Хозяйка своей судьбы

Глава 42

Барона Стэнли на грубо сколоченных носилках перенесли в отдельную келью. Ту самую, в которой я провела свой единственный день в замке. Она располагалась на втором этаже, и сквозь две узких бойницы внутрь проникал свежий воздух. Теперь, когда он очнулся, ему не пристало делить с обычными солдатами общий зал.

Я же заняла покои леди Маргарет. Сперва я предложила их лорду Стэнли: во-первых, он ранен, во-вторых, возглавлял осаду, благодаря чему я и получила замок, но он отказался. В покоях хозяйки Равенхолла должна жить леди Равенхолла.

Комната была просторнее и светлее, чем любая другая. Широкое окно, занавешенное дорогим гобеленом, пропускало мягкий све на стены, обитые тёмно-красным сукном. На полу лежали толстые ковры, а прямо посередине стояла высокая кровать с резными столбцами и балдахином. На ней — меховые покрывала, подушки в дорогих наволочках, обшитых золотой и серебряной нитью. Рядом — резной сундук с металлическими вставками.

Бегство из осаждённого замка было поспешным, поэтому леди Маргарет почти не успела ничего прихватить. Она забрала только шкатулку с драгоценностями, а шкуры, меха, серебро, украшенная драгоценными камнями посуда, все её платья, позолоченные сеточки для волос, сукно и многочисленные отрезы остались в покоях. Особенно бросались в глаза платья, что висели рядами вдоль стены: тяжёлые, шёлковые, бархатные, ярких цветов. Слишком нарочитые, неприлично богатые.

Агнесса, которая помогала мне обустроиться, ходила и ворчала, указывая на вещи, что раньше они принадлежали Элеонор. Мне. Но когда пасынок отправился на войну, леди Маргарет словно взбесилась, взяла в свои руки власть и сослала жену действующего маркиза жить в небольшую комнатку, присвоив часть её приданого и свадебные дары мужа.

Когда я открыла тяжёлую дверь в соседние покои, то замерла на несколько мгновений на пороге. Здесь располагалась личная купальня леди Маргарет. Каменные стены ещё хранили запах чего-то терпко-ароматного. В центре стояла бадья из светлого дерева, широкая и глубокая, обитая медными обручами. Возле стены громоздился котёл, рядом — кувшины и вёдра. Должно быть, слуги носили сюда кипяток прямо с кухни. На низкой лавке лежали аккуратно сложенные полотнища из светлого льна. А на полке в нише расположились маленькие флаконы. Я поднесла один к лицу, и меня обдало пряным запахом лаванды.

Не верилось, что это всё здесь — в том же замке, где ещё недавно слышался звон мечей, стоял запах крови и дыма, а стены обуглились от пожара. Где огонь уничтожил значительную часть припасов, люди ночевали под открытым небом, по коридорам гулял сквозняк, и стремительно надвигалась зима.

Леди Маргарет жила словно королева. Она окружила себя удобствами, о которых почти никто не смел и мечтать.

— Элеонор... — вторя моим мыслям, потрясённо выдохнула Беатрис, которую я вместе с Агнессой позвала осматривать покои.

— Я хотела предложить тебе поселиться здесь вдвоём, — озвучила я пришедшую в голову мысль. — Кровать такая холодная и огромная, что мы поместимся и впятером.

— Ох! — она вспыхнула радостной улыбкой, болотно-зелёные глаза блеснули. — Не знаю, как мне тебя благодарить, — Беатрис в два шага подошла ко мне и крепко стиснула ладони. — Ты спасла меня, забрала из обители, приблизила к себе, не дали никому обидеть… а я ведь всего лишь дочь простого сквайра.

— Не говори глупостей, — смущённо отозвалась я. — Не нужно меня благодарить, я пока не сделала ничего особенного. Вот выдам тебя замуж с хорошим приданым — тогда и посмотрим.

Я улыбнулась и попыталась свернуть неловкий разговор в шутке, но Беатрис чуть не прослезилась и принялась теребить кончик светло-русой косы.

— Ты сделала для меня больше, чем родной отец... я перед тобой в долгу. До самой смерти.

— Не говори так! — я одёрнула её, потому что прозвучало жутко. — Достаточно уже смертей. Мы должны жить, — добавила твёрдо.

Конечно, принять настоящую ванну было невероятной роскошью, но втроём мы притащили с кухни достаточно кипятка, чтобы можно было умыться и ополоснуться. В комнате был даже сделан специальный вывод под грязную воду: проходя по жёлобу внутри стены, она выплёскивалась прямо в ров, окружавший замок.

Хорошо, что не на головы зазевавшимся жителям.

Несмотря на кипяток, умываться было довольно холодно, потому что замок толком не топился. Для его высоких сводов и просторных комнат требовалось слишком много дров, а я приказала беречь всё, что можно, как только узнала о сгоревших припасах. Наверное, на время зимы будет лучше всем поселиться в нескольких помещениях, чтобы было легче обогревать.

Но так далеко в будущее я заглядывать боялась. Оставив Беатрис хозяйничать, а Агнессу надзирать за тем, как перебирались уцелевшие припасы, я вышла из спальни вместе с ней и отправилась к барону Стэнли.

