Хозяйка своей судьбы

Глава 3

Мой личный кошмар наяву никак не заканчивался.

Повздыхав немного о моей судьбе, Агнесса принесла мне откуда-то поднос с едой. В деревянной миске в бульоне плавали странные ошметки, похожие на остатки мяса с костей, в жидкую кашу не добавили ни соли, ни масла.

— Леди Маргарет велела, чтобы подали постное. Чтоб ты пообвыкла малость, — наверное, отвращение все же отразилось на моем лице, поэтому женщина решилась пояснить.

Воровато обернувшись на прикрытую дверь, она выудила из недр своих темных юбок что-то, зажатое в кулак, и быстро положила на поднос. Нечто оказалось мясным пирогом: сдобным и сочным.

Никогда прежде я бы не стала его есть — он побывал сперва в грязном кармане, потом в грязных руках, но... Но рот наполнился слюной, живот болезненно сжался, заурчав, и вот уже я, не помня себя, доедала последние крошки.

Мне нужны силы. Этому телу нужны силы, — так я рассудила.

Творилось какое-то безумие, и пока я со всем разберусь, пройдет время.

Но даже эти мысли не помогли мне притронуться к мерзкой похлебке, а вот кашу я проглотила в несколько ложек, зажмурившись и стараясь не дышать.

Уж не знаю, для чего леди Маргарет велела приучать Элеонор — меня — к посту. Судя по тому, что я могла сосчитать ребра бедняжки, а на спине платье было натянуто на острые, худые лопатки, сытой жизни она не знала.

Вот бы еще разобраться, кто такая эта леди Маргарет. И что вообще происходит... Пока больше похоже на страшный сон при температуре тридцать девять.

— Я потом тебе еще пирожка принесу, — шепотом пообещала Агнесса. — На поминальное пиршество много всего сготовили. Может, кусок зажаренного поросеночка удастся умыкнуть.

Живот скрутил очередной голодный спазм, и я приложила к нему руку.

— Тебе бы поесть, а то ослабела от горюшка. Немудрено, что с той лестницы свалилась… Небесная Матерь к тебе добра! — воскликнула старуха и осенила себя странным жестом. — Не позволила помереть...

Ну, да, — подумала я мрачно. — Или же меня толкнули недостаточно сильно, не напрасно же леди Маргарет и Роберт сокрушались, что я убилась.

Он назвал меня дорогой невесткой. Скорее всего, он брат того мужа, который бил Элеонор и теперь упокоился во время войны. Только старший или младший?.. И кто такая леди Маргарет? Свекровь?..

Я растерла ладонями лицо и посмотрела на Агнессу.

— Лучше бы я умерла, чем отправляться в монастырь, — нарочно сказала, чтобы немного разговорить старуху.

Не могла же я закатить истерику и кричать, что ничего не помню и не узнаю. Вдруг здесь еще ведьм на костре сжигают?.. Теоретические шансы выбраться у меня будут, только если останусь жива.

— Не богохульствуй! — сердито повысила Агнесса голос. Но сразу же смягчилась и взяла мои ладони в свои — морщинистые, огрубевшие, с распухшими от тяжелой работы пальцами. — Монастырь всяко лучше, чем за Роберта идти. Уж не ведаю, как ты выстояла против леди Маргарет и отбрехалась от свадьбы с ним...

Она сокрушенно принялась качать головой, а я изо всех сил пыталась вникнуть в ее слова.

Вероятно, бедняжка Элеонор очень неудачно поговорила с леди Маргарет — кем бы она ни была. И после той беседы оказалась на ледяном, каменном полу.

Вернее, на нем оказалась я...

— Да простит меня Небесная Матерь, но Роберт еще хуже Генриха! Тот хоть и поколачивал, а не позволял старухе над тобой изыматься. А как только на войну ушел, она и рада была тебя из покоев господских выгнать, работой непосильной загрузить... Вон, как ты с лица спала, а прошел-то всего годок! Светишься вся, шатаешься... А ведьма словно знала, что пасынок не вернется, и ты никуда от нее не денешься, все приданое в семье останется! — с чувством воскликнула Агнесса.

Приданое?..