Гостиница „три Посоха“. Попаданка в мире магии

ГЛАВА 18: Новый житель гостиницы

Ночь после возвращения из Ада выдалась беспокойной.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и слушала, как дышит рядом Людомир. Рядом с ним обычно и я засыпала быстро, проваливаясь в сон, как в тёплое море. Но сегодня всё было иначе.

Мысли о Сердце Мироздания крутились в голове, не давая покоя. Я закрывала глаза и снова видела ту круглую комнату под землёй, фрески на стенах, пульсирующий свет, который висел в воздухе, не касаясь постамента. И я слышала его зов. Голос, который ждал сотни лет, когда я приду и решу его судьбу.

Я перевернулась на другой бок. Потом на спину. Потом снова на бок.

— Ты не спишь? — раздался сонный голос Людомира.

— Не спится, — ответила я, чувствуя себя виноватой за то, что разбудила его.

— О чём думаешь?

— О разном.

— Ты с того вечера сама не своя, — Он повернулся ко мне, приподнялся на локте. — Что-то случилось?

— Ничего. Просто много мыслей.

Людомир помолчал.

— Ты не хочешь мне рассказывать?

Я закрыла глаза. Могла бы рассказать. Могла бы повернуться к нему, сказать: «Корнелиус показал мне Сердце Мироздания, оно здесь, под гостиницей, и я не знаю, что с ним делать». Но предупреждение Корнелиуса прочно засело в голове.

— Хочу, — сказала я. — Но не сейчас. Дай мне время.

— Сколько нужно, столько и дам. — Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Но знай: я рядом. Чтобы ни случилось.

— Знаю.

— И Пухля рядом. — Он указал на зверька, который, как обычно, оккупировал его голову.

— Спите уже, — сказала я, и в моём голосе появилась улыбка. — Оба.

— Только если ты пообещаешь, что попытаешься уснуть.

— Обещаю.

Он улёгся обратно, притянул меня к себе. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах и закрыла глаза. Его рука лежала на моей спине, медленно поглаживая, успокаивая.

Пухля проснулся, пошевелился, перебрался с головы Людомира на мою. Его маленькие лапки запутались в моих волосах, он повозился, устраиваясь поудобнее, и заурчал. Звук был низким, вибрирующим, как у маленького трактора, и от этой вибрации моя голова начала тяжелеть, мысли замедляться.

— Усыпи меня, — прошептала я ему.

Он заурчал громче.

Через полчаса я наконец провалилась в сон — глубокий, без сновидений, такой, после которого просыпаешься с ощущением, что тебя не было несколько дней.

Утро началось с крика.

— А-А-А-А! — орал кто-то в холле. — ЭТО ЧТО? ЭТО ОТКУДА? ЭТО ЖИВОЕ?

Я подскочила в кровати, едва не сбросив Пухлю. Зверёк возмущённо пискнул, но с головы не слез — только перебрался на макушку, откуда было безопаснее наблюдать за происходящим..

— Что там? — Людомир уже стоял на ногах, натягивая штаны.

— Не знаю. — Я тоже вскочила, нашарила ногами тапки, накинула халат. — Но судя по голосу — Астарот.

— Астарот всегда паникует по любому поводу. — Людомир усмехнулся..

— Что-то мне подсказывает, на этот раз случилось что-то серьёзное, — сказала я, выбегая в коридор.

Мы спустились в холл. Картина, представшая перед нами, заставила меня замереть на нижней ступеньке лестницы.

В центре комнаты стоял... дракон.

Маленький. Размером с крупную собаку — может быть, с овчарку, если овчарка была покрыта чешуёй и имела крылья. Чешуя его переливалась в утреннем свете: тёмно-зелёная на спине, более светлая, почти золотистая на брюхе, с красноватым отливом на лапах. Крылья были сложены вдоль тела,а хвост, длинный и тонкий, извивался по полу, оставляя за собой тёмные полосы на светлом ковре.

Он чихал. Каждые несколько секунд его тело сотрясалось, из ноздрей вылетали маленькие языки пламени, и на ковре появлялась очередная дымящаяся дыра.

Астарот стоял в углу, накрывшись пледом с головой, и трясся от страха.

