Хозяйка своей судьбы

Глава 23

Слова Блэкстона выбили из меня дух. На губы я постаралась нацепить слабую улыбку, но внутри меня бушевал самый настоящий пожар.

Я не хотела никакого мужа! Я только-только приблизилась к моменту, когда смогу избавиться от ярма обители и матери-настоятельницы, а герцог намерен загнать меня в еще более крепкие цепи.

Ну, уж нет.

— Ваша милость, я могу лишь смиренно молить, чтобы вы направили меня на этом пути, но…

— Но что?! — Блэкстон подался вперед, резко опустив руки на стол, и от силы удара застучали тарелки и плошки.

Краем глаза я заметила, как напряглись его спутники. Стало быть, нрава герцог был необузданного. Неудивительно. Смиренный и послушный никогда бы не поднял восстание.

— Но я принесла Небесной Матери обет. Что если она дарует мне силы впустить в обитель ваше войско, то я добровольно откажусь от счастья быть женой и матерью на два года, Ваша милость, — опустив взгляд на колени, кротко соврала я.

Кажется, теперь уже мои слова выбили из герцога дух. Я быстро посмотрела на него: он казался изумленным до глубины души. А вот его сосед, барон Стэнли, продолжал смотреть на меня так, словно хотел душу вытащить раскаленными щипцами.

— Ваш поступок заслуживает восхищения, миледи. Не каждая женщина способна принести себя в жертву для блага другого, — сказал Блэкстоун после длительного молчания, и лишь тогда я почувствовала, что задерживала дыхание все время, пока он размышлял.

— Это всего два года, Ваша милость, — скромно напомнил я.

— Женский век короток, миледи, — грубо отрезал герцог. — Для вас два года — большой срок. В конце концов, старуху пристроить замуж куда сложнее, чем молодку, — и явив миру изящные манеры, Блэкстон загоготал.

Его смех подхватили почти все спутники — кроме барона Стэнли. Кажется, способность улыбаться у него отсутствовала напрочь.

Я же прикусила изнутри щеки, чтобы не выдать своего возмущения. Женский век короток! Через два года я буду старухой?! Не знаю, сколько Элеонор точно лет, но, наверное, около двадцати?.. Уж никак не старуха! Что за средневековые представления...

Впрочем, вскользь брошенная герцогом фраза как раз и соответствовала времени, в которое мне не посчастливилось попасть.

— Но у меня прекрасная память, миледи. Через два года мы обязательно вернемся к этому разговору, — отсмеявшись, Блэкстон посмотрел на меня с привычным прищуром, вновь став похож на хищную птицу.

По позвоночнику прокатилось несколько капель пота. Облегчение было столь сильным, что все, чего хотелось — блаженно вытянуться в постели, пусть и на жестком тюфяке. Но я сидела за столом с герцогом, и обсуждалось мое будущее в этом мире, и я не могла позволить себе слабости.

— Как прикажете, Ваша милость.

Что мне еще оставалось ответить?..

Больше до конца трапезы со мной никто не заговаривал. Мужчины обсуждали что-то свое. Кажется, они говорили о расположении войск и о том, как лучше вести дальнейшую кампанию, и я старалась впитывать каждое слово, но их речь пестрила незнакомыми названиями, и потому в голове мне никак не удавалось собрать разрозненные кусочки.

Когда герцог отпустил меня, то велел вечером вновь сесть с ними за один стол, чтобы я рассказала о замке Равенхолл. Очевидно, маркизат был его следующей целью, только я вот понятия не имела, как смогу помочь, ведь я толком ничего не знала, и если он или кто-то другой начнет задавать наводящие вопросы, если кто-то поймет...

Мне несдобровать.

Будет гораздо хуже, чем жизнь в обители во главе с матерью-настоятельницей.

От всех этих мыслей я чувствовала себя совершенно разбитой. И даже работа в огороде и небольшом саду, которая мне нравилась, не помогала отвлечься. Лениво выдергивая сорную траву, я думала совсем о другом и в какой-то момент потеряла связь с реальностью. А когда очнулась, было уже поздно. Вокруг меня собралось несколько женщин, я узнала в лицо сестру Эдмунду и ту, что клеветала матери-настоятельницы, из-за чего я заслужила порку.

Выпрямившись, я покрепче сжала небольшую тяпку, с помощью которой поддевала землю, и огляделась. И сад, и теплицы располагались со стороны обители, которая не была видна из внутреннего двора. Чтобы попасть сюда, нужно было обогнуть стену... Отдаленное место.

Можно кричать, и никто не услышит.

Все другие сёстры и послушницы, с которыми мы вместе работали, куда-то испарились.

Звать на помощь было некого.

— Мы пригрели на груди настоящую мерзавку. Змею! — вперед шагнула сестра Эдмунда.

Ее воинственный вид и кулаки не сулили ничего хорошего.

Я выставила перед собой тяпку: мое единственное оружие.

— Не подходите ко мне. Я уже не та послушная овца...

— Ты волк в овечьей шкуре, это правда! — взвизгнула женщина. — И ты заплатишь за свое предательство.

И они кинулись на меня.