Хозяйка своей судьбы

Глава 65

После напряжённых, изматывающих дней Равенхолл застыл. Мне казалось, мы словно застряли между двух миров — прошлым и будущим, и жили в таком подвешенном состоянии. После заточения маркиза Нотвуда стихли даже шепотки. Если кто и обсуждал это, то в узкой компании, забившись подальше от чужих ушей.

Ричард приказал поместить старика в отдельной камере и приставил к нему охрану из людей, которым доверял. На случай если маркиз будет болтать, и он, конечно же, болтал. Отстаивал свою невиновность, проклинал меня, барона Стэнли и даже герцога Блэкстона: вот это он делал напрасно, потому что симпатии ему подобные высказывания не добавляли.

Откреститься от покушения на мою жизнь он не смог бы никак. Был пойман с поличным и при свидетелях. И доказывать убийство герцога уже не было необходимости. Одно преступление само по себе доказало другое.

Безжалостное неразвитое правосудие. Хорошо бы под него никогда не попасть.

Я знала, что маркиз виноват. Что он действительно намеревался задушить меня подушкой. И Ричарда хотел убить, даже подослал к нему своего человека. Но всё равно не могла спать спокойно по ночам. Грызла совесть. Никогда в жизни я не могла представить, что однажды буду совершать такие поступки...

А ещё оставалось войско. Немаленькое войско, которое Блэкстон привёл в Равенхолл, а я должна была кормить. И война, которую герцог так и не окончил. И по мере того как поправлялся Ричард, на него посматривали со сдержанным интересом и напряжённым ожиданием.

— Ты не можешь сказать им, чтобы разбирались сами, да? — как-то спросила я, когда муж начал вставать и прогуливаться по коридору недалеко от своих покоев.

Эдрик маячил у него за спиной, не спуская встревоженного взгляда. Меня, как обычно, сопровождали Беатрис и Томас.

Я спрашивала просто так, от отчаяния. Конечно, я знала ответ.

— Нам пригодится королевское помилование, — тихо сказал Ричард.

Он был такой бледный, белее, чем выпавший недавно снег, который лёг на схваченную морозцем землю и не спешил таять. Наступала зима.

— Я должен ехать к юной вдове Блэкстона. Она может носить дитя, — слова Ричарда буквально вышибли почву у меня из-под ног. — И у неё есть отец, за ней стоит семья.

Я остановилась, и он тоже замер посреди коридора. Мы держались на положенном расстоянии друг от друга, но я всё равно кожей чувствовала исходящее от него напряжение.

— А я должна остаться здесь?.. — спросила ещё тише, чтобы голос не дрогнул, чтобы ничем не выдать себя.

— Да, — слово тяжёлым камнем упало в образовавшуюся вокруг нас пустоту и тишину. — Ты должна остаться в Равенхолле. Это твой замок.

— Наш... — выдохнула я. — Это наш замок.

Взгляд Ричарда дрогнул. Бесконечное мгновение он смотрел мне в глаза, а затем резко отвернулся и шагнул вперёд. Сбоку я могла видеть, как кожа обтягивала его твёрдый подбородок и похудевшее, осунувшееся лицо, как заиграли крупные желваки на щеках, проступая даже сквозь отросшую щетину.

— Я должен закончить эту войну, — вновь заговорил он, когда мы, миновав поворот, направились обратно к его покоям.

Ещё издали я заметила, что в дверях поджидали очередные просители.

— И что будет, если вдова герцога в тягости? А если родится мальчик? Или девочка? — выцветшим голосом поинтересовалась я.

— Я уведу его войско, — невпопад ответил Ричард. — Тебе будет легче.

— А тебе? — кратко спросила я, и он, опалив взглядом, не ответил.

Но всем планам барона Стэнли предстояло сбыться, лишь когда он поправится. Уезжать зимой и так было сродни самоубийству, так следовало хотя бы подождать, пока затянутся раны. Тем более в Равенхолле оставалось ещё одно дело: суд над маркизом Нотвудом. Но и здесь мы все оказались в странном казусе. Старик присягал герцогу, а тот был мёртв. Для короны маркиз считался предателем, а приемника у Блэкстона не было.