— ОН ЖИВОЙ! — доносилось из-под пледа. — ОН ДЫШИТ ОГНЕМ! ОН ПЛЮЁТСЯ!

— Он чихает, — поправила Элеонора, которая, как ни странно, уже мыла пол вокруг дракона. — Тут просто очень много пыли. Надо бы убрать.

— Элеонора, — я подошла ближе, чувствуя, как тепло исходит от драконьей чешуи, — ты не боишься?

— Чего? — она пожала плечами. — Я в своей жизни видела и не такое. Однажды через гостиницу проходил василиск, так он после себя столько грязи оставил... До сих пор вспоминаю с содроганием. А это — всего лишь маленький дракончик. Не страшно.

Дракон, услышав слово «маленький», обиженно фыркнул. Голова его дёрнулась, хвост хлестнул по полу, и из ноздрей вырвалось облачко дыма. Чихнул. Появилась новая дыра в коврике.

Услышав шум крысы высыпали из подвала и окружили дракона кольцом. Разрушитель вышел вперёд и важно оглядел незваного гостя.

— Ты кто такой? — спросил он.

Дракон посмотрел на говорящую крысу. В его зелёных глазах мелькнуло удивление — такое искреннее, детское, что я невольно улыбнулась. Потом он чихнул. Прямо на Разрушителя.

Крыса ловко увернулась, и пламя прожгло дыру в полу рядом с его лапой.

— Я спрашиваю, кто ты? — повторил Разрушитель, не дрогнув. — Имени нет?

Дракон покачал головой. Движение было неуклюжим — голова качнулась, хвост дёрнулся, крылья приподнялись и снова сложились.

— Без имени нельзя, — наставительно сказал Разрушитель. — Надо назвать. Может, Коготь?

— Коготь? — переспросила я.

— Или Пламя. — Разрушитель обошёл дракона кругом, оценивая. — Или Зубастик.

— Зубастик? — фыркнул дракон. Голос у него оказался тоненьким, почти детским, с лёгкой хрипотцой, как у подростка, у которого ломается голос. — Что это за имя такое глупое? Я не собака и не хомяк. Я дракон.

Пухля на моей голове зашипел. Дракон отшатнулся, потом замер, всмотрелся.

— Ты кто? — спросил он у Пухли.

Пухля гордо отвернулся.

— Он не разговаривает, — объяснила я. — Он только урчит.

— А почему на сидит голове?

— Ему так удобно.

— А мне можно так?

— На голову?

— Ну да.

— Эээ… — я попыталась представить дракона размером с собаку на своей голове и содрогнулась. — Ты слишком большой для этого.

Дракон обиженно вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Я тогда здесь постою.

— А ты откуда взялся? — спросила я, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть ему в глаза.

— Не знаю. — Дракон пожал плечами (насколько может пожать плечами существо с крыльями). — Открылся какой-то портал. Огненный, красивый такой. Мне стало интересно, и я шагнул в него.

— Портал? — я переглянулась с Людомиром.

— Это не наш портал, — сказал он тихо, покачав головой. — Слишком слабый. Как будто случайный.

— Кто-то открыл портал и не закрыл?

— Или он сам открылся.

— И что нам с ним делать?

— Оставить, наверное. — Он посмотрел на дракона, который в этот момент пытался засунуть свой хвост в пасть. — Пока не найдётся его семья. Или пока не привыкнет. Он же безобидный.

— Безобидный? — пискнул из-под пледа Астарот. — Он жжёт всё вокруг! Он дышит огнём!

— Он чихает, — поправила его Элеонора.

— Какая разница! Он опасен!

— Астарот, — я повернулась к нему, — ты сам демон. У тебя рога светятся, когда ты нервничаешь. Ты считаешь себя опасным?

— Я — другое, — буркнул он из-под пледа. — Я — домашний.

— Вот и дракон будет домашним, — сказала я. — Привыкнет.

Я посмотрела на дракона. Тот наконец-то вытащил хвост из пасти и теперь сидел смирно, глядя на меня своими большими зелёными глазами. В них не было ни агрессии, ни страха — только любопытство и какая-то детская надежда.

— Ладно, — вздохнула я. — Оставляем. Но надо придумать имя.

— Коготь? — снова предложил Разрушитель.

