

— Он сентиментален.

— Владыка Ада сентиментален?

— Да. — Людомир развернул один из свитков. — Вот, смотри. Двести лет назад он помиловал демона, который опоздал на работу, потому что у того кошка заболела.

— У демонов бывают кошки?

— У всех бывают кошки. Это магические существа, они есть везде. — Он развернул другой свиток. — А вот: отказался от войны с вампирами, потому что они прислали ему открытку на день рождения.

— Открытку?

— Сделанную своими руками. С блёстками. Он хранит её до сих пор.

Я смотрела на Людомира и пыталась соединить образ грозного Владыки Ада и демона, который тает от открыток с блёстками.

— То есть нам нужно... растрогать его?

— Именно. Показать, что Лилит здесь любят. Что она в безопасности. Что она счастлива. И, желательно, чтобы он увидел это своими глазами.

— А если он всё равно разозлится?

— Тогда будем драться. — Людомир посмотрел на меня серьёзно. — Но я надеюсь, до этого не дойдёт.

Вечером мы сидели на кухне, пили кофе и строили планы.

— Нам нужно устроить приём, — сказала я. — Грумли приготовит угощение. Элеонора наведёт идеальный порядок. Бартоломей скажет речь.

Генриетта усмехнулась.

— Ты хитрая, девочка. Ефросинья была такой же.

— Расскажи о ней, — попросила я. — О моей прапрабабке.

Генриетта села за стол, взяла чашку.

— Она была великой женщиной. Красивая, умная, с характером. Когда она построила эту гостиницу, сюда съезжались маги со всего Межмирья. Здесь кипела жизнь, звучала музыка. А потом появился Вельзевул.

— И она влюбилась?

— И она влюбилась. — Генриетта вздохнула. — Кто бы не влюбился? Он был красив, умён, обаятелен. И он её действительно любил. Поначалу.

— А потом?

— Потом он узнал об артефакте. Сердце Мироздания. И всё испортил. Ефросинья поняла, что он хочет использовать её, и разорвала отношения. Но было поздно — она уже носила под сердцем его ребёнка.

Я замерла.

— Его... ребёнка?

— Да. Твоего деда. — Генриетта посмотрела на меня. — Василиса, ты не просто потомок Ефросиньи. Ты потомок Вельзевула.

Я сидела, открыв рот, и пыталась переварить услышанное.

— Я... я демон?

— На четверть. — Генриетта пожала плечами. — Но демоническая кровь в тебе есть. Именно поэтому у тебя такая сильная договорная сила.

— Почему я не знала?

— Ефросинья скрыла это. Боялась, что Вельзевул заберёт ребёнка. Она отдала сына в приёмную семью, в другой мир, и запретила кому-либо рассказывать правду.

— Но Корнелиус знал?

— Корнелиус знает всё. Но он молчал, потому что дал клятву.

— А Магнус?

— Магнус не знал. Он вообще мало что знает, только в лягушках разбирается более менее.

— А если Вельзевул узнает правду?

— Если узнает, что у него есть правнучка... — Генриетта задумалась. — Не знаю. Может, обрадуется. Может, разозлится. С ним никогда не угадаешь.

Людомир подошёл ко мне, положил руку на плечо.

— Ты как?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Я думала, что я просто… офисный работник. А я оказалась правнучкой Владыки Ада.

— Это многое объясняет, — усмехнулся Людомир.

— Что именно?

— Почему ты так легко вписалась в этот хаос. Почему крысы тебя слушаются. Почему ты умеешь договариваться с демонами. Это у тебя в крови.

Я посмотрела на него.

— Ты не боишься?

— Тебя? — он улыбнулся. — Нет. Ты самая человечная из всех, кого я знаю. Даже с демонической кровью.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил Людомир. — А теперь давай готовиться к встрече с твоим прадедушкой.

Я рассмеялась.

— Это будет интересно.

— Это будет катастрофа, — поправила Генриетта. — Но мы справимся.

На четвёртый день в гостинице сильно запахло серой.

— Он близко, — сказала Генриетта, принюхиваясь. — Часа через два будет здесь.

— Все на местах? — спросила я.

— Грумли на кухне, суп готов. Элеонора закончила уборку, крысы построились в подвале, ждут сигнала. Бартоломей репетирует речь в тренадцатый раз. Астарот...

— Что Астарот?

— В обмороке. Но мы его подняли и посадили в кресло. Если не шевелиться, похож на живое украшение интерьера.

— А Лилит?

— Лилит на чердаке. Снимает последние сторис перед встречей с папой. Говорит, это будет эксклюзив.

Я вздохнула.

— Ладно. Встречаем.

Мы вышли на крыльцо. Небо над гостиницей потемнело, магические огни погасли, а в воздухе запахло грозой.

И вдруг прямо перед нами распахнулся портал. Огненный, чёрно-красный, с языками пламени по краям.

Из портала вышел ОН.

Вельзевул Третий был высок. Очень высок. Под два метра, наверное. Чёрный плащ развевался на ветру. Золотые глаза горели в полумраке. На голове — небольшая корона из чёрного металла, инкрустированная рубинами. Лицо красивое, но холодное, как лёд.

Он посмотрел на гостиницу, на меня, на Людомира.

— Где моя дочь? — спросил он ледяным голосом.

— В гостинице, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Здравствуйте, господин Вельзевул. Добро пожаловать в «Три Посоха».

Он посмотрел на меня. Долго. Вглядываясь. А потом в его глазах мелькнуло что-то... удивление?

— Ты... — начал он. — Твоё лицо...

— Я Василиса Королькова, хозяйка гостиницы.

— Королькова? — Он сделал шаг вперёд. — Ефросинья была Корольковой.

— Моя прапрабабка.

Вельзевул замер.

В этот момент с чердака донёсся крик:

— ПАПА!

Лилит выбежала на крыльцо, бросилась к отцу и повисла у него на шее.

— Папочка, прости, что сбежала, но тут так круто! Тут крысы с профсоюзом! И суп, который можно есть вилкой! И призраки! И библиотека! И Пухля!

Вельзевул, застигнутый врасплох, обнял дочь. На его лице появилось выражение, которое никто никогда не видел — нежность.

— Лилит, — сказал он тихо. — Ты заставила меня волноваться.

— Прости-прости-прости! Но посмотри, какое место! Я хочу здесь жить!

— Жить? — он нахмурился. — Здесь? В этой... развалюхе?

— Это не развалюха! Это отель с историей! И хозяйка — классная! Правда, Вася?

Я улыбнулась.

Вельзевул снова посмотрел на меня. Теперь уже внимательнее.

— Королькова, — повторил он. — Значит, ты...

— Я не знала о вас до сегодняшнего дня, — быстро сказала я. — Генриетта рассказала.

— Генриетта? — он удивился. — Она жива?

— Жива. И в человеческом обличии. Недавно расколдовали.

Вельзевул покачал головой.

— Этот место полно сюрпризов.

— Заходите, — предложила я. — Мы подготовились.

Вельзевул посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты смелая.

— Это профессиональное.

Он усмехнулся.

— Ефросинья была такой же. Ладно. Веди.

Мы вошли в гостиницу. Впереди была самая странная встреча в истории Межмирья.