Пока не было.

И вот до той поры судьбу маркиза невозможно было решить.

— Его я тоже заберу с собой, — сказал Ричард в один из следующих дней.

Захотелось грустно пошутить, что он намерен вывезти половину Равенхолла. Всех, кроме жены. Но я сдержалась, понимая, что ему сложившаяся ситуация удовольствия не доставляет.

— Что ты будешь делать? — спросила я, когда он впервые за долгое время присоединился к общей трапезе.

Наш отдельный стол опустел. Раньше за ним сидели и герцог, и маркиз, а теперь осталась я в одиночестве да несколько знатных лордов на противоположных углах. Когда за него сел Ричард, стало уютнее.

И мы могли спокойно поговорить, не прячась по углам и не оглядываясь постоянно через плечо. В конце концов, обязанность порядочной хозяйки — развлекать своих гостей во время трапезы.

Вот я и развлекала, а у самой сердце обливалось кровью.

— Уговорю всех сдаться на милость короля, — скупым, отточенным движением он потянулся к куску пирога.

Раны его ещё не зажили окончательно и причиняли боль. Он об этом не говорил, но я видела.

— Я могла бы поехать с тобой. Как женщина, оказавшая столь невероятную поддержку восстанию герцога, — я слабо улыбнулась, но наткнулась на непримиримый, ожесточённый взгляд.

— Нет.

Со стеной было бы договориться проще. Вспыхнув, я резко отвернулась и услышала сбоку от себя недовольный, тяжёлый вздох. Чтобы не смотреть на Ричарда, принялась разглядывать рыцарей за столами. Впрочем, счастливых лиц не наблюдалось и среди них. И без того скудный рацион пришлось урезать ещё сильнее.

Наверное, со всех сторон Ричард был прав. Я должна остаться, кому я могу доверить Равенхолл? Кто будет присматривать за замком и сделает всё возможное, чтобы мы дотянули до весны? На кастеляна Ретфорда я не могла положиться в полной мере. Разумом я всё прекрасно понимала. Но сердце — горячее, упрямое сердце — не желало слушаться. Я отчаянно не хотела отпускать Ричарда одного. Я буду терзаться смурными мыслями в неведении, и никто не знает, как долго он будет отсутствовать, вернётся ли...

Боль — это цена, которую мы платим за любовь.

Однажды я прочитала это ещё в том мире и теперь убедилась на собственной шкуре, насколько же эти слова правдивы.

Глубоко вздохнув, я искоса посмотрела на Ричарда, застывшего с непроницаемым лицом над опустевшим блюдом. Нужно собрать им в дорогу побольше припасов. Нас хотя бы защитят от стужи и снега стены замка. А войско окажется лицом к лицу со стихией.

Только вот откуда бы их взять, эти припасы?..

Сердце вновь сжалось от тревоги. Они ещё даже не уехали, не назначена дата, а я уже извела себя и вскоре изведу Ричарда. С любовью пришла уязвимость и страх потерять. Прежде мне было бы всё равно. Теперь — нет.

После ужина мы с Беатрис отправились в спальню, когда в одном из коридоров нас догнал Эдрик.

— Сходите помолиться, миледи, — шепнул он только мне, и я прошла ещё несколько шагов, прежде чем смысл послания до меня дошёл.

Избавиться от Беатрис было непросто. Я не хотела её обижать, она столько раз меня выручала, но пришлось слегка повысить голос, поскольку она не понимала, что в наполовину разрушенный храм при замке я хочу пойти одна.

— Но сейчас совсем стемнело, Элеанор, — говорила она разумные, правильные вещи. — Ты маркиза, нехорошо тебе ходить одной.

— Меня проводит Эдрик, — уверенно сказала я, бросив взгляд на оруженосца, поджидавшего чуть в стороне. — Мне... мне нужно подумать, Беатрис. В одиночестве.