Мы не виделись со вчерашнего дня, когда он очнулся, а его оруженосец прилюдно поблагодарил меня за его спасение.

И я до сих пор сомневалась, не сделал ли он своим порывом хуже, ведь теперь я ощущала себя так, словно носила на спине мишень.

Барон Стэнли обедал. Эдрик — так звали оруженосца — притащил в келью несколько грубо сколоченных табуретов и разместил на них миски с наваристой похлёбкой и серый, кислый хлеб.

За похлёбку всерьёз пришлось сражаться с кухаркой Мартой: она справедливо считала подобное расточительством скудных припасов, а я была уверена, что на жидком клейстере, который ели мы все, мужчины — не только барон! — не выздоровеют и сил не наберутся. Пришлось вспомнить, что я в замке хозяйка, и прикрикнуть на Марту.

Удивительно, но она сразу же вспомнила, что говорит с «м'леди», и пререкаться перестала.

Привалившись спиной к холодной стене и одетый в одну лишь нательную, тонкую рубаху, барон Стэнли сидел и неловкими движениями пытался поднести ложку ко рту. Ни сидеть, ни простужаться ему было нельзя, а по замку гуляли сквозняки, и каменные стены казались ледяными.

Едва я вошла, глаза мужчины — ясные, холодные, внимательные — сразу поднялись на меня.

— Леди Элеонор, — голос его прозвучал хрипло, но спокойно.

Он дёрнулся, словно в самом деле собирался встать, а вот его темноволосый оруженосец слетел с табурета, на котором сидел, за считаные секунды, и поклонился. Смотрел на меня Эдрик даже с ещё большим благоговением, чем накануне.

— Оставь-ка нас, — велел ему барон Стэнли, и тот торопливо покинул келью. — Он рассказал мне, как оскорбил вас... в чём обвинил... про ведьму... я должен извиниться.

Он говорил, делая долгие паузы, чтобы набраться сил и вдохнуть воздуха.

— Вы меня не оскорбляли.

— Он мой оруженосец... я держу ответ, если он что-то натворил...

Невольно я проследила взглядом, как выступившая от напряжения на виске капля пота прочертили почти невидимую дорожку по лицу борона, обогнула скулу и сорвалась вниз, исчезнув в рубахе.

— Хорошо. Я принимаю ваши извинения — и ваши, и Эдрика. И не держу ни на кого обиду. Но с условием: пообещайте, что не станете наказывать мальчика, ему уже досталось.

— Мало... — коротко сказал барон, но кивнул, наткнувшись на мой взгляд. — Я обещаю.

Он тяжело сглотнул, кадык болезненно дёрнулся, и я заметила, как дрогнула жилка на его шее. Казалось, само движение далось ему с усилием, будто горло сжали железные пальцы. Лоб покрылся испариной, тёмные волосы прилипли к вискам.

Рубаха, небрежно затянутая шнуровкой у горла, широко распахнулась. К ключице тянулась тонкая полоска, будто оставленная лезвием, чуть ниже — более грубый, застарелый след пересекал грудь по диагонали. В широком вороте темнели волосы, и я на мгновение поймала себя на том, что взгляд зацепился за эту подробность — слишком личную, слишком чужую.

Пришлось спешно отворачиваться.

— Вы, верно, что-то хотели, миледи? — спросил барон Стэнли и слабым кивком указал на грубый табурет. — Присядьте... прошу...

— Да-да, — опомнившись, я устроилась рядом с его постелью.

Теперь мы сидели совсем близко в полутёмной келье, освещаемой масляными лампами и светом, что проникал сквозь узкие бойницы.

— Не знаю, дошли ли до вас слухи, но леди Маргарет подожгла припасы, когда вы захватили замок. Я пыталась сохранить в тайне, не хотела сеять панику раньше срока, но это оказалось невозможным. Новости разошлись со скоростью пожара.

— Неудивительно, — без улыбки сказал лорд Стэнли. — Это огромный замок, миледи. Чего же вы хотели?

Я?.. Закрыть глаза и проснуться в двадцать первом веке, а не сидеть напротив перебинтованного мужчины, который ещё позавчера балансировал между жизнью и смертью.

Но его вопрос был риторическим и ответа не требовал, потому я промолчала.

— Виконт Ретфорд настаивает, чтобы я выбрала кастеляна как можно скорее. Готов взвалить на себя тягостное бремя и снять его с моих хрупких плеч, — припомнив, я почти дословно его процитировала.

— Досаждали они вам? — усмехнулся мужчина.

Я рассказала, не ожидая от него ни сочувствия, ни участия, но его голос прозвучал как-то слишком понимающе. Словно он знал, что случится, если его ранят, и он утратит контроль.

Все связные слова куда-то подевались, и я смогла только кивнуть.

— Придётся затянуть пояса... Нас ждёт зима... И осада.

Нас?..

Перехватив мой удивлённый взгляд, мужчина пояснил, делая длинные паузы.

— Я хотел увести войско... схлестнуться с маркизом на открытой местности... но... — кривая ухмылка легла на лицо, и подбородком барон указал на живот и бока, где под рубашкой скрывались повязки. — Не смогу.

Как и доверить войско маркизу или виконту.

Кажется, мы оказались в ловушке.