— Не, — отозвался дракон, даже не глядя в его сторону. — Не хочу Коготь.

— Пламя?

— Тоже не хочу.

— Зубастик?

— Только не это! — Дракон дёрнулся, и из его ноздрей вырвался сноп искр.

— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — заметил Бартоломей, спускаясь наконец в холл. — Позвольте мне. Как аристократ, я разбираюсь в хороших именах.

— А ты кто? — спросил дракон.

— Призрак-аристократ. Могу дать тебе достойное имя.

— Давай.

— Например, Игнатиус. Или Себастьян. Или Корнелиус, но зовут нашего библиотекаря...

— Игнатиус, — повторил дракон, пробуя имя на вкус. — Звучит красиво!

— Значит, Игнатиус, — подвела итог я.

— Идет! — согласился дракон.

Он чихнул и появилась новая дыра в коврике, который был уже безнадежно испорчен.

День пролетел незаметно.

Игнатиус освоился быстро — быстрее, чем я ожидала. Он облазил весь первый этаж: заглянул в гостиную, где изучал портреты на стенах (и прожёг дыру в одном из них, когда чихнул слишком близко); зашёл на кухню, где Грумли угостил его жареным мясом, и с тех пор крутился там, выпрашивая добавку.

К вечеру Игнатиус устал. Он забрался на диван в холле, свернулся клубком, положил голову на хвост и закрыл глаза. Из его ноздрей вылетали маленькие клубы дыма, которые завивались в колечки и таяли в воздухе. Через несколько минут он уже посапывал — тихо, мирно, как котёнок, только чешуйчатый.

— Милый, — сказала Агафья, паря над диваном. Она смотрела на спящего дракона с такой нежностью, что я невольно улыбнулась.

— Котёнок не жжёт дыры, — заметила Элеонора.

Астарот, который наконец-то пришёл в себя после утреннего обморока, осторожно подошёл к дивану.

— Можно погладить? — спросил он шёпотом.

— Попробуй, — сказала Агафья.

Он протянул руку, коснулся чешуи. Дракон во сне дёрнулся. Чихнул. Маленькая искорка вылетела из его ноздри и попала Астароту прямо на ногу.

— Ой! — подпрыгнул демон, отскакивая на безопасное расстояние. — Горячо!

— Терпи, — сказала Агафья. — Ты же мужчина. К тому же демон. Демоны не должны бояться маленьких драконов.

— Астарот, — Генриетта, которая сидела в кресле с вязанием, подняла голову. — Если ты боишься, не подходи. Никто не заставляет.

— Я не боюсь, — обиженно сказал Астарот, вернулся к дивану и снова протянул руку. — Всё равно хочу погладить.

— Герой, — усмехнулась Генриетта.

Игнатиус во сне заурчал — тихо, довольно — и придвинулся ближе к руке Астарота, подставляя голову.

Вечером мы как обычно собрались в холле. Я сидела в кресле, Людомир рядом, Пухля на моей голове, Игнатиус на диване, остальные кто где. Лилит монтировала видео на телефоне, Грумли листал свой блокнот с рецептами, Элеонора наконец-то оставила швабру в покое и пила чай, а Бартоломей мирно читал книгу.

В этот момент дверь гостиницы распахнулась — на пороге стоял Вельзевул и держал в руках какой-то свёрток.

— Папа? — Лилит подскочила от неожиданности. — Ты чего?

— Проблемы, — коротко сказал он. — Большие проблемы.

— Какие проблемы? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна тревоги.

— Заговорщики нашли способ активировать Сердце Мироздания без наследницы. Если они это сделают, миры рухнут.

— Как нашли? — Людомир встал и подошел ближе к Вельзевулу.

— Не знаю. — Вельзевул покачал головой. — Но у нас мало времени. Очень мало.

— Сколько? — спросила я.

— День. Максимум два. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Они уже близко. Я чувствую.

В комнате повисла звенящая тишина.

— Что нужно делать?

— Ты должна активировать Сердце первой. — Вельзевул подошёл ко мне, и я увидела в его золотых глазах твердую решительность. — Взять его под контроль. Тогда оно не достанется им.

— А если я не справлюсь?

— Тогда мы все погибнем. — Вельзевул посмотрел мне в глаза. — Но я в тебя верю.