— Ты стала такой набожной, — пробормотала она удивлённо, и я с трудом сдержала усмешку.

Как же не стать с моим-то образом жизни! То я себе алиби обеспечиваю, пока барон Стэнли прячет мёртвое тело герцога, то вот на тайные свидания с ним бегаю, словно школьница.

Всё же истерический смешок вырвался из моих плотно сжатых губ, и Беатрис встревожилась.

— Я хочу побыть одна! — резко воскликнула я и поспешила уйти, пока она вновь не начала меня уговаривать.

Эдрик покорно пошёл следом на шаг позади. Он внимательно смотрел по сторонам и вёл меня, я заметила, нарочно дальним, но наименее людным путём.

В храме я сперва была одна. Мгновенно накрыли воспоминания о той страшной ночи, когда умер герцог. Теперь я могла нервно смеяться, но тогда сама едва не умерла от страха и тревоги за Ричарда и себя.

Прошла, наверное, четверть часа, когда от стены отделился силуэт в капюшоне. В неровном свете единственного факела лицо Ричарда казалось ещё более изнурённым. Я дождалась, пока он подойдёт ко мне и возьмёт правую ладонь в свою. Руки у нас обоих были ледяными.

— Я придумал, как тебя обезопасить, — сказал он. — Мы поженимся ещё раз, на виду у всех.

Его слова настолько ошеломили меня, что несколько секунд я глупо моргала, пытаясь осмыслить.

— Без благословления короля? — уточнила, помня о клятве, которой он был верен.

— Он или помилует за всё сразу... или один брак уже ничего не решит, — Ричард скривил губы. — До того, как Блэкстон умер, король проигрывал войну, понимаешь? Он потерял уже почти треть страны, впереди суровая зима… Я думаю, он простит меня, если я подарю ему мир.

Не сдержавшись, я нервно хихикнула.

Подарит было совсем не то слово, которое я бы использовала. Пока этот призрачный мир давался нам ценой крови, боли и пота.

— А сторонники Блэкстона? — спросила я, чувствуя, как большой палец Ричарда глядят мою ладонь. — Что скажут они?

— Наверное, решат, что я посягаю на власть. Но так хорошо. Так даже лучше.

— Это будет являться очередным поводом для покушений на тебя.

Мужчина раздражённо выдохнул.

— Правильно говорят церковники: умная женщина — беспокойный муж, — пробормотал он беззлобно и привлёк меня ближе, сжав рукой талию.

Я закатила глаза.

— Умная женщина — живой муж, — сказала я и положила ладони ему на грудь, заглядывая в глаза, обведённые глубокими чёрными кругами усталости. — Почему ты думаешь, что так будет безопаснее для меня?

— Они будут знать, что я отомщу за свою жену.

— Кто «они»? — я нахмурилась.

— Равенхолл могут попытаться отбить у тебя. В подземелье по-прежнему заточен Роберт, и я не могу забрать его с собой. Отсылать его тоже опасно — власть после смерти герцога в шатком положении. Неизвестно, кто и когда решат тебя предать.

Вздрогнув, я прильнула к нему всем телом и услышала сдавленный вздох, но уже через мгновение ладони Ричарда накрыли мой затылок и поясницу.

— Я оставлю с тобой верных людей. Ты не будешь одна. Как моя жена, будешь в б о льшей сохранности. Никто не вздумает женить тебя на себе, ведь у Равенхолла… — и он запнулся.

— Ведь у Равенхолла уже будет хозяин? — подсказала я, отодвинувшись немного, чтобы заглянуть ему в глаза.

Ричард перехватил мой взгляд и прикрыл глаза.

— Да. У Равенхолла уже будет хозяин.

— Хорошо, — покладисто кивнула я и вновь прижалась щекой к его груди, жарко задышала носом в ключицу.

Он рисковал гораздо больше меня. Снова. Прикрыв глаза, я чувствовала мягкое поглаживание по волосам. Вот бы раствориться в этом моменте навечно.